You belong to me

Сы Ин вышел из душевой с ощущением, будто с него содрали кожу. Она натянулась как старая ткань, готовая разорваться от любого прикосновения. Щёки горели, но это был нездоровый румянец — скорее, признак внутреннего трения, раздражения, как у человека, который давно перестал спать и теряет ощущение времени. Глаза воспалены, кожа вокруг них тёмная, сине-фиолетовая, как после потасовки. Лоб блестел от пара, но блеск был холодным, почти мертвенным. В этом не было ни расслабления, ни облегчения — только усталость, которая просачивалась наружу, как яд. Влажное полотенце соскальзывало с плеча, тем самым заставляя тело покрыться тонкой коркой холода и поежится. Коридор общежития был пуст — ни шагов, ни голосов. Только капли воды, падающие с его волос на пол, разбавляли омертвелый покой. Он дошёл до своей двери и остановился.  На коврике лежала белая полоска бумаги. Подсунута аккуратно, и на видном месте, чтобы ее сразу заметили.  Сы Ин наклонился, влажными руками поднимая ее. Мокрая челка спадала на лицо, вызывая дискомфорт. На бумаге почерк являлся небрежным, немного скошенный вправо. Будто тот, кто писал, спешил или же волновался.  «Ты такой красивый, когда спишь» Он медленно выпрямился, все же поправляя прохладные пряди и не сдержался от того, чтоб не почухать зудящую щеку, держа записку в пальцах, как нечто ядовитое. Грудная клетка будто сжалась изнутри. Взгляд невольно бросился в сторону комнаты соседа, но Сы Ин поспешил отвести его, яростно замотав головой в стороны.  Он молча вошёл внутрь, щёлкнул замок, и, прислонившись спиной к двери, остался стоять.  Ён опустил взгляд на записку. Бумага дрожала в пальцах. Мысли крутились в голове, как вода в воронке. Кто это был? Он же закрывает двери на ночь. Всегда. И перепроверяет их по несколько раз.  Сы Ин резко подошёл к окну, отдёрнул занавеску — и сразу понял: смотреть могли и отсюда. Его комната — как стеклянный аквариум в пучине общаги. Он не закрывал шторы, боясь полного мрака в этих четырех стенах.  Сам виноват. Парень сложил записку и убрал в ящик стола, под тетрадь. Не стал ее выкидывать, сам не понимая почему. Отчего то хотелось оставить. Внутри что-то отозвалось глухим эхом, и он решил: пускай будет. Как улики на месте преступления, которые никто не расследует. Бумага хранила запах чужих пальцев — то ли табака, то ли металла, — и когда он прикоснулся к ней в последний раз, по спине пробежался ток. Он знал, что должен был избавиться от неё. Логично было бы так сделать. Кто бы говорил о логике? Позже Сы Ин неожиданно встал, включая настольную лампу, и вытер ладонью стол — вдруг показалось, что на поверхности остались следы. Хотя он точно знал: ни пыли, ни грязи там не было. Просто ощущение, что кто-то недавно сидел на этом месте. Он переоделся в хлопковую рубашку, привычным движением натянул одеяло до груди, и лёжал боком к стене. В комнате было темно, кроме тусклого оранжевого света уличного фонаря.  Одеяло казалось грубым, как мешковина, а матрас слишком мягким, будто марианская впадина, которая засасывает. Глаза не хотели закрываться. Сы Ин лежал, глядя в потолок, и считал собственное дыхание, пытаясь не думать о ящике. Также о записке, и о том, что он точно запер дверь. Желание перепроверить росло с каждой секундой все быстрее и быстрее. Едкая паранойя не давала покоя оставить все как есть. Он попытался подавить в себе это желание, но все же встал и покрутил замок несколько раз, убеждаясь в том, что все же закрыл эту чертовую дверь. Сон долго не приходил, но уже ближе к трем утра Сы Ин стал проваливаться в царство Морфея. Стук.  