Mellonta Tauta

«Терпеть не могу эти вшивые таблетки для сна. Почему у них обязательно должно быть столько последствий? И это всё ещё сумасшествие, что когда-то мне нужна была всего лишь половинка одной таблетки, чтобы уснуть, а теперь едва хватает двух. Что дальше? К сорока годам буду пить целых десять?»

— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.

***

      На самом деле, после событий вчерашней ночи, Адам наивно предполагал, что они втроём в кое-то веки решат поспать все вместе, на одной кровати — событие поразительно уникальное, вопреки тому, что они постоянно делали пространство вместе. Увы, Ронан рассудил иначе, отправив его спать в спальню Деклана, а Габриэля в родительскую. Поэтому проснулся он всё же в одиночестве, как и во все прошлые разы.       Но он не жаловался. Выспался он на славу, и проснулся вторым — Ронан уже возился на кухне с завтраком, когда Адам лениво выполз на первый этаж. Вид на зевающего Ронана, стоящего у плиты, вынудил его немного смущённо замереть.       Как он должен был вести себя после вчерашнего? Как обычно? Или он мог… Поцеловать его?       Мог же, верно?       Собравшись с духом, Адам приобнял его со спины. Тот сначала удивлённо застыл с лопаткой над сковородой, а затем расслабился, подавшись назад. Едва заметно повернул голову, приглашая для поцелуя, и Адам, неспособный скрыть улыбки, прижался губами к уголку его губ.       — Доброе утро, Пэрриш.       — Доброе утро, Линч, — хмыкнул он в ответ. — Габриэль ещё спит?       — Ага. Он оказывается умеет и так, — Ронан закатил глаза, переворачивая оладьи. — Разбудишь его к завтраку?       Он кивнул. Испытывая удачу, поцеловал Ронана в затылок напоследок, прежде чем оставить раскрасневшегося мальчишку готовить дальше.       Спальня Ниалла и Авроры находилась в центре второго этажа, и в отличие от спален его сыновей, раскиданных рядом, единственная имела отверстие для ключа, а не просто щеколду.       Пускай дверь и была слабо приоткрыта, когда Адам к ней подошёл, он всё же постучал дважды, прежде чем толкнуть её.       Комната оказалась по размеру такой же как и все остальные спальни в этом доме, хотя кровать родителей Ронана по очевидным причинам была больше и даже роскошнее с её мягко фиолетовыми балдахинами, прикрывающими спящих. Ворох белых одеял был сброшен на пол, когда Адам вошёл внутрь, а Габриэль нашёлся спящим в полусидящей, полулежащей позе. И не один, потому что у него под боком, в крепких объятиях, спала Сиротка с растрёпанными волосами.       По всей видимости, малышка пролезла сюда ночью. Вероятно, снова пытаясь залезть в его сны.       — Габриэль? — Адам осел на край кровати, осторожно сжимая его плечо. — Вставай.       Вместо сопящего Найтингейла, прижимающегося щекой к макушке девочки, проснулась именно она. Едва Сиротка распахнула глаза, как она моментально сделалась очень недовольной — как Ронан по утрам — и смягчилась, только сфокусировав глазки на Адаме.       — Рано, — пожаловалась она на латыни в безуспешной попытке подавить зевок.       — Боюсь, с минуты на минуту будет двенадцать, — рассмеялся он, осторожно касаясь её светлых волос. — Хорошо поспала?       Она удовлетворённо закивала, дёрнувшись навстречу его руке, но вдруг встрепенулась, поняв, что её любимая странная шапка отсутствовала. Зафырчав, она вынырнула из колец рук Габриэля, который моментально нахмурился пустоте сквозь сон, прежде чем приобнять взамен подушку, и поспешила нацепить головной убор назад.       — Ронан готовит завтрак, — уведомил Адам, наблюдая за действиями девочки с любопытством.       — Завтрак! — Удовлетворённо вскрикнула она.       Позабыв о грязных сапогах, оставленных ночью у кровати, она с грохотом приземлилась на копыта, и рванула вон из комнаты, не задумываясь ни о чём больше. Адам только рассмеялся ей вслед, прежде чем попытался повторно потрясти Найтингейла по плечу.       — Габриэль. Вставай. Уже поздно, — он заворчал в ответ что-то невнятное, но не предпринял попытки распахнуть глаз. Адам попытался снова. — Габриэль, дорогой, пора вставать.       