Мечтатель.

Ты на самом деле не сможешь понять что умираешь, прежде чем ты умрёшь. Тебя могут убить в любой момент, вселенная чертовски жестока в этот момент, и главное во всем этом — не жалеть о своей смерти, или о том что кричит в тебе, внутри твоей души, головы, выливается из рта, сплошным потоком фраз и невнятных слов. Потому что ты не можешь сосредоточится, и все что в твоих силах, это задыхаясь от нехватки кислорода, нехватки воздуха, тараторить что-то о солнечном дне, ярком небе, красивом подводном море полном ракушек, о галактике над головами, о божьем праве и человеческом слове, о воле случая, судьбы скорее, ты бормочешь, тема на тему падает, переплетается причудливо, будто мы секунду назад не говорили о живых существах, будто мы всегда говорили именно о смерти. Потому что живых существ нет, они все неживые, и никогда живыми не были, потому что это все иллюзия, немного посыпанная пеплом из твоих рук, слегка задетая боль на кончике пальцев и может быть ты вообще не понимаешь о чем идет речь, но мы же снова о космосе говорим. Буквы складываются в слова, слова в предложения, предложения в текст, все что их соединяет это знаки, а знаки повсюду и вокруг нас, они скрепляют судьбы, ставят ограничения, потому что знаки разные бывают и если мимо пробежала кошка, может это плохой знак, а может хороший, и как ты это поймёшь? Свап бормочет, он пересказывает много, скачет с темы на тему, поднимает руки к потолку и небу, указывает на далёкие галактические звёзды, смеется до рези в животе, а потом открывает глаза и смотрит своими бесконечно яркими голубыми зрачками и в глазах у него тоже — звёзды, и хоть и богов нет, но даже здесь свап готов спорить, в данный момент Даст считает что бог смотрит на него сейчас. У бога голубые глаза, немного костлявые руки и пальцы, божий ритм им не заведен, потому что даже свап атеист, но спорить он любит до хрипа в голосовых связках, чтобы просто поставить точку в своем мировоззрении, потому что в спорах открывается истинная суть, обнажается сердце, душа, и все внутри говорит о большем, о чем то вроде небесной синевы и что бог перед ним, его личная Немезида покрытая и укутанная ангельским и галактическим сиянием, и даже если его персональный бог отвернется от него, закроет свои глаза, разочаруется, погаснет или просто погрузится во тьму, тогда это будет отдаленная звезда по имени свап, и ей он будет молится за благополучие. Никто не задерживается долго, никто не станет ждать, никто не стал бы хватать его за рукава кофты и смеяться в лицо язвительной шутке, отбивать подзатыльники такому как он, даже если Даст видит на обратной стороне изнанки собственного черепа отбитые желания и мечты. Свап это слегка погорелый актер в собственном театре сожженных дураков, он обожает землю, планету, воду, галактику, космос, солнце и луну, траву и деревья, кажется будто он прочитал сборник по тысяче любопытных фактов и нашелся единственный слушатель на которого все это можно вывалить, Даст не против. Он закрывает глаза по новой, посыпает собственную голову пеплом, склоняется перед чужим сияющим взглядом и готов забыть о том что существует, растворившись в чужих руках будто снежинка на ветру на чужой теплой ладони. Свап любит все в этом мире, животных, небо, землю, насекомых и все прилагающиеся здесь. А Даст, кажется, любит его, и на этом его скудный список любви и симпатий заканчивается. Даст на самом деле жадный, и хочет он многого от своего персонального бога, маленького, бойкого, и со звёздами в глазах и пока в Свапе дрейфуют звёзды, в глазах, в венах, внутри сердца по космической орбите, связанные одной переменной — им самим, сам Даст держит в руках неловкие куски мутноватого стекла что кажется некогда было его сердцем или может быть обрывком мечты и пытается склеить их обратно. Потому что Свап — маленький мечтатель, маленький звездный Принц, он хочет чтобы как и у него, у каждого была мечта и пока он не добьется своего, он не остановится. Свап — маленький мечтатель, а Даст похоронил свои мечты уже давным давно, под развалившимся «домом» своей семьи без любви. И даже если Даст находит свою новую мечту в своем маленьком боге-мечтателе, то он ничего не скажет. Потому что мечты — это что-то далёкое вроде облаков, их нельзя пощупать, можно почувствовать и увидеть, но в твоих руках они распадутся на куски. Потому что мечты его сердце отказывается принимать уже давным давно, а он не старается принимать их все для себя. Потому что так выходит, что раз за разом, розовые очки бьются внутрь и разбивают его зрение по новой.