Шанс

      Гарри не сразу понял, что снова спит. Сначала было только странное ощущение пустоты под ногами. Свет вокруг казался бледным и неподвижным, будто время здесь текло иначе. Лишь спустя несколько секунд он узнал знакомое пространство, которое каждый раз напоминало ему Кингс-Кросс.       В груди сразу появилось неприятное, тянущее чувство, похожее на предчувствие, от которого хотелось как можно скорее проснуться и больше никогда сюда не возвращаться.       — Ты снова тратишь время, — раздался голос совсем рядом, и Гарри вздрогнул не от громкости, а от узнаваемости.       Он обернулся, хотя уже знал, кого увидит.       Снейп стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди.       Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, смешанное с усталостью. Даже во сне Снейп умудрялся говорить так, словно видел его насквозь.       — У меня не так много вариантов, — ответил он. — Это трудно не заметить, когда живешь в теле, которому неизвестно сколько осталось.       Снейп чуть склонил голову, внимательно глядя на Гарри, из-за чего тот невольно поежился:       — Ты чем-то обеспокоен.       — Причина в проклятии, — произнес Гарри. — Время уходит, а решения все еще зависят от людей, которые привыкли играть чужими жизнями.       Снейп едва заметно усмехнулся, но в этой усмешке не было ни иронии, ни сочувствия.       — Ты действительно думаешь, что все зависит только от других?       Гарри поднял взгляд, и тревога, до этого скрытая где-то глубже, начала медленно сжиматься в груди. Снейп никогда не появлялся без причины.       — Что вы имеете в виду?       — Ты считаешь, что спасение Адриана зависит только от снятия проклятия, — продолжил Снейп. — Но тебя не удивило, что Адриан уже должен был умереть, однако все еще жив?       — Меня это озадачило, — ответил Гарри после короткой паузы. — Но я не понимаю, что это меняет.       Снейп сделал шаг ближе:       — Меняет все. Проклятие было рассчитано на одного человека, с определенным набором страхов, решений и внутренних слабостей. Оно должно было завершиться, как только Адриан полностью потерял бы веру в спасение.       Гарри нахмурился. В памяти всплыли обрывки чужих воспоминаний, тяжесть, которую тот носил в себе, усталость, ощущение безысходности, которое Гарри чувствовал в первые дни после пробуждения в этом теле. Он вдруг ясно понял, что с его появлением что-то действительно сдвинулось, будто чужая история пошла по другому пути.       Он медленно выдохнул, и неприятная догадка оформилась сама собой:       — Это из-за меня?              — Твое появление остановило процесс и нарушило последовательность. Ты не уничтожил проклятие, но задержал его.       — Значит, я продлил ему жизнь, — медленно произнес Гарри.       — Временно, — спокойно уточнил Снейп. — Однако, цена вмешательства всегда выше, чем кажется вначале.       Гарри почувствовал, как изнутри поднимается холод.       — Что будет дальше? — спросил он, уже понимая, что ответ ему не понравится.       — Состояние начнет ухудшаться быстрее, — сказал Снейп. — Проклятие попытается вернуть утраченное время. Симптомы станут явными, магия нестабильной, тело будет слабеть.       — Я могу это остановить, — сказал Гарри скорее упрямо, чем уверенно. — Должен быть способ. Если я смог вмешаться один раз, значит…       — Теперь вопрос не в том, можешь ли ты остановить процесс, а в том, какой ценой, — перебил его Снейп.       Гарри посмотрел на него, и впервые за все время в этом сне почувствовал настоящий страх.       — Что вы хотите сказать? — спросил он.       — Готов ли ты пожертвовать всем, что имеешь здесь? Этой жизнью, этим телом, этими связями? В том числе и молодым мистером Малфоем.       Сердце Гарри болезненно сжалось, и перед глазами на мгновение возникло лицо Драко, слишком живое, чтобы быть просто образом.       — А если я не буду готов? — тихо спросил он.       Снейп посмотрел на него так, будто ответ был очевиден с самого начала.       — Тогда все закончится так же, как и в прошлые разы, — сказал он, прищурившись. — Передумал умирать? Кажется, еще недавно это было твоей основной целью.       Свет вокруг них начал медленно тускнеть, и Гарри понял, что сон подходит к концу.       — Подумай, — добавил Снейп напоследок. — Потому что времени у тебя осталось меньше, чем ты надеешься.       И прежде чем Гарри успел что-то ответить, пространство растворилось, оставив после себя только холод.