Один. Чёткий, в районе изголовья. Будто кто-то медленно и очень точно ударил в стену кулаком. Не дважды. Не трижды. Всего один раз. Стук.  Теперь правее. Будто ближе к письменному столу. Он вслушивался — и понял, что стук не просто звучал по стене. Он внутри неё. Кто-то — или что-то — существует по ту сторону. Или, может быть, всё-таки по эту? Эти стуки заставляли тело покрываться холодным потом, и мерзкие грызуны вмиг очнулись, ползая вдоль туловища. Во сне он чувствовал, что не один. Будто кто-то стоит у его кровати и медленно склоняется. Молчит, будто что-то выжидая. Тварь. Дышит прямо в лицо, но без звука. Воздух становился густым, почти вязким. Ты красивый, когда спишь, — повторение слов из записки, но не голосом, а чем-то другим. Эхом, отголоском, чем-то неуловимым и призрачным.  Сы Ин очнулся с резкой головной болью. Грудь сковывала боль, и при дыхании резала трахею. Подушка была мокрой от пота, а на губах оставался солоноватый привкус. Онемевшие руки пытались за что то ухватиться, чтобы почувствовать реальность.  В комнате стало быть сыро и зябко. От этого тошнотворного ощущения хотелось зарыться под одеяло.  Чуть погодя, Ён пришел в себя. Приоткрыв сухие веки, он вздрогнул заметив присутствие другого человека. Сы Ин услышал его ровное дыхание. До такой степени там было тихо.  Сон Джэ сидел на его излюбленном стуле, и почти не двигался. Он наблюдал за беспокойным сном соседа, и ждал, когда тот проснется.  — Ты не закрыл дверь, - почти шепотом сказал парень, надменно глядя на него сверху вниз, — зашел проверить не случилось ли чего.  Сы Ин долго буравил взглядом эту мрачную фигуру. Он не понимал абсолютно ничего. Возможно еще не отошел от сна, и до сих пор находится в полудреме. Ён не сразу понял, что должен ответить. Комната, казалось, снова расшаталась — не в буквальном смысле, а как в воде, в зыбкой грани между снами. Он смотрел на Сон Джэ, как будто впервые его видел. Тот сидел, подобно вплавленному в кресло, с прямой спиной и неестественно расслабленными руками, лежащими на подлокотниках. Глаза его, полускрытые за линзами очков, казалось были равнодушными.  — Я… — начал Сы Ин, голосом, будто у него горло стянуло ватой. Он прокашлялся, вздрогнув от собственного звука. — Я уверен в том, что закрыл. Сон Джэ поднялся с насиженного места, и сделал два шага навстречу к нему. Стул заскрипел, отъехав чуть в сторону. Теперь он стоял ближе, тень коснулась края кровати. — Ты плохо спал, кошмары снятся?  В висках у Сы Ина зазвенело. Он откинулся назад, будто хотел вжаться в стену. Рука — непроизвольно — скользнула под подушку. Не за чем-то конкретным. Просто за чем-то. Чего бы хватило, чтобы оттолкнуть. Хотя бы символически. При желании, он мог бы сделать так:  Плотная хлопковая ткань кажется мягкой — но стоит сложить её вдвое, натянуть и резко закинуть на лицо другого, как она сразу станет жестче. Трение материала о кожу создаст сопротивление. Человек инстинктивно дёргается, но ткань уже сжата пальцами по бокам. Самое важное —лишить доступа к воздуху, прижав наволочку к лицу в области носа и рта. Органы дыхания устроены так, что человек не может не пытаться вдохнуть. Но под плотной тканью каждый вдох — всё слабее. Воздух быстро кончается, тело переходит в режим паники.  