Mellonta Tauta

«Никто мне не поверит, но мой первый поцелуй с К. был самым романтичным событием во всей моей жизни. Четвёртое июля — он ненавидит этот праздник! — мы, посередине толпы празднующих подростков и взрывающихся фейерверков, его тихое признание, что он устроил эту вечеринку только ради меня, и самый лучший поцелуй на свете. Я влюблён, я влюблён, я влюблён — и угадайте что! Он влюблён в ответ!»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      Впервые с тех пор, как вечеринки в честь Четвёртого Июля стали постоянным явлением, Габриэль Найтингейл пришёл на неё один.       Ни Гэнси, ни Ронан, ни Блу так и не попытались связаться с ним после встречи с мистером Греем, и Габриэль не обижался. Ему совершенно было никак. Всё происходило так, как должно было происходить. Это было нормально.       И всё равно—       — Эй, дружище! Габриэль!       Он вздрогнул, механически роняя на траву отстрелянную у кого-то из толпы сигарету. Со спины на него навалился Сков, что ещё сильнее озадачило Габриэля.       Они со Сковом были не так уж близки. Он присоединился к своре Кавински буквально за пару недель до расставания Кавински с Габриэлем, и, честно говоря, единственная причина почему он вообще его запомнил заключалась в том, что Кавински тогда не прекращал смеяться над его реальным именем — Блэйк Сковрон, хихикал Кавински, он как очередной туповатый персонаж из Гарри Поттера! — до тех пор, пока Свон не сошёлся на том, чтобы они звали его просто Сков, что в свою очередь создало волну непонимания у посторонних, потому что Сков звучало как-то слишком по-русски, а единственного русского которого терпела Генриетта, был Проко.       Так или иначе, у Габриэля не было никакого конкретного мнения касательно Скова, хотя он был тем ещё мудлом.       …Но достаточно вежливым мудлом, чтобы подойти и поздороваться.       — Привет, — Габриэль поморщился от боли в спине и чужого на ней веса, и притушил недокуренную сигарету ботинком. — Как ты тут?       Насколько Габриэль понял, Сков так и не стал перманентной частью своры, и, скорее всего, виновато было в этом расставание Габриэля и Кавински, учитывая что после него, последний по словам большинства окончательно слетел с катушек, и не особо воспринимал новых людей в своём окружении.       Но Сков всё равно отнёсся к нему как к старому другу.       Это было ничем грандиозным, но в моменте, Габриэль почувствовал себя ещё больше разбитым.       Почему Сков, а не Гэнси?       — Потихоньку, чувак, потихоньку. У меня появилась девушка.       Удивительно, присвистнул ядовитый голос Кавински в его голове.       — Да? Круто, поздравляю, — сказал он, хотя до этого момента он не знал, что в окружении Кавински вообще имелись натуралы. — Слушай, не видел К?       — Он скоро подъедет! — Пообещал Сков, отодвигаясь от него, и заглядывая куда-то в толпу. — Хочешь сгонять со мной, сдунуть чего?       Габриэль отрицательно покачал головой.       — Я жду Кавински.       — Лады! Держись тут! Дерьмово выглядишь, кстати! Выздоравливай!       И потрепав Габриэля по волосам, Сков скрылся в толпе людей, оставляя Габриэля озадаченно поправлять одежду.       Он полагал, он действительно дерьмово выглядел, учитывая что он больше напоминал мумию, чем человека, с перевязанными руками, кругами под глазами и царапинами где попало. К тому же, из-за ранений на спине не получалось надеть толком ничего летнего, и в толпе полуголых подростков, с майкой и курткой поверх, он ощущал себя круглым идиотом.       Но какая была разница?       Он был один, и он ждал Кавински — больше ничего не имело значения.       — О, ну, конечно, министр Пропаганды уже тут как тут!       Или, может, не один — но в одиночестве.       Потому что оскал Ронана ничуть не помогал. И виноватые выражения лица Гэнси с Блу, тоже.       — Меня повысили с грязного убийцы на министра Пропаганды? — Невпечатлённо парировал он, даже толком не поворачиваясь к ним лицом. — Это восторг. Спасибо, Линч.       Что-то в его пустой и незаинтересованной интонации заставило Ронана нахмуриться ни в раздражении, а в странной озадаченности. Габриэль не совсем понимал что именно сподвигло его на такие серьёзные эмоции, но его это уже тоже не волновало.       — Кавински уже приехал? — Уточнил осторожно Гэнси.       — Вставайте в очередь, ребят, — отмахнулся он. — Я пришёл на аудиенцию первее.       — Он украл Мэттью, Гейб, — перебила Блу. — Ты разве не знал?       Мэттью? Причём здесь вообще был Мэттью?       — Я бы знал, Лу-Лу, если бы кто-то потрудился мне об этом сказать.       — Эм, мы боимся, что… Послушай, он угрожает Мэттью, — продолжила она, игнорируя очевидного слона в помещении. — Ты не мог бы, может, убедить Кавински его отпустить? Без лишних драк и разборок.       Габриэль любил Мэттью Линча как родного младшего брата. Они пересекались не так часто как хотелось бы самому Габриэлю, но как и все дети в той или иной степени, Мэттью вызывал в нём ужасные трогательные чувства, вынуждающие его беспомощно улыбаться каждый раз.       Но в этот самый момент, озлобленный на всех своих друзей, Габриэлю хотелось выплюнуть, что если уж Мэттью и пострадает, то Ронан может просто сделать себе нового — потому что Мэттью был аккурат тем же, чем была Аврора Линч или Свон, выдумками. Потому что всем в этой компании разрешено было иметь свои странные, неправильные секреты и оставаться святыми, но Габриэлю — нет.       Но он удержал поток слов, о которых бы быстро пожалел, произнеси он их вслух.       — Конечно, — он кивнул. — С Мэттью всё будет в порядке.       Потому что он не понимал до конца что планировал сделать Кавински, но если он похитил ребёнка, чтобы заманить сюда всех, то это явно было чем-то дурным. А если Кавински планировал быть дурным настолько, то значит, он не планировал доживать до конца июля и вовсе.       Эта мысль мгновенно вызвала в нём прилив хорошо знакомой паники.       — Послушай, я понимаю, что сейчас не время, но… Кавински серьёзно ранит своими… Произведениями Кейбсуотер. Мы должны остановить его сегодня.       — Что это должно значить? — Непонимающе нахмурился он, поворачиваясь на Гэнси.       Очевидно, это был очередной кусок пазла, в который его попросту не посвятили.       — Кейбсуотер пропал, потому что когда люди вроде нас с Кавински забирают что-то из снов, то они заимствуют силу леса, — вмешался Ронан. Голос его звучал теперь менее колючим.       — О.       Возможно, это объясняло странный эпизод Адама с потерью памяти.       …Забавно как об Адаме никто не вспоминал тоже. Если бы Габриэль не влез тайком в дом Сарджентов, и не увидел его спящим на диване, то он бы волновался сильнее. Где бы он не был сегодня, впрочем, Габриэль не сомневался, что хоть одна из женщин семьи Блу, не оставили бы его одного.       — Мы попытались дипломатично донести до него нашу точку зрения раньше, но оказались проигнорированы, — добавил медленно Гэнси.       — Я сомневаюсь, что вы принесли хоть один сносный аргумент касательно того, почему Кавински должен беспокоить неизвестный ему лес, о котором он услышал впервые от полубухого Ронана, — он наигранно улыбнулся. — О, ужас, я надеюсь это не то, как переговоры проводили с Гитлером.       Сердце Габриэля внезапно резко заторопилось — одновременно вспышки тревоги и чего-то другого, неизвестного, тёмного.       Он прикусил губу, вертя головой по сторонам, пытаясь сыскать источник.       Ничего.       — Что ж, уже поздно размышлять о валидности аргументов… Главное, решить проблему сегодня. Ситуация пересекает все возможные границы.       В ушах резко зазвенело, кончики пальцев закололи.       Он знал, что его окружала музыка и люди, но его словно закинули в странный ваккум — ваккум, в котором грохотал ропот лошадей и трясущихся повозок. Скрежет хлыстов. Поджигающиеся факелы.       Горелым. Пахло горелым.       — Ниалл Линч занимался подобным же, — вяло отмахнулся он, вертясь по сторонам, пытаясь осознать видение перед глазами.       Это было воспоминание?       — Гейб? Что такое?       Я верю в тебя больше, чем в остальную армию. Что бы ты не сделал — моё доверие всегда будет твоим.       Габриэль не узнавал мягкий, но властный голос.       — Найтингейл? — Он почувствовал крепкую хватку чужих рук на своих плечах. Когда он с трудом сфокусировал темнеющий взгляд, то на него взволнованно смотрел Ронан. — Слышишь? В чём дело?       Мой король.       Не обещание, но молитва, произнесённая другим, скрежетящим голосом — будто говорящему было больно вытягивать слова из себя и вовсе.       — Габриэль?       Рядом с Ронаном мелькнуло лицо Гэнси. Это был не тот же осторожный и повеливающий голос, что звучал его в голове минуту назад, но Габриэль почему-то споткнулся об свой язык:       — Мой…       Король?       Он тряхнул головой, слабо ударяя себя по ушам.       К нему начало возвращаться осознание его местонахождения.       Стоило рёву машины разнестись где-то непозволительно рядом, как Габриэль тут же повернулся на ряд, въезжающих в толпу, идентичных Мицубиши, и Кавински среди них. Его внимание тут же переключилось — видения чужого прошлого оказались забыты.       — Потом.       Он сбросил с себя руки Ронана и ринулся вперёд.       Сегодня ему не было дело ни до королей, ни до волшебных лесов. Они могли подождать.