***

      Снейп оказался прав.       Первые признаки появились уже к вечеру того же дня, будто проклятие только и ждало, пока слова будут произнесены вслух. Все началось с легкого головокружения, пол будто на мгновение уходил из-под ног, пространство вокруг становилось чуть размытым, но стоило остановиться и сделать вдох глубже, как ощущение отступало.       Он убедил себя, что это ничего не значит. Хотя прекрасно понимал, что это начало конца.       К вечеру стало хуже. Руки начали дрожать без причины, сначала едва заметно, так, что он сам не сразу это понял, пока не попытался удержать перо и не заметил, как линия в тетради уходит в сторону. Слабость накатывала волнами, а каждое движение требовало больше усилий, чем раньше.       В гостиной было особенно тяжело. Тепло от камина не помогало, наоборот, от него становилось душно, и слабость только усиливалась. Сил сделать домашнее задание не было, поэтому он просто смотрел на огонь и старался не провалиться в темноту.       Самым сложным было делать вид, что все в порядке, когда рядом оказался Драко. Гарри чувствовал его взгляд чаще, чем хотел бы, слишком внимательный, задерживающийся дольше обычного, и каждый раз внутри все сжималось от страха, что тот заметит лишнее. Он не смотрел в ответ, надеясь, что Драко ничего не будет спрашивать.       Поздно вечером, когда он наконец добрался до спальни и остался один, скрывать стало бессмысленно. Стоило закрыть дверь и опереться на нее спиной, как слабость накрыла сильнее, чем за весь день. Голова закружилась так резко, что ему пришлось закрыть глаза и несколько секунд просто стоять, дожидаясь, пока мир перестанет плыть.       Гарри медленно опустился на кровать, чувствуя, как дрожат пальцы, и впервые за все это время позволил себе признать очевидное. Процесс действительно начался и проклятие спешило наверстать упущенное.       Он закрыл лицо ладонями и сделал медленный вдох, стараясь удержать дыхание ровным. Гарри сидел так несколько минут, не двигаясь, пытаясь собраться с мыслями, но каждый вдох давался тяжелее предыдущего, а по телу медленно расползалась слабость, будто проверяя, сколько еще он сможет выдержать, прежде чем окончательно сломается.       Мысли оборвались, когда дверь тихо скрипнула, открываясь медленно, будто тот, кто стоял за ней, не был уверен, стоит ли входить. Гарри не сразу поднял голову, но почувствовал знакомое присутствие еще до того, как взгляд остановился на Драко. В его руках была чашка, от которой поднимался тонкий пар, растворяясь в полумраке комнаты. Он задержался на пороге на несколько секунд, словно оценивая обстановку, и только потом сделал шаг вперед, осторожно прикрыв дверь за собой.       — Я подумал, что это сейчас тебе нужнее всего, — тихо сказал Драко, протягивая чашку, будто не хотел делать из этого ничего значительного.       Он не стал ничего спрашивать, лишь окинул его внимательным взглядом, задержавшись на лице, будто хотел убедиться, что все в порядке. Это молчание оказалось почти спасительным, потому что Гарри не знал, как бы ответил, если бы тот начал расспрашивать.       Драко оперся плечом о край стола, глядя куда-то в сторону, и некоторое время они просто молчали. В комнате было тихо, только ветер за окном едва слышно задевал стекло, и Гарри вдруг понял, что впервые за весь день перестал сжимать пальцы от напряжения.       Он сделал глоток, внутри медленно разлилось тепло, и на секунду стало легче дышать. Не настолько, чтобы исчезла слабость, но достаточно, чтобы голова перестала кружиться.       — Я не хотел мешать, — нарушил тишину Драко. — Просто ты выглядел уставшим. Гарри кивнул, не поднимая взгляда. Он был благодарен именно за то, что Драко просто оставался рядом и не задавал вопросов. Все еще было тяжело поверить, что это тот самый Малфой, которого Гарри знал раньше.       