Надпочечники выбрасывают адреналин. Мозг кричит: «умираю», и человек начинает биться. Неосознанно. Без плана. Только чтобы вырваться. Физика сопротивления — хаотична. Колени, плечи, руки. Но если сесть сверху, зафиксировать грудную клетку коленями — движения быстро теряют силу. Из-за нехватки кислорода мышцы перестают слушаться, а мозг отключается. Сы Ин, задумавшись над этим всяко потерял связь с реальностью. Он погрузился в себя. Помутненный взгляд смотрел сквозь стены, сквозь комнату, сквозь Сон Джэ.  Тяжесть навалилась не на плечи, а на грудь, как бетонная плита. В ушах снова зазвенело, но теперь — глухо, вязко, будто под водой. Перед глазами вспыхнули образы —Бом Сок, с его перекошенным лицом и жалким взглядом.  Ан Сухо — лежащий на ринге, полностью без сознания.  Мир перекосился. Все цвета в голове Сы Ина стали серыми, будто по ним пролили грязную воду. Воздух в комнате сгущался, стал тяжёлым. Он больше не чувствовал своего тела, только страх — липкий, парализующий. Он видел кровь. Видел, как руки сжимаются сами. Как снова начинает верить, что насилие — это единственный способ. И именно это — пугало сильнее всего. Он ведь пообещал. Больше не драться, никогда.  Сон Джэ увидев, как сосед внезапно затих и перестал слушать, щелкнул перед ним пальцами по носу:  — Ау, проснись! Знаешь ли, спать с открытой дверью довольно опасно. Я зашел только потому, что побеспокоился. Разве это… Не нормально?  Он произнёс это слово с особым ударением. «Нормально» Как будто издевался. Сы Ин наконец посмотрел на него прямо в упор, просыпаясь как во второй раз. — Ты всегда так делаешь? — Что? — Следишь за людьми и входишь без разрешения? Пауза. Секунда. Две. И тут в глазах Сон Джэ что-то мелькнуло. Мимолётная искра — то ли удовольствия, то ли нетерпения. Он склонил голову, как будто прислушался к чему-то. — Только за теми, кто мне интересен. Он почти пропел это. Спокойно, но с нажимом, безо всякого стыда. Будто в этом признании не было ничего такого. — Слушай, го ближе к вечеру ко мне зайдешь? Поиграем в комп.  От этой смены тона Сы Ин ощутил под кожей сырость и необъяснимое раздражение. И чем сильнее раздражало, тем старательнее он пытался убедить себя, что все в порядке. Резкий контраст, как если бы медленно разгоняющийся ужас вдруг обернулся будничным разговором. И именно в этом было нечто исскуственное и не подающаяся никаким сомнениям — фальшь. Хорошая актерская игра. Ему нужно выдать оскар за такие то умения.  Сон Джэ говорил это легко, даже весело — но голос его всё ещё звучал с тем же тягучим тембром, в котором только что прятался яд. Как будто он надел маску, но не удосужился снять предыдущую. — Поиграем в комп, — повторил он, будто пробуя фразу на вкус, — да. Ты же умеешь проигрывать, сосед мой? Ах и еще, я до сих пор не знаю твоего имени.  Сы Ин смотрел на него, не моргая. Скоро слезы потекут, ей богу. Он чувствовал, как гудит кровь в висках.  И не мог понять — шутка это, провокация или очередной ловчий жест, как у паука, который дёргает паутинку, чтобы проверить: жива ли жертва.  Зачем спрашивает имя, если уже знает как его зовут. Это точно.  