Mellonta Tauta

«Сегодня С. предложил прокататься с ним на мотоцикле, на заднем сидении, пока он учавствовал на гонках, и мне понравилось. Я никогда не водил машины — даже не сидел ни в одной, если помню правильно, но мотоциклы выглядят забавными. И быстрыми. На мой восторг, К. предложил научить меня кататься на мотоцикле. Я согласился. Одного только не понимаю, почему учит он меня (он не умеет!), а не С. Так или иначе — главное, чтобы научил. К тому же, С. замечательный, но меня больше интересует К. Как человек, конечно.»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Адам Пэрриш не любил накручивать себя ненужными размышлениями, но, к сожалению, накручивать себя любило его, поэтому редкие моменты спокойствия его сознания так или иначе имело свойство разбиваться об мрачную реальность, редко несущую за собой что-то приятное.       Чаще всего, опасения его — в которых он проводил большинство своего времени — оказывались не пустыми и рано или поздно подтверждались. Поэтому и отмахиваться от них Адам не спешил. Наоборот — прислушивался.       Когда в груди его закружилось необъяснимое опасение касательно связи между Блу и Габриэля, он решил убедиться в его правдивости лично. Именно поэтому и задержался в Веретено Судьбы вплоть до самого конца смены, ожидая, когда Найтингейл освободиться.       — Так что ты там хотел обсудить? — Окликнул его Габриэль, возясь с щитком. Свет в кафе тут же потух, оставив их в полутьме, разбавляемой только фонариком на побитом телефоне Найтингейла, и лунным светом, выглядывающим из-за крупных стёкол кафе. — Что-то о Кейбсуотере?       Габриэль развернул фартук, повесив его на крючок, где обычно висели верхние одежды посетителей, и расправив потёртую футболку с эмблемой рок-группы, неизвестной Адаму, заинтересованно на него уставился.       — Нет, не совсем, — качнул головой он, игнорируя кошку, потирающуюся об его ногу. — Блу. Я хотел бы обсудить с тобой Блу.       Это ощущалось плохой идеей в моменте.       Но Адам был практически полноценно уверен, что эти двое либо были влюблены друг в друга когда-то давно, либо их объединял общий секрет, о котором никто не планировал никому рассказывать. Лу-лу и Гейб, полноценное доверие к друг другу, вопреки минимальному контакту в настоящем… Это чувствовалось странно.       — Блу? — Удивился Габриэль. — В смысле, ты хочешь совет в отношениях или— Тьфу.       Телефон Габриэля зазвенел странной, иностранной песней, больше напоминающей дешёвый рэп, который то и дело играл на вечеринках мальчишек из Академии. Мелодия не совсем вязалась с общим вкусом Найтингейла, который в основном слушал либо девичью попсу, либо кассеты Ронана, и Адам не удержался от насмешливой ухмылки.       Серьёзно?       — Это будильник, — бормотнул Габриэль, раздражённо нажимая что-то на телефоне. — Чтобы не забыл, что смена закончилась.       — Мгм.       — Так что, Блу?       Адам вновь посерьёзнел.       — Я не хочу обсуждать с тобой наши с ней отношения. Просто… Кхм. Найтингейл, она тебе нравится?       Габриэль подошёл ближе, выуживая из кармана ключи. Задумчиво почесал себя по шраму, отгоняя попутно ногой неугомонного кота, который то и дело метался от одного мальчишки к другому.       — Нравилась, — подтвердил он.       Вот! Адам так и знал!       — Но, послушай, это было… В классе пятом? Шестом? Между нами никогда ничего не было, а мои чувства давно прошли. Я не думаю, что я ей нравился или вроде того.       А вот Адаму казалось, что нравился.       Конечно, он не сомневался, что Габриэль ему не лгал — вряд ли между этими двумя было что-то глубокое или особо важное. Но, скорее всего, чувства между ними в те годы были взаимны, и никто из них об этом не догадался.       — Понятно, — бормотнул он.       — Я серьёзно! Я вообще не знаю как ты умудрился сойтись с Лу-Лу. Вся школа знает: Блу Сарджент — самая неприступная девочка, которую кто-либо и когда-либо видел в своей жизни. С ней не получится подружиться, она уж точно проигнорирует твои приглашения на свидания или школьные мероприятия… Так что, тебе здорово повезло.       