Жёлтые глазища лениво распахнулись. Он слегка улыбнулся Адаму, скорее, машинально, чем осознанно, а затем посерьёзнел, резко приподнявшись на локтях. Он принялся резво вертеть головой по сторонам, ероша свои рыжие пряди пуще прежнего, и Адаму подумалось, что выглядел он… Обеспокоенно.       — Малышка уже внизу, — подсказал он.       — Нет, я не… Я заснул, — запоздало прохрипел тот.       Адам вопросительно вскинул брови.       — Ну… Да?       — Нет, я не… — Габриэль крепко нахмурился. — Я не принимал лекарств перед сном. Просто заснул. Проснулся посередине ночи, когда Сиротка пришла — и заснул снова. Как нормальный человек.       Ох.       Габриэль рассказывал, что был вынужден давиться таблетками матери, начиная с младших классов, едва научился использовать свои способности и осознал, что со временем, понятие нормального сна знакомого ему до этого, ускользало, сменяясь бессонницей. Сколько бы он не пытался заставить себя слезть, пытая тело отсутствием таблеток, ничего попросту не работало.       Так как так вышло, что…       — Ты думаешь, Барнс настолько волшебный, что… Ты просто можешь спать здесь? — Встрепенувшись, уточнил Адам.       — Не Барнс, — Габриэль полноценно осел на кровати, принимаясь изучать стены чужой комнаты. — В прошлый раз, когда я здесь ночевал, то Ронан отправил меня спать в комнату Мэттью, и мне всё ещё нужны были таблетки. Так что, может… Может, всё дело в спальне Ниалла?       Ну конечно.       Отец Ронана, казалось, был ходящей квинтэссенцией всей магии вместе взятой. На каждую вещь в этом доме находился свой секрет — и даже его спальня, по всей видимости, была волшебной.       — Это же… Хорошо, да? — Уточнил Адам, не до конца уверенный в реакции Габриэля.       — Хорошо? — Тот весело улыбнулся, да так, как не улыбался уже давно. — Адам, это просто чудесно! Чу-де-сно, понимаешь?       Он резко поцеловал растерянного Адама в губы, прежде чем подскочить на ноги с приливом неестественной себе по утрам, энергии. Его искренняя, почти детская радость, была до ужаса заразительной — поэтому Адам рассмеялся тоже.       — Ты даже представить себе не можешь каково это, наконец не принимать таблетки дольше суток без их последствий, — Найтингейл мечтательно вздохнул, принимаясь раскрывать шторы в помещении. — Я словно снова живой.       Адам поднялся за ним, но только чтобы начать заправлять кровать. Габриэль моментально присоединился к нему, начиная подбирать упавшие на пол одеяла и поправлять подушки. Движения его были торопливыми, тело — лёгким.       — Ты никогда не рассказывал насколько тяжело обычно сказываются на твоём организме лекарства, — пораздумав, напомнил он.       — Всё не так плохо, как оно было, когда я только начинал привыкать к таблеткам, — Габриэль рассеянно пожал плечами. — В смысле, в первый год, у меня практически не работали мозги первую половину дня. Я жутко тормозил, чувствовал себя сонным… Потом, организм свыкся — порой, я даже не чувствую себя выспавшимся и после тяжёлых доз. Сейчас… Ну, лекарства сами по себе тяжёлые, Адам. Желудок не очень хорошо их переваривает. Поэтому я и не завтракаю по утрам. От них тошнит прямиком до обеда, так что…       Это всё звучало логично. Ведь, конечно, у любого лекарства, особенно такого тяжёлого и предписанного для людей с хронической бессонницей, будут свои последствия и побочные эффекты. Но он всё равно не ожидал, что Габриэля они беспокоят настолько. Он никогда не вёл себя так, будто это было проблемой и вовсе.       — Что ж, сегодня сможешь позавтракать, верно? — Адам мягко ему улыбнулся. — Ронан готовит стопку оладий. Хотя, не уверен сколько из них останется после нападения малышки на кухню…       — Ронан готовит! — Найтингейл мигом стал ещё радостным. — Отличное сегодня утро, Адам. Просто отличное.       Утро и правда было хорошим, без сомнений. Лучшим из лучших.       Разве что-то могло это изменить?