Сы Ин ответил спустя долгую паузу, голосом почти равнодушным: — Посмотрим. Если не буду занят. Сон Джэ кивнул. И снова сел на стул. На этот раз не с грацией хищника, а как будто принадлежит этой комнате. Он смотрел на Сы Ина уже без улыбки. Просто рассматривал, долгим и тягучим взглядом. Ни в глазах, ни в лице не было раздражения, а лишь желание поиграть. Вывести на эмоции эту безэмоциональную мордашку. — Занят? — повторил он, как бы лениво. — Это в смысле будешь писать в своем блокнотике? Или снова не сможешь заснуть? - в голосе скользнула легкая насмешка, и сдержанные смешки. Сы Ин промолчал. Ответить значило дать повод, а Сон Джэ именно этого и добивался, скорее всего. Он не смотрел на него, все также сдержанно сидя на кровати. Сон Джэ усмехнулся краем рта, но ничего не сказал. Встал и медленно прошёл к двери. Он не обернулся, когда сказал пару слов напоследок. Его лицо осталось повернуто к двери, но угол губ всё ещё оставался приподнят. И эта полуулыбка — не особо доброжелательная оставалась на месте, когда он сказал: — Всё равно ещё зайду. Думаю, мне дверь всегда оставляют открытой. Свидимся. И вышел, ребячески помахав рукой в знак временного прощания. Кухня общежития встретила Сы Ина резким запахом кофе, неубранным столом и щёлканьем ложек по стеклу. Пахло чужими разговорами, чужими мыслями. Он не хотел быть здесь. Слишком большое пространство. У окна, курясь сигаретой в чашке, сидел Юн Ву.  Юн Ву был из тех людей, о которых говорят:  «он тут всегда был, просто ты никогда его не замечал» Ни громкий, ни навязчивый — больше всего он походил на мебель, которая кажется новой, хотя стоит в комнате уже третий год. Но при этом в нём было что-то упрямо живое. Такая тихая, незаметная теплота, которая держалась в людях, не требующих внимания. Пацан был среднего роста, с небрежно остриженной чёлкой, которая постоянно лезла в глаза. И толстоватыми пальцами, вечно испачканными в ручке или кофейной гущи. Резких черт у него не было — ни в лице, ни в поведении. Всё будто скруглённое, потушенное. А кожа светлая, с красноватым налётом недосыпа. Под глазами — полупрозрачные синяки, как тени от очков, которых нет. А еще ссадины. Много ссадин. Юн Ву никогда не носил вещей, что обнажали бы вид на его тело. Сы Ин никогда не обращал на этого парня внимание, лишь знал, что тот является его одногруппником и жителем их общежития.  — Слышь, Сы Ин, — голос Юн Ву прозвучал как-то неуверенно. — У тебя... Всё норм? Сы Ин остановился, не зная как отреагировать на внезапный интерес к своей персоне. — Почему спрашиваешь? — Да ты в последнее время, еще хуже чем обычно. Ходишь как под водой, - Юн Ву чуть помолчал, а потом будто одумался и продолжил, — Если что, ничего такого я не имею в виду. Просто вдруг что-то стряслось.  Пауза. — Может, просто вымотался, — ответил Сы Ин выдыхая. Ничего серьезного, простой вопрос о самочувствии. Значит все хорошо, — Сессия скоро. Он налил себе воды, сделав жадный глоток. Во рту — сухо, будто глотал вату. Юн Ву приподнял бровь и хмыкнул про себя. А вот оно что. Сессия. Ну конечно. Именно в этот момент в кухню вошёл Сон Джэ. Сы Ин почувствовал его, прежде чем услышал. Холодный сквозняк между лопатками. Тень, ещё не отбрасывающая звук. — Вот ты где, — сказал он, будто радовался. Сон Джэ улыбался — так, как умеют только те, кто привык получать от других именно то, что хочет, и всегда выходит победителем. Он подошёл ближе, бесцеремонно врываясь в личное пространство Ёна. Не то, чтобы его это волновало. Хватая чашку, что стояла чуть поодаль от стакана с водой, он с каким-то безразличием, понюхал её и поморщился, как если бы это был не напиток, а чья-то моча. — Фу. Отвратительный запах, кто делает такое дерьмо? Он даже не смотрел на Юн Ву, но тот отвёл глаза, как щенок. Улыбка его поблёкла, сползла куда-то в сторону. Он почувствовал себя школьником, которого выставили на показ за плохую работу. Хотя ещё секунду назад это была просто чашка кофе. Сы Ин молча наблюдал за ними, не имея никакого желания вставлять свои пять копеек. Внутри и так все сжималось, но он не показывал. — Сегодня заходи, как и договорились, — сказал Сон Джэ, уже направляясь к выходу. — Я тебя обыграю, а потом сделаю вкусный кофе, а не эту похлебку.  