ПУСТАЯ БУТЫЛКА

***

Поцелуй уже случился. Резкий. Глубокий. Слишком личный, чтобы остаться просто ошибкой. Губы Ники всё ещё были припухшими, а дыхание Веймака — сбитым. Он прижал Ники к холодной кафельной стене душевой, удерживая его запястья, словно боялся отпустить — или себя, или его. Ники смеялся тихо. С пьяной наглостью. С вызовом. — Знаешь, ты хорошо целуешься, Тренер, — прошептал он, — когда перестаёшь бояться. Он освободил руки. И сразу протянулся к Веймаку — провёл пальцами по ключице, по горлу, по краю губ. — Дай угадаю... ты ждал, когда я скажу «остановись»? Ники наклонился, прикусил нижнюю губу Веймака, не отрывая взгляда. — Я не собираюсь. Веймак зарычал. Не как тренер. Не как человек, который всегда контролирует. А как мужчина, который сорвался. Он развернул Ники, прижал спиной к мокрой скамье, навис. Поцелуй был грубым, жадным. Руки скользили по телу, оставляя следы тепла. Холодная вода теперь казалась ничем. Ники отвечал не менее яростно. Он не сдавался — тянулся, кусал, царапал, обвивался ногами. Когда Веймак попытался взять контроль, Ники выгнулся, резким движением сменил положение, оказался сверху. — Ты думал, я просто лягу и дамся? — усмехнулся он, усаживаясь на бёдра Веймака. — А вот и нет. Его пальцы прошлись по груди. Губы — по шее. Зубы — по ключице. Он оставлял засосы, намеренно. Каждый след — вызов. — Запомни это, — прошептал он. — Я не один из твоих игроков. Я монстр. Такой же, как ты. Они двигались в ритме гнева и желания. Целоваться — не дыша. Сжимать — не жалея. Каждое движение было порывом. Каждый выдох — стоном. Ники прижимал, Веймак отвечал. Потом наоборот. И снова. И снова. Ники обвивался, как змея. Он был вверху — сидел на Веймаке, скользил, двигался сам. Пальцы впивались в плечи, по губам текли тихие стоны, грудь ритмично вздымалась. Он наклонялся, целовал губы, лоб, шею, но каждый раз Веймак отвечал сильнее. Жестче. Глубже. — Думаешь, справишься? — прошептал Веймак, глядя снизу вверх. Ники улыбнулся, почти звериным оскалом. — Я управляю. Не сомневайся. Он снова начал двигаться — ритмично, уверенно. Он сам хотел чувствовать, сам вел темп, сам контролировал… пока не оступился. Мышцы дрогнули, ноги соскользнули, опора ушла. Веймак резко сменил положение. Оказался сверху. Придержал бёдра. Зафиксировал руки. Глаза встретились. Дыхание — общее. Тишина — полсекунды. — А теперь — я. Он вошёл в Ники. Медленно. До конца. Без паузы. И на лице Ники отражалось всё: Удивление. Шок. Боль. И… желание. — Блядь… — прошептал он, стиснув зубы. — Не останавливайся. Ритм был мощным, тяжёлым. Веймак держал его за талию, вбиваясь глубже с каждым толчком. Ники вскрикивал, вжимался в кафель, выгибался — но не отступал. Он шептал что-то на ухо, хватался за спину, оставлял красные полосы на коже. Они не говорили. Только стонали, шипели, дышали. Тело к телу. Кожа к коже. Без пауз. Без страха. Без притворства. Ники выдыхал через стиснутые зубы. Губы пересохли. Веки дрожали. Руки не слушались. Оргазм накрыл его быстро — с рывком в бёдрах, с криком в горло. Он дрожал, уткнувшись в грудь Веймака, руки бессильно свисали. Веймак продолжал. Пока не застонал — глубоко, хрипло, в волосы, в плечо. Он кончил в него. До конца. С силой, с жаром, с разрядкой, как будто всё это копилось годами.

____________________________________________

Они лежали на холодном полу. Вода всё ещё капала. Оба тяжело дышали. Головы рядом. Руки не двигались. Они не смотрели друг на друга. Просто… были рядом. Прошло несколько минут. Веймак поднялся первым. Ничего не говоря, он включил душ. Настроил холодную струю. Подошёл, коснулся плеча Ники. Тот с трудом открыл глаза. — Пойдёшь сам или помогать? — хрипло спросил Веймак. Ники криво усмехнулся: — Если я встану, просто сложусь в два раза. Веймак вздохнул и опустился рядом. Помог ему встать. Вода стекала по их телам. Они стояли под душем, не касаясь. Иногда пальцы случайно встречались. Ники оперся о стену, закрыв глаза. Он был выжат — в теле, в эмоциях, в мышцах. Когда оба были чисты, Веймак выключил воду. Ники едва стоял. — Я донесу, — сказал Веймак коротко. Без вопроса. Он поднял Ники на руки. Тот не сопротивлялся. Только прижался щекой к его плечу, тяжело дыша. В раздевалке Веймак аккуратно опустил его на скамью, рядом с одеждой. Сам молча сел напротив, уставившись в пол.

***