Mellonta Tauta

«Я думаю, завтра я буду рожать. Чуйка такая.

Не знаю умру ли я правда или нет, но… Я думаю, я буду не очень расстроена любым исходом. В смысле, я как-то всегда считала, что смерть это просто неприятная побочка жизни, и всё такое. А учитывая, что я итак давлюсь побочками всякого всю жизнь, то это, ну, очевидный исход? Наверное?

Ай, да ладно. Что бы не произошло завтра, я довольна тем, что у меня есть. Я получила всё, чего когда-либо хотела. Вот так вот.»

— Последняя запись из личного дневника Габриэллы Веласко-Найтингейл.

***

      Габриэль явно упускал какую-то важную часть пазла, но он не мог понять какую. Да и как должен был, когда события вращались вокруг него калейдоскопом, а смерть не стучалась — ломилась — в их двери, не давая ему пространства для действий.       Как бы Габриэль не выкручивался, что бы не говорил остальным, итог оказался аккурат таким же, как они все и представляли: обочина перед лесом, невообразимая тишина, и Гэнси.       Мёртвый Гэнси.       Тот, что сдался, не задумываясь, едва увидел состояние Ронана. Тот, что улыбнулся Габриэлю напоследок, заговорщицки подмигнув, будто тот знал что-то, чего не знал сам Габриэль.       И, наверное, знал?       Но как должен был догадаться что он имел в виду Габриэль.       — Вы что, серьёзно сдаётесь? — Непонимающе спросил Генри, мотая головой по сторонам, ища их взгляды. — Вы же маги, вы должны что-то сделать!       Блу молча всхлипнула, приобнимая голову бездыханного Гэнси. Ронан, едва отправившийся от атаки демона, на деревянных ногах подошёл ближе к его телу, и застыл, уставившись на него пустым взглядом.       — Я серьёзно! Это же бред. Вы можете—       — Заткнись!       И затем, Ронан заплакал.       Вслух, громко и противно, всхлипывая и трясясь, как не плакал на их глазах, пожалуй, никогда. Сердце Габриэля болезненно сжалось. Ему хотелось подойти ближе, успокоить его, пригладить, но—       Но он не мог отвлекаться.       Думай, Габриэль, думай.       Гэнси никогда не сомневался в том, что Габриэль его спасёт. Почему?       Это не могло быть обычной уверенностью в друге — Гэнси был отнюдь не идиотом, и знал, когда реальность и выдумки конфликтовали.       Тогда, в бассейне… Разве он не сказал что-то про третью любовь? Про поцелуй третьей любви?       Он звучал так, будто знал что-то сокрытое, и надеялся, что Габриэль знал это тоже. Потому что…       Потому что Габриэль сказал ему об этом сам, на одной из охот?       Ведь три было хорошим числом — но Габриэль провел всего две охоты.       Звучало ли это всё притянуто за уши? Определённо. Были ли у Габриэля ещё варианты? Мог бы он позволить себе уйти, не попытавшись? Нет. Он дал обещания, и он намеревался его сдержать, чего бы этого не стоило.       — Генри прав, — выпалил он, отталкиваясь назад, в сторону леса.       Адам встрепенулся — обнадёжился:       — Что ты имеешь ввиду? Ты придумал что делать?       — Мы маги Короля. Это наша единственная работа — использовать магию леса, — Габриэль махнул им рукой. — Я хочу, чтобы каждый из вас прямо сейчас перестал распускать слюни, и обратился к Кейбсуотеру за помощью. Мне плевать как вы это делаете и что вы с этим делайте, но я хочу, чтобы вы это сделали. Чэн, разрешаю кричать на них, если они не будут справляться.       — О, конечно…       — Куда ты идёшь? — Крикнула Блу.       — Охота ещё на закончилась, — рявкнул он. — Работайте.       И затем он сорвался на бег.       Ему понадобилось некоторое время, чтобы добежать до леса. Едва его нога ступила внутрь, как он не смог скрыть искреннего ужаса — Кейбсуотер стал воистину жутким местом за время их отсутствия здесь. Каждый уголок был покрыт тьмой и грязью, и там, где раньше были поляны, усыпанные цветами, теперь лежали птичьи трупы, с расползающейся под ними гнилью. Деревья неустанно кричали, закованными здесь душами.       Габриэль хотел уйти. Само собой, не стал.       За ним тянулись жуткие, рослые тени, а его ботинки пачкались в лужах странной смолы. Он спотыкался, бежал вслепую, звал, и—       И наткнулся на него.       — Постойте!       Гэнси. Живой Гэнси.       Он гнался за кем-то, кого видел только он сам. Габриэль, не церемонясь, погнался за ним, и вовремя схватил его за шкирку, разворачивая лицом к себе. Бледное лицо того удивленно вытянулось при виде друга.        — Габриэль? Ты настоящий?       Стоя к нему лицом к лицу, Габриэль начинал понимать когда это успело произойти. Гэнси находился в дне, когда они сыскали Мору и впервые повстречали Артемуса — тогда, когда он потерялся где-то сам, и они обнаружили его озадаченного. Он не видел того, что происходило вокруг, не понимал, что вокруг них разрушался лес, а он сам был мёртв на момент этого разговора.       — Самый реальный, — выдохнул он, одаривая его нервной улыбкой.       Лес затрясся.       Он… Разрушался? Было ли это дело рук остальных? Или произошло что-то ещё?       — Охотник! — Гэнси сжал его плечо, слегка его потряхивая. — Я видел охотника Глэндовера только что, своими глазами. Что здесь происходит?       Габриэлю хотелось рассмеяться.       Перед с ним стоял Гэнси, живой Гэнси, обеспокоенный тем, что уже больше не несло ни для кого смысла.       — Не обращай на него внимания, — просипел он. — Он ждёт своего короля.       — Думаешь, он может подсобить нам с ответами?       — Он обеспокоен так же, как и ты, — расплывчато ответил Габриэль.       Он не до конца понимал, что должен был делать здесь, в этой временной линии. Неужели… Просто поцеловать?       — И всё? — Расстроенно уточнил Гэнси.       — Всё, что есть, — тихо пробормотал он, оглядываясь по сторонам.       Его трясло. Лес начинал решительно распадаться — деревьев становилось всё меньше, и сам лес трещал, вызывая у Габриэля противную головную боль. Трава под их ногами темнела, рассыпаясь пеплом.       — Ты ведь из будущего, не так ли? — Продолжал между тем Гэнси. — Скажи, я найду Глэндовера?       У него больше не было времени церемониться.       Габриэль подступился ближе к нему, сжал крепко лицо меж своих трясущихся ладоней, и вдавил его поближе. Гэнси отреагировал так, как Габриэль думал он отреагирует — со вздохом, с растерянностью, и странной надеждой.       — Тебя убьёт поцелуй истинной любви, — прошептал он ему в губы.       — Я знаю.       — Ты оживёшь с поцелуем третьей, — пообещал Габриэль.       — Постой, что?       И затем, он поцеловал его. Так отчаянно как только мог, почти болезненно. Он не думал больше о том, что это всё значило — был ли Гэнси однажды в него влюблён, и если да, то что это за собой несло? Имел ли он право целовать его, когда он был с Адамом и Ронаном? Всё это было совершенно не так уж и важно. Он просто хотел, чтобы Гэнси вернулся.       Пожалуйста, заработай. Возьми всю мою силу — но заработай.       Когда тот испарился из-под его рук, лес почти полностью перестал существовать, что не было ни ответом, ни вопросом — ничем. Он судорожно огляделся по сторонам, ища подсказки, что делать, но чем больше он смотрел на разрушение Кейбсуотера, тем хуже ему становилось.       — Уходи, — вдруг прошептали ему едва слышно.       Ноа, полупрозрачный, едва ощутимый Ноа, махнул ему в сторону выхода на лес.       Габриэль отдёрнулся как от удара.       Чёрт, Ноа.       — Как мне спасти тебя? — Взвыл он. — Я не уйду, если ты не—       — Гэнси жив, — Ноа мягко ему улыбнулся. — Ты сделал всё, что мог. Пора уходить.       — Я ничего не сделал, — истерично взвизгнул он.       Его рука, пытающаяся схватить Ноа, просто прошла мимо. Его затошнило, и одновременно с этим, скрутило. Из его носа хлынула кровь, но он не обращал на это внимания.       Он не мог потерять Ноа — они не могли потерять его! Это было просто нечестно.       — Габриэль, — Ноа встал перед ним. — Ты помнишь нашу первую встречу?       Он открыл рот, чтобы сказать, что конечно он помнил как их познакомили, прежде чем запнулся об собственные слова.       Потому что это не было их первой встречей, не так ли? Они пересекались раньше. Дважды. До этого момента, Габриэль не мог соединить позабытые воспоминания с новыми, но теперь…       — Я помню. Ноа, я помню. Это был ты. Ты—       Ноа рассмеялся.       — Видишь? Я навсегда с тобой. Ты сдержал все свои обещания, данные мне, — Ноа вновь настойчиво кивнул ему в сторону выхода из леса. — Габриэль. Я не один. И ты никогда не забудешь меня до конца, даже если и не вспомнишь больше. Уходи.       Габриэль болезненно закачал головой, отказываясь сдвигаться.       Они обещали вернуть Ноа, спасти его. Если они не выполнят это обещания, то что тогда?       — Пожалуйста, Ноа. Я не уйду без тебя, — взмолил он, вновь тщетно пытаясь за него ухватиться.       Ноа тяжело вздохнул.       — Спасибо, Габриэль. Ты хороший человек.       И затем, он пропал. А вместе с ним начало пропадать и всё оставшееся, что едва держалось.       Габриэль зажмурился от клокота в ушах, от криков и от стекающей крови отовсюду крови. Его глаза кровоточили, его вздохи давились жидкой кровью, его нос—       Уходи, охотник, уходи, кричал ему лес.       Он так не хотел уходить. Он так устал двигаться вперёд. Он—       Не следуй за мной, Найт.       Но что ему еще оставалось?       Он рванул прочь из леса, слетел на дорожную обочину, и лишившись остаток сил, рухнул на асфальт. Где-то вдали раздавались радостные вскрики его друзей. Сомнений не оставалось.       Ричард Кэмпбелл Гэнси III был жив.       Габриэль, наконец, прикрыл глаза.       Охота была окончена.