С этими словами он ушел, негромко хлопнув дверью.  Юн Ву встал, пробормотал что-то о паре и шустро удалился, будто за ним кто-то гнался. Сы Ин остался один. Только чашка в руке, и гул в ушах. Он поставил ее, но не стал пить. Глаза зацепились за что-то странное — на белой плитке возле плиты была надпись. Сначала он подумал, что это грязь или царапина, но потом подошёл ближе. Черной ручкой, едва видно — было выведено его имя. «Сы Ин» Ниже — косая, будто нарочито небрежная стрелка. Указывающая вниз. Вниз — куда? Кто это сделал? Ён долго стоял, не двигаясь. Пока чайник не вскипел и не зашипел так, будто кричал от боли. Этот звук словно вывел из долгого транса.  Кухню закрывают на ночь. В общежитии не принято оставлять надписи. Никто бы не стал — разве что… Разве что специально для него. Он хотел бы сказать себе, что это шутка. Что это совпадение. Но слишком долго себя обманывать являлось не лучшим вариантом. Сухо бы не похвалил за такое.  Если думать логически и проанализировать все события за последнее время, можно придти к мысли о том — что он стал центром чьей то одержимости.  Но боже упаси, что за бред? С какого такого периода Сы Ин стал настолько заметен? Выкидывая этот вариант в изображаемую мусорку, парень рассматривал и другие варианты развития.  Он провёл пальцем по надписи. Чернила чуть размазались. Свежая. Значит, кто-то сделал это совсем недавно. И делал это зная, что он увидит. Сердце билось слишком громко. Никем не тронутый кофе горчил в воздухе. Не долго думая, он развернулся и вышел, даже не глядя назад. Сы Ин знал — что если задержится хоть на секунду, то начнёт искать, куда указывает стрелка. Но почему-то резко остановился у выхода из помещения, и неторопливо на пятках развернулся обратно.  Плевать, что логика молчала, как будто обиженная. Плевать, что всё нутро говорило: «Не трогай» Он встал у той старой плитки, залитой жиром и пожелтевшей от времени. Кафель над ней был в брызгах, в трещинах, с тёмными подтеками в швах. Когда-то белый, теперь он напоминал серую корку хлеба, забытую под батареей. «Сы Ин» И стрелка вниз. Больше ничего.  Он медленно присел на корточки, и стал искать что-то, шаркая по полу. Главное, чтобы никто не застукал в таком виде. Под всем этим виднелась щель между плиткой и столешницей, замазка, и капли чего-то засохшего. Но… если приглядеться, то стрелка указывала даже не на саму плитку. А на узкий просвет между кафелем и стеной.  Пахло железом, пылью и чем-то чуть сладковатым — тошнотворным. Пальцы инстинктивно сжались. Но он всё равно потянулся в эту маленькую дырочку. В самом углу, почти под самым кафелем, уткнувшись в стену, лежал сложенный лист бумаги. Сы Ин подцепил его ногтем и вытащил. Бумага была влажной по краям, как будто пролежала тут не день и не два. Но это обманчивое впечатление. Старая, жёлтая, в разводах. Края уже стали расползаться. Хорошо хоть плесенью не покрылась. Сы Ин вытащил его аккуратно, как будто боялся, что этот лист внезапно растворится в руках, будто очередная иллюзия.  Почерк был неразборчивым и достаточно ломаным, но явно отличался от той записки, что лежала перед входом в его комнату. Первое слово было написано очень четко, и знакомо, ведь им являлось имя.  