после лиги

они лежали, каждый на узкой кровати у стены. дед кости оставил квартиру такой, какой она была при его сыновьях. теперь квартира была костина, и он в ней ничего не поменял, только убрал лишнюю мебель из кухни, чтобы проводить батлы. костя глядел в потолок и бездумно водил пальцем по стене, создавая невидимый рисунок. эрнест лежал на боку, подложив руку под голову. глаза следили за движениями пальцев кости — впрочем, скорее неосознанно, как кот наблюдает за мелькающей перед ним веревочкой, когда у него нет настроения играть. батлы закончили поздно, и ни у кого из ребят не было сил ехать домой. костя соорудил как мог постели в кухне и в гостиной, эрнесту же предложил лишнюю кровать в своей комнате. в квартире до сих пор чувствовался запах стариковского жилья, затхлый, бельё на кровати было чуть сырым, пыль въелась в створки шкафов, в корешки книг в стеллаже, в полинявшие занавески. — ты знал, что шумеры первые задокументировали поцелуй как явление? — прервал тишину эрнест. палец кости застыл посреди рисунка. — непохоже на правду. звучит как факт, рождённый чатгпт. — guilty. почему я вообще думал удивить тебя фактом про шумеров, да? — эрнест развернулся и уставился в тёмный потолок. его смутило, что костя сходу разгадал происхождение факта. эрнест впервые так сильно влюбился, и чтобы понравиться, выбрал самый надёжный, как ему казалось, путь — узнать обо всём, что нравится косте, стать на равных с ним, и может тогда… сейчас, пристыженный и смущённый, он понимал, какая глупая тактика. костя знает всё на свете и куда лучше него. единственное, что костя не знает — как эрнест мучается при встрече, как подбирает слова для каждого сообщения, как пишет строки, думая о том, впечатлят ли они костю. ещё костя не знает, что сердце эрнеста пропускает удары, когда костя обнимает жену и аккуратно целует её в макушку.  эрнест кусал губы и судорожно выискивал, чем разбавить тишину. что сказать, чтобы не выдать себя, но чтобы в памяти остался этот вечер, где они наконец были только вдвоём.  — «искусанный в смятении вишнёвый нежный рот…» — протянул костя. — чего? — у мандельштама было. посмотрел, как ты губы ешь, и вспомнил строчку. и в заявленную тему поцелуев хорошо ложится. эрнест повернулся. костя давно уже не рисовал пальцем на стене, а испытующе вглядывался в друга. — ты себе так всё лицо изглодаешь. скажи, что хотел. кровь прилила к лицу и тело съёжилось в невидимой панике. он не мог знать, откуда ему знать. эрнест всё прячет за семью масками, чтобы даже случайно не испортить, не потерять друга. — ничего, день был долгий. и уснуть не получается. — ты знал, что шумеры верили в то, что что душа человека путешествует во сне… — издевательски копируя эрнеста, отозвался костя. — да всё, я понял, хватит уже смеяться. один раз ерунду сказал, теперь на всю жизнь запомнишь. — то, что ты говоришь, я и так на всю жизнь запомню. и с выдуманными фактами про шумеров это не связано. эрнест смаковал эту фразу, впечатывая её в память, чтобы в особенно невыносимый день достать её из задней комнатки в голове и любоваться, прокручивая в разные стороны.