-------------████████ _|R͞O͞B͞L͞O͞X͞ |_ ▄▄▄▄▄▄▄▄▄▄ █__█ █ █ - ♡-▀▄─▄▄─l_R̲_l█ ▀▄▄▄▄▀ - - -▀▄▄▄▄▄▀ Спокойствие

Он быстро провалился в сон. Сон кажется осознанным. Момент — и чёрный экран, момент — и белый коридор. Голубое небо застилали облака. Солнце светило ярко. Это было видно через окна в стенах. Как давно Эллиот не видел солнца, не ощущал его тепла. Постоянная ночь напрягала глаза. Мягкий свет лампочек уже вызывал отвращение и ассоциировался с неприятными ощущениями. Ему даже солнце не снилось. Обычно вообще ничего не снилось, если Эллиот спал, конечно. Чаще он делал что-то успокаивающее: готовил для Строителя и Строителя поменьше, убирался или сортировал книги. Конечно, когда был на отдыхе, а не в отключке, как сейчас. Эллиот выглянул в окно. Он не чувствовал солнца, но отчаянно хотел. И, ещё немного посмотрев на небо, заметил что-то и перевесился через раму. Тяжесть реального мира оставалась здесь. Эллиот падает вниз — так легко, свободно, но воздух всё ещё пахнет хижиной, а солнца не ощущается. Он приземляется на траву. Синий цветок прямо у носа. Не пахнет ничем. Божья коровка жужжит. Ещё синий цветок, ещё — уже красный. Теперь виден праздничный конус. Эллиот опускает голову в траву. Он лежит, спит во сне. Лёгкая музыка, джаз, доносящийся с граммофона. Наверное, слышно через сон. Уже плевать. Наконец новое чувство — кто-то подходит. Этого кого-то не ощущается. Просто знаешь, как во сне, что там кто-то есть. Джаз звучит в нём, что-то знакомое. Этот кто-то касается спины Эллиота. Непонятно, сколько у этого существа рук и чем именно оно касается. Знакомое ощущение, как в циклах с теми дамами — той, что в шляпе с коричневыми волосами, и с синими волосами в странном костюме, то ли с дырками, то ли в чёрный горошек. И с тем... убийцей... Всё же конечностей у существа две, и похоже, что это руки. Крепкие. Очень крепкие для сна. Они лежат на трапециевидных мышцах, немного сжимая их. Большие пальцы — сверху, остальные достают до грудных мышц. Руки этого человека начинают разминать тело Эллиота. Он не может пошевелиться. Слишком страшно. Не хочется вновь ощутить горение или удушье. Вообще не хочется ничего чувствовать сейчас, кроме травы. *Пожалуйста, кем бы вы ни были, уйдите.* Хотя он знает, кто это. Просто не сейчас. — Эллиот, ты же не просто так успокоился. Ты занимаешь место одного из тех, кто тоже может отдыхать от бесконечной резни. Эти руки переходят к массажу нижней части трапециевидной мышцы, разглаживая спину. Это чертовски больно. Тот, кто это делает, определённо не занимается чем-то мирным. Руки сжимают косые мышцы живота. Слышно, как они растягиваются и скрипят от этих сильных нажимов. Он садится рядом с лежащим Эллиотом. *Не шелохнуться.* Это просто кошмар. Сонный паралич. Но демон душит изнутри. Глаза раскрыты настолько, насколько это возможно во сне. Дыхание учащается. Такое ощущение, что вот-вот заплачешь, но слёз нет. Ощущение удара в солнечное сплетение. Это драка, и тебя продолжают бить. Ты ещё не переехал на остров, где часть семейного бизнеса. Ты не можешь быть таким, как твои братья. Не можешь вести эту компанию, не так ли? — Эллиот Билдермен? Этот голос. Он не бархатный, не успокаивающий. Это бездушный голос. Пробирает до мурашек. Тело влажное. Так жарко. Всё ломит. Кажется, можно ещё больше раскрыть глаза. Но не на самом деле. Всплывают воспоминания: как он разрезал поясничные мышцы. Ножом. Как они выпали все до единого. Как сначала разорванный мочеточник начал вываливаться из нижней части, как тонкий кишечник размотался и размазался по земле, как толстый кишечник отлетел на пару метров, а запёкшиеся от предыдущей атаки почки приклеились к тонкой кишке и оставили след на траве. И как он снова убежал от него. От места смерти своего близкого. От места смерти Шанса. И опять. Похожее воспоминание: как, быстро засовывая в себя кусок пиццы, он получил проломленный череп кроликом. А СЕЙЧАС ОН СИДИТ ЗДЕСЬ, ВО СНЕ, КОГДА ЭЛЛИОТ СПОКОЕН. *Как?* *КАК?* Это невозможно. Наверное, сейчас вырвет. Интересно чем — «Блокси-колой», пиццей того пришельца или просто желудочным соком? — Эллиот... — он вздохнул, успокаиваясь. — Билдермен. Он оставил одну руку на разгибателе спины, прямо над большой ягодичной мышцей. Другой рукой трепал Эллиота по светлым волосам. Это ощущалось ещё хуже, чем рука на пояснице, прямо над жопой. Он зарывался пальцами в волосы Эллиота. Они у него по плечи. Если бы было длиннее, этот убийца облапал бы и их. Даже через перчатки. Как мерзко. Волосы будто смазаны едой. Курочкой фри. Будто размазывают жирную, жареную панировку по прядям. И снова этот голос. Эти смешки. — Какой уставший. Ты уже не оплатишь долги. Перестань стараться, пока не навесили на тебя новых. Этот Пытатель впился рукой в волосы и поднял Эллиота с земли. Другой рукой он впивался в косую мышцу. Глаза не закрывались. Дыхание спёрло. Беспорядок в почти плаче сменился задыханием — молчаливым отсутствием вдохов и выдохов. Это лицо теперь без глаз, но осталась улыбка. Глюки. И вот уже К7лкид жжёт весь остров. Рядом их трупы. И опять этот в пальто с часами. И опять К7лкид. И ОПЯТЬ ОН. И ОПЯТЬ К7ЛКИД. И ОПЯТЬ МАФИОЗО. И ОПЯТЬ ВСЁ ГОРИТ. — ШАНС, ОТЕЦ, ДЯДЯ!