Юн Ву. « Он не должен узнать… смотрит когда сплю…помоги мне» И дальше — выцветшие строки, будто написанные в спешке, с давлением, от которого ручка прорывала бумагу. И всё это — на обратной стороне старого листа лекции по физике. Сы Ин почувствовал, как кожа покрывается холодной липкостью, будто воздух в кухне стал масляным. Он резко поднялся, и отшатнулся от плиты, едва не опрокинув стул. Юн Ву. Он ведь видел его утром. Тот вел себя как и обычно, вроде как. Он улыбался. Не то, чтобы Сы Ину было до него дело. На самом деле, ему и вправду наплевать. Но тот факт, что теперь это казалось прощальным утром одногруппника. А еще интересное связующее, как вообще Сы Ин к этому причастен? Почему он решил попросить о помощи именно его?  Это все казалось просто разыгравшейся фантазией перед ним. Как большая игра, которую кто-то затеял.  Забивать голову такими глупостями мало хотелось, и Ён поспешно покинул кухню, захватив с собой этот дряхлый лист.    Он шел по коридору, не глядя по сторонам, не замечая ни полутемных углов, ни тихого шума из соседних комнат. Листок в кармане хрустел, как сухой лист, и будто с каждым шагом становился тяжелее. Не физически, а морально.  Ощущение, что этот клочок бумаги смотрит на него изнутри, не исчезло. Сы Ин сжал его через ткань. Рука дрогнула. Бумага показалась ему слишком хрупкой и он незамедлительно ослабил пальцы. Не из страха порвать — скорее из странного, почти суеверного чувства, что тронешь лишний раз и будет хуже. Он не верил в такие бредовые вещи. Но всё равно не отпускало ощущение, что бумажка внутри знает о нём больше, чем он сам. Почему я? Он действительно не обращал внимание на Юн Ву. Да, тот был вежлив. Иногда подсовывал ему шоколадку на экзамене. Иногда — говорил что-то вроде: «Не забудь поесть, а то опять сдохнешь за книгами» Это было скорее фоном, чем чем-то важным. Нормальное человеческое поведение. Сы Ин к такому давно потерял привычку. Слишком нормальное — значит, потенциально опасное. Значит, человек что-то хочет. Но теперь… Теперь это имя было на клочке бумаги, написано как последнее слово, как надежда. Помоги мне — Чушь, — выдохнул он сквозь зубы, с раздражением. Глупости. Всё это глупости. Какой-то нелепый розыгрыш. Или чей-то бред сумасшедшего. А не его ли?  В голове пронесся эхом отдающийся голос:  «Услышь меня»  Оно на репите повторялось снова и снова. Где он мог его слышать? Он вдруг подумал о Сухо. Не хотел, но подумал. Эта его манера говорить вполголоса, будто между строк. Постоянно что-то недоговаривать, как будто всё, что по-настоящему важно, должно быть не произнесено, а угадано. Может, это оттуда? Может, голос остался где-то из воспоминаний как осадок? Чертовы грызуны снова начали ползать по телу, скребя своими мягкими когтистыми лапами кожу.  Рука Сы Ина потянулась к ноге, принимаясь раздражительно чесать ее. Он стоял по середине коридора, уже не особо заботясь о том, что кто его увидит.  Размышления от Ан Сухо вернулись к странному соседу. Может Сон Джэ действительно просто странный — слишком пристальный, слишком наблюдательный, слишком «рядом» Но если всё это бред... Почему сердце бьется так, будто мне выдали роль в чужом спектакле, но забыли дать сценарий? Ён свернул к лестнице, шаги резкие, почти злые. Нужно идти в комнату и немедленно выкинуть этот лист бумаги. А еще не забыть стереть имя с плитки.  