Глава тридцатая. Габриэль Найтингейл
16 августа 2025 г., 15:04
«Мама, я думаю, я больше не злюсь на Джо. Надеюсь, ты бы была бы рада это услышать. Извини, что не могу быть ему сыном как ты этого бы хотела, но ты бы не ругала меня за это, я думаю.»
— Запись из личного дневника Габриэля Найтингейла.
***
К началу июля, когда все экзамены оказались сданы, национальные — выиграны, а Деклан сдержал обещания, обустроив Габриэля на двухдневную практику в больницу в Д.С., куда он теперь ездил по понедельникам и пятницам, терпеливо ожидая ответов от университетов, пришло время попрощаться со Своном раз и навсегда. Свон стал последним человеком, которого Габриэль кремировал перед тем как уволиться из похоронного бюро. В этот раз, Цзян и Сков находились совсем уж близко во время процессии, и сам Габриэль, вопреки внутренним страхам, обнаружил, что смирился. — Родители швырнули меня на факультет мультимедиа, — зафырчал Сков, хлопая себя по щеке, на которую уселась мошка. — Сказали, что раз на нормальных факультетах учиться я не могу, то пойду учиться на клоуна. Я чувствую себя последним кретином. — Бро, скажи спасибо, что твой факультет хотя бы весёлый, — закатил глаза Цзян. — Папа заставил меня идти на экономическую хрень. Габриэль насмешливо прыснул, плетясь между ними с урной в руках — Цзян, на правах наиболее приближенного Свону человека, объявил, что тот хотел бы, чтобы его прах распустили в озеро. А потом отшлифовали приличной вечеринкой. Так что, этим они сейчас и занимались. — Куда разъезжаетесь хоть? — Уточнил он. Потому что он действительно планировал продолжать дружить с этими ребятами, кто бы что не подумал. Даже Сков стал ему близок за этот год, хотя он совсем не ожидал, что это может произойти в начале их пути. — Нью Джерси, — Цзян сымитировал приступы тошноты. Габриэлю хотелось спросить помнил ли он, что Кавински там жил несколько лет перед тем как переехать в Генриетту, но не стал. Скорее всего, тот помнил и сам. Может, даже выбрал осознанно. В конце концов, родителям Цзяна хватало денег, чтобы отправить его в университеты покрупнее, при столице. — Эй, пять часов езды от Бостона, если я окажусь в Гарварде, — мягко ткнув его локтем, промычал Габриэль. — Не так далеко как могло бы быть. — О, определённо, — Цзян ухмыльнулся, закидывая руку к нему на плечо. — Но, Найт, ради тебя я бы проехал все тридцать часов и штатов. Габриэль беззлобно закатил глаза. Придерживая урну одной рукой, он свободной ухватился за футболку Скова, утягивая его поближе. — А ты? Сков закинул руку к нему на противоположное плечо, задевая при этом руку Цзяна. — Д.С.! — Фу-у, — Цзян осуждающе покачал головой. Габриэль болезненно наступил на край его кроссовок: — Извинись, я там на пол лета. — Ай, ай, извини. Они продурачились всю оставшуюся дорогу до озера, пока не остановились на берегу. Там ненадолго повисла тишина, прежде чем Габриэль не осмелился заговорить первым, по-прежнему придерживая в руках урну. — Свон, — неуверенно начал он, — ты… Правда была в том, что из-за того кем был Свон — выдумкой, пришедшей в реальность — Цязн и Сков не знали его до конца, не знали того, что знал Габриэль. Это расстраивало. Ему хотелось сказать в этот самый момент так многое. Поблагодарить за то, что тот был с Кавински так долго, до самого конца. За то, что он был единственной ниточкой, связывающей Джозефа со своей родиной и детством, каким бы неприятным оно не было. Что где-то там, в Болгарии, наверняка жил и рос мальчишка