Криминогенный элемент

Второе их пересечение произошла достаточно внезапно. Профессор Хеймердингер попросил Маркуса зайти по поводу одного дела, и, конечно же, Маркус не думал, что в его кабинете снова встретит Виктора. Виктор тоже его узнал; это было заметно не по его лицу, но по взгляду. И на сей раз Маркус видел в них не столько какую-то игривость и ехидство, сколько осуждение. Хеймердингер их переглядки поймал и жестом маленькой руки показал на Виктора. - Маркус, это Виктор, мой ассистент. Виктор, - мягко произнес Хеймердингер, кивком головы привлекая внимание к Маркусу, - это наш новый шериф. - Мы знакомы, - сдержанно произнес Виктор. Они были действительно знакомы – правда, как ни иронично, одновременно и крайне близко, и крайне вскользь. Маркус наткнулся на Виктора в баре. Рэн тогда находилась в летнем детском лагере, и Маркус решил развлечься с кем-нибудь, пока дом был свободен. Виктор, очевидно, тоже искал точно таких же развлечений и, на самом деле, оторвать от него взгляд Маркус тогда не мог, поэтому подошел познакомиться. Виктор был красив, остроумен, знал себе цену. Также он прекрасно понимал, чего хотел сам – как он сказал Маркусу, ему нравились ухоженные мужчины, которые не были ни самоуверенными, ни преувеличенно скромными. Конечно, иногда в его глазах мелькало что-то вроде грусти, но он отмахивался от нее, словно от назойливой мухи. В конце концов, они оба пришли в тот бар недалеко от Пилтоверской академии с достаточно понятными и низменными целями. Им не требовалось раскрывать друг другу душу – были куда более простые способы неплохо провести ночь, чем, собственно, они и занялись, а на утро Виктор помылся и ушел. То, что он был студентом академии, не являлось для Маркуса секретом – в конце концов, в баре Виктор был в форме этого учебного заведения. Но вот то, что Виктор был личным ассистентом Хеймердингера, у Маркуса и в голове не возникало. Хеймердингер тихо охнул и удивленно сложил кончики пальцев двух рук вместе. - Вот как. Замечательно, - провел он ладонью по своим роскошным усам. – Всю документацию вы, шериф, можете передавать Виктору, если меня на месте не будет. В целом в мои дела он достаточно сильно погружен. Далее Хеймердингер в свойственной себе манере распинался на какие-то крайне неинтересные – очевидно, никому, кроме самого господина декана, - темы. Взгляд же Виктора с каждой минутой становился все более пренебрежительным, и Маркусу это не нравилось. Хеймердингер часто вызывал покойную Грейсон для решения каких-то своих проблем – от похищения казенных библиотечных книг до необходимости разгона студентов-демонстрантов, о которых сам Хеймердингер отзывался как о «неслыханно наглых». Теперь удовлетворять его хотелки должен был, очевидно, Маркус, и с Виктором ему предстояло так или иначе пересекаться, так что портить отношения не хотелось. Наконец, Хеймердингер заткнулся. Маркус кивнул. - Да, защиту на мероприятии обеспечим. Можно позаимствовать вашего ассистента, профессор? – обратился он к Хеймердингеру. Тот довольно забрался на свой нелепый стул. - Да, конечно, если ненадолго. И спасибо за содействие, - подмигнул ему Хеймердингер так, будто Маркус для него был моложавым. Виктор всем своим видом демонстрировал, что общаться он желанием не горел. Тем не менее… - Что-то не так? – попытался улыбнуться Маркус. Вокруг них в предбаннике кабинета Хеймердингера никого не было, даже секретарши. Место было максимально подходящее. - Не так, - наконец, после недолгого молчания ответил Виктор. Маркусу даже показалось, что оттенок его глаз стал более холодным, что было, конечно же, не больше, чем собственной Маркуса фантазией. – Почему ты не сказал, что ты миротворец? - Ты не спрашивал, - поджал губы Маркус. – Я не скрывал род своей деятельности намеренно. Ты тоже, знаешь ли, не сказал, что ты – ассистент Хеймердингера. Тем более, что ни тот факт, ни этот ничего не