И именно в этот момент — — О, — раздался голос снизу. Не громкий. Не неожиданно пугающий. Сон Джэ поднимался по лестнице, как и всегда — спокойно, не глядя на ступени. Он никогда не смотрел под ноги. Он смотрел только на людей, со взглядом, таки прямо и говорящим: Ты не более чем мусор, ублюдок.  — А я как раз к тебе, — сказал он с лёгкой улыбкой, будто они встречаются каждый вечер. В правой руке пакет с чем то непонятным, а в левой молочный напиток.  — Клубничный. Как ты любишь, правда?  Сы Ин не успел ответить. — Ты в порядке? — голос прозвучал мягко. Тихо. Даже заботливо. Он чуть наклонил голову, вглядываясь. — Выглядишь так, будто увидел призрака. Сы Ин открыл рот. Хотел сказать: всё нормально, но мы слишком часто пересекаемся и ты успел мне надоесть. Свали нахрен. Это вертелось на языке, чесалось где-то в груди — раздражение, усталость, злость. Но вместо этого он сказал: — Пойдём. И сам не понял, зачем. Слово вылетело до того, как он успел его осознать. Как будто организм сработал на опережение — заглушить, отвлечь, выйти из этого состояния хоть как-то. Чтобы не стоять тут, не слышать этот голос, не чувствовать, как бумага в кармане будто шевелится от собственного веса. На лице Сон Джэ всего на секунду отразилось удивление, вскоре сменившись победным удовлетворением. Он указал рукой на свою комнату, и ненавязчиво коснулся локтя Ёна.  — Что ж, пойдем! В личной комнатушке Кым Сон Джэ было довольно таки уютно на первый взгляд. Все те же разбросанные вещи, и запах — металический, напоминающий кровь, но Сы Ин предпочел его сравнить с запахом воздуха после дождя и проводами на столе, что наверняка окисляются, вот и воняет.  Стол был завален — провода, тетради с надписями на полях, жесткий диск с открытым корпусом, несколько клавиш от клавиатуры, не понятно зачем, но выломанных. Монитор — огромный, почти гудящий, на экране висело что-то — либо игра, либо код, либо пустой чёрный фон с мигающей строкой. Сы Ин не стал вглядываться. А на подоконнике — кружка с высохшими разводами кофе и нож с отбитым лезвием. На кровати — плед, сброшенный в спешке, будто кто-то проснулся и забыл, где находится. Но при всем своем беспорядке, комната не казалась хаотичной. Скорее, намеренно подстроенный беспорядок.  Как сцена преступления, которую потом решили немного … Приукрасить? Чтобы выглядело не сильно палевно и интереснее.  — Не смотри так, — вдруг сказал Сон Джэ с ухмылкой, заметив его взгляд. — Это творческий беспорядок. Тем более, я не занимаюсь такой фигней, как уборка.  Сы Ин промолчал. Потому что в этом беспорядке не было жизни. Были следы жизни. Как будто кто-то долго играл в то, что он обычный студент. Сон Джэ подошел ко столу, ловкими движениями наводя порядок. Он расчистил весь мусор, и поставил угощения для своего гостя. Также, не спрашивая, решил заварить для него кофе.  Сы Ин так и остался стоять столбом, не зная куда себя деть. Все же, нормы приличия не позволяли сесть куда то без спроса. Та и садиться не особо хотелось. Тревога стала постепенно отпускать, хотя он все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Крысы наконец-то смогли его покинуть ненадолго. Войдя в эту комнату вместе с Сы Ином, они разбежались в страхе по углам. С одной стороны это было странно, с другой очень даже неплохо.  Сон Джэ взял все необходимое для приготовления бодрящего напитка удалился из комнаты, бросив Ёну напоследок:  — Располагайся и не стесняйся, я скоро приду.  