Драко сделал несколько шагов ближе и остановился у кровати, будто не решаясь сесть, но и не желая оставлять его одного.       — Поспи, Адриан, — сказал он наконец, чуть мягче обычного.       Гарри хотел возразить, сказать, что с ним все в порядке и он просто устал после занятий, но вместо этого лишь кивнул и медленно лег, чувствуя, как тело наконец перестает держаться на одном только упрямстве. Вместе с этим словно ушло напряжение, которое он удерживал весь день. Плечи опустились сами собой, дыхание стало глубже и ровнее, а тяжесть, сковывавшая грудь, постепенно начала отступать, будто само тело наконец позволило себе признать усталость.       Он лежал, глядя в потолок, и прислушивался к каждому звуку в комнате. Тихий скрип стула, когда Драко сел рядом, едва заметное движение ткани, приглушенное дыхание в полутьме. Эти мелочи казались неожиданно важными, словно подтверждали, что он не один. С каждым вдохом мышцы расслаблялись все сильнее, мысли начали путаться путались, и Гарри поймал себя на том, что впервые за долгое время не боится уснуть, потому что знал, что рядом кто-то есть.       Где-то на границе сна он почувствовал легкое движение. Сначала ему показалось, что это просто ткань мантии задела руку, но потом пальцы будто коснулись его ладони, осторожно, будто проверяя, не отдернет ли он ее. Прикосновение было теплым, и от него по коже пробежала едва заметная дрожь.       Гарри не открыл глаза. Он не был уверен, произошло ли это на самом деле или стало плодом усталого воображения, смешанного с тревогой и слабостью. Ему хотелось верить, что это правда, что Драко действительно сидит рядом и держит его за руку, но мысль казалась слишком нереальной, чтобы быть правдой.       Он лишь чуть сильнее сжал пальцы, почти незаметно, и позволил себе провалиться в сон, унося с собой ощущение чужого тепла.

***

      Несколько следующих дней выдались тяжелыми. Сначала Гарри пытался не придавать значения новым симптомам, убеждал себя, что это всего лишь усталость после бессонной ночи и разговоров, которые выбили его из привычного равновесия, но с каждым утром становилось сложнее притворяться, будто ничего не меняется. Слабость больше не отступала после отдыха, руки дрожали сильнее, чем раньше, а головокружение длилось круглые сутки.       К выходным стало особенно тяжело. Когда большинство студентов отправилось в Хогсмид, гостиная впервые за долгое время опустела и наполнилась редкой тишиной. Гарри остался, сославшись на усталость, сел в кресло возле камина, и закрыл глаза, стараясь не думать ни о проклятии, ни о словах Снейпа, ни о том, как быстро все начало ухудшаться.       Огонь тихо потрескивал, и в какой-то момент Гарри почти задремал, позволив себе расслабиться хотя бы на несколько минут. Внезапно сквозь сон он почувствовал, как рядом сдвинулось кресло и кто-то осторожно сел неподалеку.       Гарри медленно открыл глаза, повернул голову и тихо спросил, не скрывая удивления:       — Ты разве не должен быть в Хогсмиде?       Драко сидел рядом, расслабленно раскинувшись в кресле и глядя на него.       — Я подумал, что ты не пойдешь, — спокойно ответил он. — И решил остаться.       Гарри не знал, что ответить. Лишь поймал себя на том, что внутри стало чуть теплее, и впервые за весь день напряжение немного ослабло.       Некоторое время они молчали, слушая треск поленьев. Потом Драко чуть повернул голову и спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       Гарри замер, почувствовав, как внутри сразу поднимается привычное сопротивление, желание сказать, что все нормально, что он просто устал и не стоит переживать. Он даже открыл рот, чтобы произнести это, но слова застряли где-то на полпути. Взгляд Драко был слишком внимательным, и от этого становилось невозможно продолжать притворяться.       Он отвел глаза, посмотрел на огонь и после короткой паузы признался тихо:       — Не очень.       