Честно говоря, Блу казалась отстранённой даже ему. Помимо очевидной неловкости, между ними то и дело витала недоговорённость и высокая стена. Адам искренне не понимал просил ли слишком многого он или Блу он был не так уж и интересен.       — М, да?       — Не пойми меня неправильно! Я думаю, это хорошо. Девушкам в нашем обществе не очень безопасно, особенно в школах, — продолжил Найтингейл. Голос его понизился, и он, стараясь звучать как можно непринуждённее, прокашлялся: — Ну да, мне было немного обидно, в своё время. В смысле, обычно бывало так, что шло-то всё сначала хорошо, а потом она вдруг резко отскакивала на пять шагов назад, и всё такое… Ну. Мы были детьми. Ничего ужасного, правда?       Адам понимающе кивнул. Он примерно так же ощущал себя в отношениях с Блу.       Но, по крайней мере, это означало, что проблема была не в нём. Наверное.       — Полагаю, Блу была единственной девочкой, устоявшей перед твоими чарами? — Не удержавшись, пошутил Адам.       Габриэль скандально охнул, мягко стукнув его по плечу.       — Пэрриш, ну пёс…!       Он рассмеялся.       — Габриэль Найтингейл.       Взявшийся из ниоткуда, хриплый и полушипящий голос, возникший прямиком из темноты, заставил их синхронно перепугаться и тихо вскрикнуть. Не сговариваясь, они машинально вцепились друг в друга, попятившись назад к двери. Кошка Кориандр пронеслась мимо них, останавливаясь у лестниц, ведущих на второй этаж, перед тёмной, сгорбленной фигурой.       — Твою мать, — присвистнул Габриэль, убирая руки с плеч Адама. Хоть они и находились в кромешной темноте, ему не составило труда упереть взгляд в какое-то конкретное место. — Тётушка Алис. Нельзя же так пугать.       Шестерёнки задвигались в голове Адама, и он вдруг вспомнил, что на втором этаже Веретено Судьбы проживала его легальная владелица — та самая старуха с деменицей, поразившей впечатлительного Гэнси.       Габриэль говорил, что она была крайне безобидной хоть и странноватой, и он нередко посередине рабочего дня поднимался к ней, чтобы поинтересоваться не нужна ли та ей помощь. Чаще всего, она его игнорировала, справляясь самой. Кафе она никак, по сути, не управляла, и всеми важными вопросами обычно занималась дочь старухи.       — Твой друг, — просипела она.       Адам не видел её под покровом темноты, поэтому даже не понимал куда обращать свой взгляд. На всякий случай вежливо кивнув, он выпалил:       — Добрый вечер. Извините, что задержался, я уже—       — У меня к нему весть, — перебила его Алис. — Скажи своему другу, Габриэль, что он, твой друг, он… Король. Но он не откроет полный потенциал без… Воина и поэта. Ты меня услышал, Габриэль Найтингейл?       Адам скептично нахмурился. Габриэль беспомощно пожал плечами.       — Э-э, услышал. Что-то ещё?       Лестницы заскрипели. Он предположил, что она вернулась к себе в квартиру, оставив их глубоко озадаченными.       — Она всегда говорит об остальных так, будто их нет в помещении? — Прошептал Адам, торопливо дёргая ручку двери на себя, желая убраться отсюда поскорее.       — Ага, — Габриэль благодарно кивнул, пройдя вперёд. — Ну, или когда она видит что-то.       — Звучит как полный бред, — честно признался он. — Может, она меня спутала?       Потому что Адам не был королём — им был Гэнси. И это у Гэнси был потенциал, нетерпеливо ожидающий момента, чтобы раскрыться. Уж точно не он. Он и на поэта и воина не тянул, о какой короне могла быть речь?       — Послушай, я без понятия, — рассмеялся Найтингейл, пожимая плечами. — Никто кроме Ричарда её обычно не слушает, в любом случае.       Адам многозначительно хмыкнул, отвязывая от стоянки свой ветхий велосипед. Стоял тот немногого, выглядел неприлично — особенно, на фоне Камаро и БМВ — но большего он предложить этому миру и не мог.       