I kiss your bloody lips

— Бар всё ещё готовится, — произнёс мужчина с хладнокровием, твердо сжимая пистолет в руке. Дуло оружия плотно прижималось к голове Чуи, ощущался жёсткий холод металла, будто он мог в любой момент сорваться с курка. — Если ты не хочешь стать трупом, мы будем рады записать тебя в наш список, — добавил другой мужчина, его голос был полон угрозы. Он приставил к груди Чуи тяжелый обрез, его ствол был направлен на самое уязвимое место, готовый выстрелить при малейшем движении. — Ты не думаешь, что было рискованно приходить сюда без сопровождения, Мистер Король Драгоценностей? — уточнил третий, его пистолет прижат к боку Чуи, словно говоря: «Одно неверное движение — и тебе конец». Его взгляд был холоден и безжалостен. — Даже ты не сможешь защитить себя, когда окажешься окружён с такой плотностью, — добавил четвёртый, приставляя маленький пистолет размером с ладонь к шее Чуи, почти касаясь кожи. Его улыбка была зловещей, в ней читалась уверенность в полной безысходности положения. — Ну что же, Мистер Непобедимый Манипулятор Гравитацией, каковы будут твои действия теперь? — произнес последний человек голосом, пропитанным ядом. — Если будешь умолять о пощаде, я обещаю убить тебя с удовольствием и комфортом, — добавил он, приставляя длинноствольный пистолет прямо между бровей Чуи. Он оказался в абсолютном окружении, словно мышь в капкане. Если хоть один из мужчин сделает резкий выстрел — остальные послышатся и начнут стрелять в ответ. Попытка отступить немедленно обернётся выстрелом в спину, попытка двинуться вперёд — мгновенное поражение от стрелка сзади. Чуя и вовсе не дернулся. Его лицо оставалось каменным, без единой тени страха или волнения. В воздухе повисло напряжение — оно стало плотным и ощутимым до такой степени, что казалось, что эти секунды растягиваются бесконечно. Комната словно сжалась, воздух стал тяжелым, и каждый мог почувствовать непредсказуемую угрозу, сопутствующую молчаливой войне взглядов. Громкий, внезапный звук, словно хлопок петарды, разнёсся эхом по узкой улице, заставляя прохожих вздрогнуть и обернуться. Он отозвался в мелькающих витринах магазинов и заржавевших фасадах зданий, будто капитально нарушая привычный городской шум. С головы Чуи странно спадала красочная масса — на первый взгляд казалось, что это кровь течёт с его неподвижного лица. Но если присмотреться внимательнее, то становилось понятно, что это вовсе не кровь. Это было буйство разноцветных конфетти, ярких и блестящих на полумраке, ручейки которых танцевали в воздухе. — Чуя! С годовщиной вступления в Портовую Мафию! — раздались громкие, веселые мужские голоса из глубины бара, наполненные радостью и озорством. Звон бокалов и смех сопровождали их поздравления. Чуя раздражённо оглянулся на своих «поздравителей». — Ребят, вы совсем придурки? — его голос звучал устало и с долей недовольства, но глаза выдавали скрытое облегчение. Из каждого дуло пистолета поднимался лёгкий белый дымок — как после салюта. А на голове у Чуи вместо ран — бумажные ленточки, аккуратно обвивавшие его лицо и шею. В воздухе продолжали летать яркие конфетти, переливаясь всеми цветами радуги, создавая атмосферу праздника и беззаботности. Мужчины с ухмылками и усмешками смотрели на Чуи, обмотанного лентами и украшенного яркими крошками бумаги, будто настоящий центр внимания в этом неожиданном, но искреннем поздравлении. Чуя, хоть и пытался сохранить серьёзность, не мог скрыть лёгкого тёплого чувства, охватившего его сердце в этот момент. Все мужчины, собравшиеся в баре, представляли собой единое братство — «благотворительное общество» Портовой Мафии. Несмотря на название, это не было никем