меняют, верно? – коснулся он плеча Виктора, чуть сжимая. Маркус, конечно, пытался сделать свой тон чуть более расслабленным, но на Виктора это не произвело никакого впечатления. - Меняет, - коротко ответил Виктор, вцепляясь в руку Маркуса и отдирая ее от себя. Маркус моргнул. - Теперь у меня есть полезное знакомство в академии, а у тебя – среди миротворцев. Шерифа, сам понимаешь, знать крайне удобно. - Обойдусь, - процедил Виктор. Маркус проглотил свое недовольство, чтобы не дать повода для агрессии, которого Виктор, похоже, терпеливо ждал. - Обстановка меняется. Становится более… Опасной, - продолжил Маркус как ни в чем ни бывало. Виктор с невероятным сарказмом протянул: - Вот как? И почему же? - Ты прекрасно знаешь. Криминальные элементы из Нижнего города активничают в Пилтовере все чаще. Тебе может понадобиться защита. Виктор тихо рассмеялся ему в ответ и покачал головой, доставая пачку сигарет из заднего кармана брюк. Взял одну. - Зачем это все тебе? Я же просто был парнем на одну ночь, - раздосадованно прозвучал его голос. - Я просто налаживаю контакт, - щелкнул Маркус зажигалкой перед его лицом. Виктор оскалился и демонстративно зажег сигарету от спички и принадлежащего ей коробка. Затянулся. - Я бы на твоем месте о нашем… Контакте, - ехидно усмехнулся он, - не распространялся. Что станет с твоей репутацией перед подчиненными, когда они узнают, что ты переспал с мальчишкой из Нижнего города? Прозвучало это как-то отдаленно, будто Маркус был не здесь, а далеко-далеко. Как будто Виктор говорил из-за слоя стекающей между ними воды. Теперь Маркусу стала понятна его реакция. Как и то, что «безопасный» вариант с взрослым студентом, который в его понимании должен был являться коренным пилтоверцем, оказался потенциальным пятном на биографии самого Маркуса. И в тот же самый момент он Виктора возненавидел. Маркусу была противна сама идея какого-то выстраивания диалога с людьми из Нижнего города. Дал ли он слабину, когда согласился на предложение Силко? Может быть. Но отнюдь не ради заунитов, а из собственных интересов, которые, к сожалению, привели его чуть ли не буквально к ноге Силко. А после того, как давление с его стороны начало нарастать – очень даже непропорционально в сравнении с получаемым от реализации шиммера деньгами, - Маркуса начало бесить все, что было так или иначе с Нижним городом связано. На официальных мероприятиях, где миротворцы охраняли как пилтоверских богачей, так и заунских, пока они подписывали контракты, Маркус не мог позволить себе давать волю и открыто вступать в конфронтацию. В конце концов, он был лицом правосудия. Но за закрытыми дверями, конечно, ситуация была иной. Представители богатых домов открыто говорили Маркусу, что ничего плохого в усилении градуса эксплуатации тех, кто жил по другую сторону моста, не было. Кто-то откровенно с помощью миротворцев отжимал конкурирующие бизнесы дельцов из Нижнего города. Аргументы всегда находились, как и связи с якобы производством шиммера. Маркус считал, что делал всему Пилтоверу услугу, когда без суда и следствия – и отметок в делах, - отправлял заунитов за решетку. Потому что кое-чему у Силко он научился: быдло понимает только язык силы и страха. А значит, и то, и то нужно было демонстрировать. Доносов со стороны подчиненных Маркус не боялся: если зауниты и были на бумаге полноправными гражданами, то на деле их таковыми никто не считал. А значит, и каких-то прав, кроме как заткнуться и работать, у них не было. Исключения среди миротворцев были единичны и, чаще всего, не выдерживали ни несправедливого графика, ни подставных проблем, ни буллинга со стороны более лояльных Пилтоверу коллег. И если сначала Виктор проблемой не являлся, очень скоро это изменилось. Там, где был Хеймердингер, был Виктор. На всех мероприятиях университета – согласованных и не очень, - на судах, иногда даже на Совете, пусть и сидел где-то под дверью, снабжая