Покосившись на Габриэля, он вдохнул побольше воздуха в грудь, и выпалил:       — Хочешь, подвезу?       Не будь это Габриэль, который жил рядом, Адам бы в жизни не предложил никому сесть на эту развалюху. Скорее бы умер от стыда, чем вообще позволил себе о таком подумать. Но Найтингейл отработал целую смену после явно не особо лёгкой тренировки, и подвезти его казалось правильным.       К тому же, пошли бы они всё равно одной дорогой, и это бы просто показалось глупым и странным, иди тот позади криво катящегося велосипеда.       — О, было бы круто, — воодушевился тот. — Спасибо.       Спокойная реакция, лишённая насмешки, только успокоила нервы Адама. Усевшившись поудобнее, он кивнул Габриэлю, и тот торопливо плюхнулся позади, обвивая руки вокруг его талии. О том, что им придётся сидеть вот так вот, Адам как-то не подумал.       — Сто лет на великах не катался, — поделился Габриэль рассеянно. — Я и не умею, но—       — Ты катаешься на мотоциклах, — фыркнул Адам, трогаясь с места, и мысленно молясь, чтобы его конь не решил ненароком сломаться от наличия аж двух людей на себе. — Разве это не то же самое?       — Без понятия. Но мотоцикл меня водить учили, а велосипед — нет.       — Твой отец не мог начать с велосипеда?       Хватка Найтингейла как-то неосознанно нервно усилилась от поднявшегося вопроса.       Похоже, тема отца была всё же непрошенной.       — Меня учил мой бывший… Друг.       — А. Понятно.       Должен ли он был что-то спросить? Адам был без понятия.       Он внезапно осознал, что совсем не умел общаться с нормальными людьми и на нормальные темы. Его окружал только Гэнси, Ронан и Ноа, и разговоры между ними уж точно никогда не были повседневными.       — Он учил меня водить по инструкциям в интернете, — явно почувствовав неловкость в воздухе, сменил тему Габриэль. — Это была катастрофа.       — Спасибо, что предупредил, — прыснул Адам. — В жизни не сяду на мотоцикл с тобой за рулём, когда ты себе его купишь.       — Эй.       Найтингейл шумно выдохнул, опаляя тяжёлым дыханием затылок Адама. Тому на мгновение показалось, что он сейчас прижмётся щекой к его спине, но Габриэль то ли и не планировал, то ли передумал — выпрямился.       Доехали до уже знакомой улицы они в тишине. В одном из окон в доме Габриэля горел свет, и стоило им приблизиться к двери, как за ним же раздался адский грохот, мигом сопроводившийся звоном разбивающегося стекла.       Габриэль моментально соскочил с велосипеда, едва Адам успел притормозить. В груди его затанцевало знакомое чувство страха, хотя дом принадлежал ни ему, и происходящее в нём, никак не касалось его лично.       — Спасибо, что подвез! — Протараторил Найтингейл. — Пока!       Адам заколебался.       — Постой!       Что если отец Габриэля был таким же как Роберт Пэрриш? Что если за закрытыми дверьми Габриэля ждали кулаки и угрозы?       …И даже если то действительно было правдой, то что бы это дало Адаму? Он не был Гэнси или Ронаном — он не смог бы предложить помощь, какой бы противной и унизительно она бы не показалась самому Найтингейлу.       — Габриэль, ты… Будешь в порядке? — Неловко ляпнул он, смотря на нервно ёрзающего мальчишку.       Тот удивлённо вскинул брови, будто не ожидал услышать ничего подобного.       Будто идея, что он мог быть в опасности, звучала для его ушей странно.       — Я всегда в порядке, — рассмеялся он, хоть голос его и зазвучал устало. — Увидимся позже. Спи спокойно, Адам.       И он скрылся за дверьми своего дома, не давая ему возможности продолжить разговор.       Адам стоял у чужой лужайки ещё некоторое время, вслушиваясь в звуки. Неразборчивый крик, хлопок дверью, потухший свет — темнота. И больше ничего.       Убедившись, что ничего больше не происходило, он двинулся дальше, подталкивая поскрипывающий велосипед.       Похоже, бытьё ходящей загадкой было в семье Найтингейлов являлось наследственной чертой характера.       Потому что он понятие не имел что было не так с отцом Габриэля.