Эти слова прозвучали почти шепотом, после чего Гарри сделал медленный вдох, чувствуя странное облегчение от того, что впервые за последние дни не пришлось притворяться.       Драко ничего не ответил. Гарри ожидал вопросов или осторожных уточнений, но ничего из этого не последовало, и именно это молчаливое принятие оказалось неожиданно важным.       — Все стало хуже? — спросил Драко спустя несколько секунд.       Гарри на мгновение замялся. Он чувствовал, как внутри снова поднимается знакомое желание отмахнуться, сказать, что все нормально и это просто усталость, но сил на ложь уже почти не осталось.       — Наверное, — признался он, не поднимая взгляда.       Драко кивнул, будто ожидал именно этого. Его пальцы медленно скользнули по подлокотнику кресла, а взгляд задержался на огне, и Гарри заметил, как на секунду сжалась линия его губ.       — Тогда ты правильно сделал, что остался, — произнес он после паузы. — Хогсмид никуда не денется.       Гарри чуть усмехнулся, хотя улыбка вышла усталой. Он прикрыл глаза на несколько секунд, слушая треск огня, и только потом тихо добавил:       — Спасибо, что остался.       Драко не посмотрел на него сразу, но Гарри заметил, как тот едва заметно выдохнул, словно эти слова значили для него больше, чем он ожидал.       — Я и так собирался поговорить с тобой. У меня есть подозрения насчет Кэрроу.       Гарри замер, почувствовав как внутри снова все сжимается от напряжения.       — В смысле?       — Я думаю, он лжет. Если честно, не хотел говорить раньше, пока не буду уверен, но сейчас вижу, что времени мало. На той встрече с ним я заметил, что он путается в деталях, избегает конкретики, а когда отец пытался задать прямые вопросы о ритуале, он переводил разговор на условия сделки. Тогда я решил, что это из-за заключения, что он просто сломлен, но чем больше думаю, тем яснее понимаю, что это выглядит как игра. Он говорит о ритуале так, будто знает, что делает, но ни разу не назвал ни одного конкретного шага. Ни места, ни срока, ни даже намека на то, какие последствия могут быть. Для человека, который якобы держит в руках решение, это слишком расплывчато. Он уже передал им информацию о Пожирателях, и теперь ему нужно что-то еще, чтобы сохранить ценность. Ты стал частью сделки. Пока ты жив и пока есть надежда на ритуал, он может требовать уступки. А когда… — Драко снова запнулся, на мгновение прикрыв глаза, — когда станет слишком поздно, он просто скажет, что Министерство не дало ему возможности провести все правильно.       Гарри почувствовал, как слова медленно оседают внутри, оставляя после себя неприятное ощущение пустоты.       — То есть ты думаешь, что снять проклятие невозможно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Я думаю, что Кэрроу не собирается тебя спасать, — тихо сказал Драко. — Он просто ждет, пока все решится само собой.       Гарри замер, не сразу находя, что сказать. На секунду ему показалось, что воздух стал тяжелее, и даже тепло камина перестало ощущаться. Он смотрел на Драко, пытаясь понять, как тот решился произнести это вслух, ведь до этого тот всегда держался за любую надежду, какой бы слабой она ни была.       — Почему ты говоришь мне это сейчас? — спросил он наконец.       Драко едва заметно пожал плечами.       — Потому что не хочу, чтобы ты верил в чужую ложь только потому, что нам всем страшно признать правду, — ответил он тихо. — И потому что у меня есть подозрение, что времени у нас гораздо меньше, чем мы думаем.       Гарри не сразу нашелся, что ответить. Он смотрел на огонь, стараясь не показать, как внутри медленно поднимается знакомый страх, тот самый, который появился после разговора со Снейпом, и который он так старательно пытался заглушить последние дни.       — Значит, это конец, — наконец произнес Гарри, и собственный голос показался чужим, будто принадлежал кому-то другому.       Драко нахмурился, будто ему не понравилось, как прозвучала эта мысль.       — Я не говорю, что выхода нет, — тихо сказал он. — Я говорю, что нельзя полагаться только на него. Мы слишком долго ждали, пока кто-то другой решит все за нас.       Гарри на мгновение прикрыл глаза, пытаясь удержать дыхание ровным, потому что в груди стало тесно от противоречивого чувства облегчения и тревоги одновременно.       — И что ты собираешься делать? — спросил он, не поднимая взгляда.       Драко чуть наклонился вперед, опершись локтями о колени, и несколько секунд молчал, словно не был уверен, стоит ли говорить дальше.       — Искать другие варианты, — ответил он наконец. — Я уже написал пару писем. Есть люди, которые разбираются в старых проклятиях лучше, чем Кэрроу. Если он лжет, значит, должен быть кто-то еще, кто знает правду. Просто до этого не решался обратиться к ним, все-таки моя репутация сейчас не самая лучшая.       Гарри медленно вдохнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Он знал, что проклятие уже начало возвращать утраченное время, знал, что каждое новое утро будет даваться тяжелее предыдущего, поэтому смотреть на то, как Драко цепляется за надежду, было почти невыносимо.       — Спасибо, — сказал Гарри, стараясь вложить в это слово всю ту благодарность, которую испытывал.       Драко лишь кивнул и перевел взгляд на огонь.       Несколько секунд они просто сидели рядом, слушая треск поленьев. Гарри чувствовал, как усталость снова накатывает тяжелой волной, и попытался незаметно изменить положение, чтобы не показать, насколько трудно стало держать спину прямо.       Драко заметил это раньше, чем он ожидал.       — Тебе хуже.       Гарри хотел отмахнуться, сказать что-нибудь привычное, легкое, но слова застряли. Он слишком устал притворяться.       — Немного, — признался он после паузы.       — Я могу чем-то помочь?       Гарри задумался, не сразу находя ответ. В голове мелькнули десятки вариантов, от самых простых до невозможных, но ни один из них не казался настоящим решением. Он подумал о том, как странно просить о помощи, когда сам до конца не понимает, что именно с ним происходит.       Он поймал себя на мысли, что, возможно, ему не нужны ни сложные слова, ни попытки что-то исправить прямо сейчас. Достаточно было того, что кто-то сидит рядом.       — Просто будь рядом, — наконец ответил Гарри, не поднимая взгляда.       Он на мгновение замер, будто проверяя, не сказал ли лишнего, но тут же почувствовал, как напряжение в груди становится слабее.       Драко только едва заметно кивнул, ничего не говоря.       Несколько минут они просто молча сидели и смотрели на огонь в камине. Гарри чувствовал, как усталость лишь усиливается, будто тело переставало слушаться быстрее, чем он успевал привыкнуть к новым ощущениям. В такие моменты особенно остро вспоминались слова Снейпа, и он ловил себя на мысли, что впервые по-настоящему боится не боли и не самой смерти, а того, что может исчезнуть, так и не успев разобраться с тем, что происходит между ними с Драко.       Он смотрел на языки пламени, и мысли снова вернулись к своему положению, к чужому имени, которое приходилось носить каждый день, ко все еще новому лицу. Иногда ему казалось, что он живет между двумя жизнями, и ни одна из них не принадлежит ему полностью. И именно в такие моменты особенно сильно хотелось сказать правду, перестать притворяться, но он знал, что за этим последует, и потому лишь сильнее сжал пальцы на коленях.       — Знаешь… — начал Гарри. — Я ненавижу таких людей, как Кэрроу. Они не меняются, даже когда теряют все, чужие жизни для них ничего не стоят, — он замер на мгновение, думая, продолжать или нет, но мысль хотелось завершить. — Но такие люди всегда совершают одну и ту же ошибку. Они уверены, что контролируют ситуацию, но забывают, что правда всегда всплывает, если надавить в нужный момент. Нужно не ждать, пока Министерство решит за нас, а действовать самим. Возможно, стоит поговорить с ним наедине, надавить на его слабые места, все-таки тебе приходилось иметь с ним дело раньше. Он ведь преподавал здесь в прошлом году, верно? Я слышал, что он приказывал тебе наказывать первокурсников, может быть, было что-то еще?       