проходящего мимо Маркуса неприятной ухмылкой. А также его влияние на золотого мальчика Пилтовера было более чем очевидно. Без Виктора вложения советницы Медарды, скорее всего, либо не окупились бы – ну, или, по крайней мере, так быстро. Поэтому везде, где был Джейс Талис, Виктор тоже находился. Он был как бельмо на глазу: напоминал о том, что Маркус когда-то совершил ошибку. Неочевидную и, вероятно, такую, за которую ему бы ничего не было – разве что кроме шептаний за спиной. Но с тем, как росла Рэн, рос и уровень преступности на улицах. Конечно, Маркус и сам был в этом виноват. Хотел бы он искупить свою вину, но это были больше фантазии. На деньги Силко он мог обеспечивать и себе, и Рэн неплохую жизнь, а потому приходилось работать с преступниками как с данностью. Когда строили хекс-врата, Маркусу вновь пришлось сталкиваться с Виктором на постоянной основе. Миротворцы бдили, чтобы никто ничего ниоткуда не саботировал, и задача эта была крайне серьезная, потому что в ином случае Совет бы легко от Маркуса избавился. Как ни крути, а в постройке хекс-врат в Совете были заинтересованы все до единого. А вот отрываться на тех, кто был из Нижнего города, Совет не запрещал. Маркус и раньше ставил палки в колеса всем, кто ему не нравился – а с другой стороны реки ему не нравился никто. Но с Виктором счеты были особые. Каждый миротворец знал его в лицо, потому что Виктор всегда был с Талисом на важных мероприятиях. Но также все миротворцы ненавидели человека, который, несмотря на не просто низменное, а самое настоящее придонное происхождение, своим примером демонстрировал, что он был умнее их всех и занимал более важную роль в обществе. Виктора задерживали, держали в отделениях, не давали заниматься поручениями Хеймердингера. Потом, конечно же, говорили, что это была чудовищная ошибка, и Виктор просто выглядел подозрительно. А еще Виктор был живым примером того, что даже очень влиятельную дружбу – связь, контакт, называть это можно было как угодно, - он на одном месте вертел. Маркус почти буквально лизал жопы, чтобы стать уважаемым человеком, но Виктора это не впечатлило. Это, пожалуй, бесило больше всего. - Долго это будет продолжаться? Маркус довольно улыбнулся. - Что именно? - То, что я по несколько часов почти каждый день не могу попасть на стройку, - холодно ответил ему Виктор. - Не знаю. Может, тебе стоит одеваться более презентабельно? Или вести себя иначе. Не просто же так миротворцы находят тебя… - чуть склонился Маркус, будто демонстрируя разницу в их росте. – Криминогенным элементом. Никаким криминогенным элементом Виктор, конечно же, не был. Тем не менее, внешность его становилась с годами все менее представительной. Если раньше он был красивым, тонким, звонким юношей, то сейчас болезнь оставила на нем неизгладимый отпечаток. Он стал смертельно бледным, худым, как ободранная кошка. Асимметричным. Сгорбленным. Иными словами, приближался к образу среднестатистического заунита. В то время как Маркус оставался в той же форме, когда они познакомились. Разве что усы отрастил. Тем не менее, с костылем, а не тростью, Маркус видел его впервые. - Выглядит так, будто тебе стало хуже. Я могу попросить подчиненных тебе помогать, - с издевкой протянул Маркус. - Выглядит так, - неторопливо взял Виктор у себя из-за уха сигарету, - как будто это не твое дело, шериф. - Как грубо. Я же предложил помощь. - Я лучше умру, чем получу помощь от тебя. Если бы Виктору правда была нужна помощь, он бы давно ее попросил – но, к несчастью для эго Маркуса, не у него. Около Виктора были более достойные и, вероятно, в будущем более влиятельные люди, но Виктор был слишком гордым. И Маркус это понимал. Виктор не только болел, но также увядал и таял на глазах, но, выросший в самых отвратительных местах, упрямо не хотел ломаться или прогибаться. Это было проблемой. Маркуса он больше не привлекал физически, но желание