из внеощущаемым объединением меценатов или филантропов. Напротив, эти люди были избранными кандидатами на роль следующих исполнителей Портовой Мафии — элитной и безжалостной организации, держащей в страхе весь портовый район. Каждый из них не только не уступал Чуе, но и зачастую превосходил его по мастерству, жестокости и хитрости. В этой криминальной иерархии они стояли на пороге восхождения, готовые взять на себя тяжесть власти и ответственности за поддержание порядка в теневой структуре. Особенностью этой группы было то, что все её члены были исключительно молодыми — им было по двадцать пять лет или меньше. Это были перспективные «молодые волки», полные амбиций и энергии, не знающие пощады и готовые доказать свою силу в жестоких боевых условиях. Из-за их юного возраста и ярости, с которой они шли к своей цели, Портовая Мафия ласково окрестила их «Союзом молодых людей», подчеркивая их статус новой крови и потенциал, который они несли в будущем криминальном мире. Чуя тяжело вздохнул, чувствуя груз ответственности и внутреннее напряжение. Не обменявшись ни одним приветствием и не задерживаясь в компании этих молодых людей, он с тихим решением развернулся и направился в заднюю часть бара — туда, где можно было немного собраться с мыслями и на время уединиться от всё усиливающегося напряжения. — Что случилось, Чуя? Ты не рад, что ли? — услышал он за спиной голос высокого мужчины, чей тон был одновременно вопросительным и слегка поддразнивающим. — Все собрались только ради тебя. Мы даже позвали твою подружку. Чуя сдержанно повернулся, его взгляд оставался холодным и непроницаемым. — Я не праздную такие вещи, как годовщины, — резко ответил он, не скрывая лёгкого раздражения. — Это событие не настолько грандиозно, чтобы вызвать у меня радость. На секунду его лицо приобрело напряжённое выражение — он вдруг осознал истинный смысл слов мужчины, прозвучавших ранее. Его шаг резко остановился, дыхание слегка участилось. — Повтори, что ты сказал… — произнёс он медленно, с явным намерением расслышать каждое слово. Мужчина не спеша повторил свою фразу. — Все собрались только ради тебя. Мы даже позвали твою подружку, Мию. И в этот момент высокий мужчина отошел в сторону, открывая обзор на тихую фигуру, стоявшую за ним. Там, слегка улыбаясь, стояла Мия — её глаза искрились теплом, она помахала Чуе в знак приветствия. — Ты же болеешь, — нахмурился Чуя, взглянув на Мию с проявлением заботы и неожиданной мягкости в голосе. Она слегка смутилась, почесывая затылок, и с неловкой улыбкой сказала. — Ну, как тебе сказать… — её голос звучал легко, но с оттенком искренности. — Мне пришлось тебе так сказать. — Это я попросил её написать тебе и сказать, что она заболела, — с лёгким оттенком насмешки и удовлетворения произнёс мужчина. — Разве не забавно вести себя, как студент, беззаботно проводить время с друзьями? Ах да, кстати, ты её так и не увидел, потому что она стояла за углом и снимала всё происходящее на камеру. Разве не весело? Чуя уставился на мужчину, слегка нахмурившись от неприятного осознания игры. — Другими словами, ты — вдохновитель всей этой проделки, Пианист, — произнёс он с иронией и лёгким уколом. — У тебя действительно дьявольски гнилое чувство юмора. Мужчина в чёрном пальто с длинной белой хакама, словно фигура из театра теней, лишь улыбнулся спокойно и ответил с явным удовольствием. — Именно! — сказал он с гордостью, — И я всё ещё дышу только для того, чтобы всех бесить своими мерзкими шутками. В его улыбке читалась уверенность и вызов, словно в каждом слове скрывался вызов миру и окружающим — он был мастером игры и провокаций, наслаждающимся хаосом, который посеял вокруг.