Драко медленно повернул голову, внимательно глядя на него.       — Адриан, ты ведь был здесь весь прошлый год, — Драко чуть нахмурился, словно перебирал в памяти детали, которые раньше не складывались в общую картину. — Ты сказал довольно странную фразу. Ты не мог «слышать» об этом, так как видел все своими глазами. Все видели. Никто из нас не забывал, что он заставлял делать. А сейчас ты мне говоришь, что, может, было что-то еще?       Гарри замер, пытаясь найти ответ, который не заставит подозревать его еще больше, но лишь чувствовал, что чужие воспоминания смешиваются между собой.       — Просто мы же не всегда выполняли наказания вместе, иногда поодиночке, вот я и подумал…       Он сам понимал, насколько неубедительно прозвучали собственные слова, но ничего другого не смог придумать.       Драко смотрел слишком внимательно, из-за чего впервые за долгое время Гарри почувствовал себя неуютно рядом с ним.       — Нет, — наконец сказал он спустя несколько секунд. — Ты говоришь так, будто это не происходило с тобой.       Гарри почувствовал, как внутри все сжимается. Он попытался улыбнуться, но уголки губ едва заметно дрогнули и тут же опустились.       — Ты преувеличиваешь, — сказал он осторожно, стараясь звучать спокойно.       Драко чуть качнул головой, будто уже не верил ни одному оправданию.       — Я уже не в первый раз замечаю за тобой странные моменты и сначала списывал все на проклятие, однако в последнее время ты все меньше напоминаешь самого себя, а люди так резко не меняются. У меня была одна теория, но она казалась слишком безумной, чтобы быть правдой. Сейчас я уже не уверен, Адриан никогда не говорил о прошлом годе так. Он старался забыть весь тот ужас, ты же говоришь как сторонний наблюдатель, не как человек, который все это пережил.       Гарри опустил взгляд на свои ладони, чувствуя, как пальцы предательски дрожат. Он хотел перевести разговор, вернуться к Кэрроу, к проклятию, к чему угодно, лишь бы не к себе.       — Я просто устал, — наконец произнес он. — Может, поэтому звучит странно.       Драко несколько секунд молчал, будто взвешивал, стоит ли продолжать. Огонь в камине тихо потрескивал, и это спокойствие только сильнее подчеркивало напряжение между ними.       — Не думаю, — сказал он. — Ты что-то скрываешь, я это чувствую.       Гарри хотел ответить спокойно, но слова застряли где-то в горле, и вместе с ними поднялось знакомое раздражение, которое он давно считал забытым. Єти слова прозвучали слишком знакомо и похоже на те разговоры, которые происходили много лет назад, когда Драко с тем же упрямством пытался вытащить из него ответы и следил за каждым шагом. На мгновение перед глазами всплыли коридоры старого Хогвартса, холодные взгляды, вечное напряжение между ними, и вместе с этим вернулось давно забытое раздражение.       Он резко поднял голову.       — Ты серьезно сейчас? Я ничего не скрываю, — голос прозвучал жестче, чем Гарри хотел. — Ты снова начинаешь додумывать за меня, Малфой.       Имя сорвалось слишком легко, слишком привычно, и только произнеся его, Гарри понял, что сказал не так, как говорил Адриан.       Драко замер. Он не отступил и не ответил сразу, только смотрел на него, и этот взгляд был слишком внимательным, будто он услышал не слова, а что-то гораздо большее. В его лице мелькнуло удивление, затем растерянность.       — Ты… — начал он и замолчал, будто собирался с мыслями. Затем будто окончательно понял что-то для себя. Несколько секунд Драко просто смотрел на него, не двигаясь.       — Ты не Адриан, — уверенно сказал он. — Но тогда кто ты?