закрепить статус победителя в нем все еще было сильно. Для этого же, в том числе, и существовали межличностные отношения – чтобы не только ими наслаждаться, но также за их счет самоутверждаться. Виктор положил сигарету в рот и начал искать спички. - Интересно, - пробормотал он, а потом с презрением посмотрел Маркусу в глаза. – Я курил на мосту, и тогда спички были при мне. Но после досмотра на входе на стройку спички пропали. Магия, не иначе. - Неприятная ситуация, я проведу разъяснительную беседу с подчиненными, - кивнул Маркус, доставая зажигалку из кармана брюк. – Но я могу помочь. Он щелкнул металлической крышкой, а потом - колесиком; на конце зажигалки затрепетало небольшое пламя. Виктор молча мазнул языком по губам, переложил сигарету из своего рта обратно за ухо и, ехидно улыбнувшись, удалился. Когда хекс-врата заработали, миротворцев стало больше за счет возникших рабочих мест. Для Маркуса это значило то, что у него было все больше влияния и выполняющих его приказы беспрекословно людей. Правда, появилась крайне абсурдная неприятность в виде девчонки Кирамман, но она была одна, а остальных – много. «Загасить» ее напрямую для Маркуса не было возможно: увы и ах, родители у нее были из высшего эшелона. Но он был уверен, что терпения у нее надолго не хватит. А потом появились проблемы в виде Джинкс и ее террора. И проявлять ненависть к жителям Нижнего города стало даже более обоснованно, чем раньше. Маркус знал, что, если никакого заговора на почве классового противостояния Пилтовера и Нижнего города еще не было, рано или поздно он появится. Конечно, было бы куда проще, если бы Силко согласился выдать Джинкс, но Силко был непреклонен и даже в достаточной мере пугал. Если с королем крыс Маркус ничего сделать не мог, оставалось травить крыс обычных. И так уж вышло – крайне удачно, надо сказать, - что блокада, которую ему поручил организовать Джейс Талис, была возведена как раз вскоре после того, как Виктор пересек мост. А на обратном пути его, конечно же, как и всегда, никто не узнал. Посмотреть на его лицо Маркус вышел лично. Виктор чах на глазах, но все равно сидел с сигаретой во рту. Учитывая, что, скорее всего, ему осталось не так уж много… Ну, Маркус бы себе тоже в удовольствии не отказывал на его месте. - Шериф личной персоной? Я польщен, - недовольно глянул на него Виктор. – Ну и что это за хрень? Он, очевидно, лишь пытался казаться крайне уверенным. Проблематичность ситуации была очевидна всем, кто на мосту находился. Виктор никак не мог доказать, что он из Пилтовера, ведь форму можно было украсть, а остальное… Мало ли калек-бродяг было в Нижнем Городе? Тем более, что никто из миротворцев, разумеется, не видел его в городе раньше. Как сказал бы сам Маркус, это было подозрительно. Маркус глянул на ограждения, будто видел их впервые: - Это? – а потом расплылся в довольной улыбке. – Блокада. Совет распорядился, мы лишь выполняем приказ. - Как удобно. - Ты даже не представляешь, насколько. Виктор достал спичечный коробок и, скрипнув головкой деревяшки о фосфорную стенку, поджег сигарету, затягиваясь. Правда, тут же ее выронил, потому что закашлялся. Маркус одним движением наступил каблуком на тлеющий окурок. Виктор отдышался немного, а потом достал пачку и взял еще одну сигарету. Маркус привычно потянулся за своей зажигалкой, но Виктор его опередил и сам сигарету поджег, а потом выдохнул немного дыма Маркусу в лицо. Маркус задержал дыханием, а потом наигранно произнес: - Кто ты вообще? Я тебя не знаю, вижу в первый раз. Виктор хмыкнул и чуть пригладил торчащие во все стороны волосы. - Видимо, - продолжил Маркус крайне надменно, - ты все же останешься по эту сторону моста. А мог бы попросить о помощи. Быть может, будь ты достаточно вежлив и убедителен, я бы сделал для тебя исключение. Это было неправдой. Маркус прекрасно понимал, что Виктор не стал бы перед ним унижаться, как самому