с его лицом, гораздо более счастливый и беззаботный, но это совсем не имело значение, потому что Свон был их — и он был прекрасен в том, кем он был сам по себе. Но он не мог, не так ли? — Ты был мне дорог, — выдохнул Габриэль. — Я никогда не перестану благодарить тебя за то, кем ты был. И я никогда не перестану мечтать о том, чтобы увидеть то, кем ты мог бы стать, будь у тебя возможность прожить дольше. Цзян подозрительно шмыгнул носом, но когда он кинул на него обеспокоенный взгляд, он только отвернулся. Габриэль передал урну в руки Скову. — Бля, — тот неловко рассмеялся. — Я не мастер речей. И мы не так хорошо знали друг друга как могли, но— Но спасибо. Ты был всегда ко мне добр. Даже если мне порой казалось, что у тебя ветер в башке. — Заткнись, — сквозь смех и явно слезы, фыркнул Цзян, по-хозяйски вырывая у него урну из рук. Прижав её к груди, он крепко зажмурился. — Слушай, я— Затем, повисла очень долгая пауза. Никто не торопил Цзяна. — Я не знаю считал ли ты когда-нибудь нас, чем-то… Большим. Чем просто. Знаешь. Это. Ладно, я и сам не думал об этом, пока ты не… Я не думал об этом раньше. А потом понял, что… Я правда… — Он споткнулся об собственные слова, и Габриэль всё же потянулся, чтобы сжать его плечо в знак немой поддержки. — Не хочу разводить сопли на твоих поминках, и всё такое. Может… Может, в другой жизни. В другой жизни Свора наверняка была в порядке. И Габриэль был с ними. В этой, Цзян распахнул крышку урны, и высыпал прах над озером Генриетты, а Габриэль разбил опустошённую урну под свист Скова. В этой, им предстояло провести их последнюю вечеринку в городе Генриетта в память тех, кто не остался с ними.***
Не перепил? Всё нормально? Ваша вечеринка подняла на уши весь город. В хорошем (?) смысле. все оккк, спс. я почти не пил. ага!!! столько людей пришло. лол. было… хорошо. жаль, что ты не пришёл, адам. тебе бы пошло. Сходим потом в клуб в Бостоне, когда у меня не будет смен на работе. Я рад, что ты провёл хорошо время. Спокойной ночи, Габриэль. спи спокойно, адам!!! <3 Когда Габриэль ввалился к себе домой в шесть утра, пропахший огнём, машинным маслом и алкоголем, его отец уже был на ногах и собирался на работу. Они оба неловко застыли посреди коридора, молча переглядываясь. Габриэлю было восемнадцать, но даже будь он младше, они явно сильно опоздали для разговорах о поздних прогулках и выпивке. Они опоздали со всеми частями воспитания, которые должны были разделять вдвоём. — Привет, — Джордж подвязал волосы в высокий хвост, уступая ему место, чтобы пройти вглубь дома. — Хорошо повеселился? — Неплохо, да, — он потянулся, чтобы стянуть с себя ботинки. — Ты в цветочный? В последнее время, помимо смен в цветочных, Джордж начинал возвращаться к дизайнерским обязанностям. Габриэль был почти уверен, что это была заслуга Гэнси — потому что Аглионби требовал новой реконструкции, а Гэнси очень удобно покопавшись в истории школы, обнаружил, что некто по имени Джордж Найтингейл уже занимался в этом прошлом, и по счастливым обстоятельствам, у Гэнси, само собой, был номер этого талантливого мужчины — но он притворился, что не заметил очевидного слона в помещении. К тому же, отцу не помешало подзаработать, в любом случае. Габриэль отдавал большинство зарплаты в домашний бюджет, но ему ещё предстоял переезд в Бостон. А деньги Кавински, свалившиеся на его голову немыслимыми суммами, он пока не планировал сильно тратить — разве что на университет. Хотя, как разумно заметил Чэн, Габриэль — в отличие от самого Генри — вряд ли бы растратил их за всю жизнь, даже если бы сильно захотел. — Да, — Джо взял в руки чашку чая с кухонного стола. — Ты в порядке? Странные вопросы и неловкие взаимодействия перестали раздражать Габриэля со временем. Возможно, потому что он мог бы назвать своего родителя… Неплохим знакомым, с которым было не так сложно жить, возможно, он просто не мог забивать голову одними и теми же переживаниями слишком долго. — Ага. — Это ты оставил мне гвоздики? Габриэль вопросительно дёрнулся. — Что? Джо махнул рукой на кухню и гостиную. — На подоконниках по всему дому были гвоздики. По три цветка на каждом. От тебя? По три цветка, ха. За Кавински, Прокопенко и Свона? Что ж. Куда бы он не ехал и чем бы не занимался, похоже, роль охотника и его магия планировала остаться с Габриэлем навсегда. Он не знал сильно ли далеко от неё отошёл и вовсе, учитывая, что он теперь нередко помогал Деклану с его работой, занимаясь чем-то похожим, но… Но леса явно были в прошлом. — Да, от меня, — сдавшись, пожал плечами он. Джо посмотрел на него мягким, но снисходительным взглядом — его обыкновенный родитель, знающий, что Габриэль был чем-то большим. Чем-то, чем была однажды его жена, может, и не в той степени. — Спасибо. Хотя, боюсь, цветов мне начинает хватать и на работе… Габриэль беззлобно фыркнул, двинувшись к своей спальне. Джо прокашлялся — универсальный знак, что тот хотел сказать что-то ещё, но не понимал как к разговору подступиться. Вопреки сонливости, он всё же остановился перед дверью, давай тому возможность выговориться. — Спасибо, — повторил внезапно Джо. — …За что? Явно не за цветы. — Я подумал, что так и не поблагодарил тебя за то, что ты дал мне шанс исправить мою жизнь. Возможно, моя нынешняя жизнь кажется тебе посредственной или бессмысленной, но… Она важна мне тоже. Я рад ей. Габриэль отвёл взгляд. Он не думал, что жизнь Джорджа была жалкой теперь. Он определённо не очень понимал как ему жилось в ней, после всего случившегося, и почему он продолжал двигаться вперёд, и может, Габриэль даже боялся, что тот строчится вновь после его съезда, но… Он думал, что она была неплохой. — Всегда пожалуйста. Мы квиты. Ты дал жизнь мне — я тебе, имел в виду Габриэль. Всё происходящее, в какой-то степени, было финальным расчётом — транзакцией. И в другой жизни, Габриэль не сомневался, что всё было иначе. Что их отношения были крепче, что отец у него был посчастливее, и этот дом являлся не пристанищем задержавшихся здесь призраков прошлого. Но в этой жизни они были теми кем были. И Габриэль принимал это теперь. — …Джозеф был бы рад, что ты продолжил жить, а не ударился в скорбь, — добавил Джо задумчиво. Год назад, Габриэль бы разозлился на эту реплику. Сейчас он понимал, что отец не имел ничего плохого — а Джозеф, наверное, правда был бы рад. Потому что Кавински вопреки всем обещаниям уйти вместе, хотел в первую очередь видеть его счастливым. И потому что выжив, Габриэль всё же сделал то, что его отец когда-то не смог — не погряз в тоске по главной любви своей жизни. — Ты наконец запомнил, что он не Джо, — поддразнил Габриэль. Тот смутился. — Джозеф сокращается как Джо— — Он терпеть не мог это сокращение, — хмыкнул он. — Надеюсь, он меня простит, — виновато пожал плечами Джордж. — Неа, — весело качнул головой Габриэль, широко распахивая дверь спальни. — Но, эй, спасибо, Джо. Я тоже собой горжусь. Он выдохнул, запираясь в своей комнате. Выдохнул. Всё было… Хорошо?