Маркусу бы хотелось. В конце концов, были и такие зауниты, которые за какую-то поблажку могли бы и сапоги ему лизать, но не Виктор. Даже перед лицом перспективы черт знает сколько сидеть на мосту. - Зови Джейса, - пожал Виктор плечами, а потом вытянул и обратно согнул больную ногу. – У него память на лица получше. Маркусу очень хотелось расплыться в широчайшей улыбке. Прямо во все тридцать два зуба. Но вместо этого он сделал вид, что ему было очень-очень жаль. - Мы не можем звать советника Талиса ради каждого заунита. Он человек занятой. Он кивнул в знак прощания и уже отвернулся, чтобы уходить обратно за блокадные ограждения, но Виктор зацепил краем своего костыля его ногу. - Ты знаешь, что Джейс познакомил меня с Кейтлин Кирамман? – с ноткой игривости протянул Виктор. Маркуса будто ошпарило. Тогда, в том баре, Виктор говорил точно так же. А когда Маркус вновь к нему повернулся, он увидел, что, на самом деле, Виктор не так уж сильно изменился. Он все еще умел крайне обворожительно улыбаться. Правды в этой улыбке не было ни на йоту, конечно же. Но воспоминания, которые Маркус пытался в себе похоронить, снова вспыхнули в его голове. - Вообще-то правильно говорить «советник Талис», - только и смог произнести он. - Для тебя он советник Талис. А для меня – Джейс, - затянулся Виктор еще раз. – Так вот, Кейтлин крайне… Любопытная. Она уже задалась вопросом, почему шериф миротворческого отдела проявляет столь пристальное внимание к одному-единственному зауниту. Почему миротворцы прессуют меня без страха каких-то дисциплинарных взысканий, обсуждают меня между собой, а потом делают вид, что знать меня не знают. Маркус почувствовал, как его начало слегка подташнивать. Кейтлин… Кейтлин была в каждой бочке затычкой, а оттого ее неприкосновенность раздражала еще больше. Теперь же для Маркуса она была банально опасна. - Она пришла к выводу, - крайне довольно продолжил Виктор, - что это что-то личное. Что нас связывает нечто более… Близкое. - Ты собираешься меня шантажировать? – попытался сделать свой тон спокойным Маркус. – Низко даже для тебя. - Не простудись на вершине своего общественного положения, - усмехнулся Виктор в ответ. - Это будет клевета, - попытался расправить плечи Маркус пошире, словно это была борьба не на уровне слов, а банальное противостояние под соусом из страха. Виктор его не боялся. Ему даже практически было комфортно. - Разве? – сделал Виктор крайне невинное лицо, как школьник, который извинялся за тройку на контрольной. – Я ушел от ответа, что, как ты понимаешь, лишь делает наше с тобой прошлое предметом еще большего любопытства. Более того, некоторые миротворцы считают, что она права. Звучало это как единая песня. Все же, Виктор был куда более многословен и красноречив, чем Маркус – в силу своего образования и якобы интеллигентности. - Это всего лишь слухи. - Слухами земля полнится. Вон та девчонка с желтыми волосами, - отнял Виктор сигарету от губ, показывая изящным жестом на ограждения за плечом Маркуса, - смотрит на нас и обсуждает что-то. Неловко выйдет, если ты опять беспричинно подвергнешь меня необоснованным подозрениям. Или будешь груб к калеке. Или что-то еще со мной случится. Правда, если ты пропустишь меня после того, как громко во всеуслышание заявил, что ты меня не знаешь, тебе придется отбиваться от обвинений в коррупции. И тут уже не слишком важно, в чем правда. То, как это выглядит, куда важнее. Маркус стиснул зубы. - Советник Талис, - бросил он через плечо, - однажды увидит твое настоящее лицо. - Он и так видит мое настоящее лицо, причем иногда в… - сделал Виктор небольшую паузу. - Таких компрометирующих ситуациях, что тебе и остается о них только мечтать. Взгляд Виктора вновь ожесточился. - Зови Джейса, Маркус, - достал Виктор сигарету изо рта и, сломав ее пальцами, бросил себе под ноги, где здоровой ногой заушил. И Маркус возненавидел не только его, но и себя.