Сы Ин остался стоять в тишине, чувствуя, как воздух стал плотнее. Он машинально дёрнул ручку. Заперто. Не на щеколду, а на внешний замок. Зачем он запер дверь? Ни угрозы, ни просьбы — просто замкнул, как клетку, будто это обычное дело. Как будто Сы Ин должен быть здесь. И остаться здесь. Он сел на край кровати. Двигался крайне неуверенно, стараясь не касаться лишнего. Помещение было обжитым, но неуютным. Обратив внимание на интерьер, он присмотрелся к одежде. На какой то из футболок, лежащей в куче хламья на стуле, было пятно коричнево-бордового цвета.  Пятно, хоть и засохшее, не вписывалось в общую картину небрежности. Оно было намеренно тёмным, плотным, как мазок кисти по холсту. Он не дотронулся. Просто наклонился ближе, пристально всматриваясь.  Запаха не было. Или он просто отказывался его чувствовать. «Краска. Это точно краска. Может, Сон Джэ рисует. Или же пролил что-то…» Мысли лезли в голову с рвением спасателей, ищущих зацепку. Но чем больше он смотрел, тем сильнее становилось тяжёлое и вязкое ощущение, что это вовсе не краска. — Что, нашёл что-то интересное? — раздалось вдруг у двери. Сон Джэ поджал губы, словив себе привычную смешинку, и залился тихим смехом.  Сы Ин даже не шелохнулся. Какое-то внутреннее чутье уже знало, что этот парень окажется сзади. В левой руке у него была кружка — парящая с крепким черным кофе, в правой — сигарета.  Кым уселся на койку, предварительно поставив кружку на стол. Спокойно откинувшись назад, он вальяжно закинул ногу на ногу и закурил. Он все также не сводил взгляда с Сы Ина. Дым поднялся неторопливой спиралью и коснулся потолка — будто пытался вычерчивать на нём свои знаки. Ён успел разгрызть губы в кровь, подавляя в себе желание разодрать корки полностью. Отдирать их само удовольствие. Но вместо этого он упился своим по щенячьи жалким взглядом в человека напротив и ожидал дальнейшего развития событий.  Хотелось сбежать отсюда подальше.  Сон Джэ все никак не мог перестать улыбаться.  — Не смотри на меня таким взглядом, глаза выдавить хочется, – ответил он, расставив ноги шире, — угощайся кофе.  Указательным жестом, он побудил Сы Ина взять кружку с напитком.  Тот медленно протянул руку, как будто та вдруг стала чуточку тяжелее. Взяв кружку, он ощутил её тепло — резкое, чужое, как чужая куртка на плечах в середине лета. И не пил, слишком опасно. Просто держал не отводя глаз. — Я не хочу пить, — сказал он наконец. Голос был тихий, но с какой-то подспудной колючестью, будто каждое слово оставляло мелкие порезы в воздухе. Сон Джэ прищурился. Его зрачки блеснули в сигаретном полумраке — слишком хищно, чтобы быть случайным взглядом. — А ты всё-таки упрямый,  — проговорил он, словно тянул за ниточку. — Мне это нравится. Он медленно выдохнул дым — прямо в лицо Сы Ина, будто проверяя, моргнёт ли тот, закашляется ли, отведёт ли взгляд. Но Ён сидел неподвижно. Как оловянный солдатик, которому приказали стоять. — Зачем ты меня позвал? — спросил он, наконец решившись. Кружка в его руках была всё ещё полной. Он так и не сделал ни глотка. Сон Джэ не ответил сразу. Он будто смаковал сам факт вопроса — медленно, как затяжку. Затих на жалких пару секунд. На мгновение показалось, что он утратил интерес — взгляд стал стеклянным, дыхание ровным, как у спящего. Но затем он заговорил. Голос был тише, но странно твёрд. — Просто захотелось. Нужно заводить новые знакомства, правда ведь, Ён Сы Ин?  Он привстал, и откинул сигарету в кружку, где та с шипением утонула. Подошёл ближе. Наклонился немного вперёд — не угрожающе, нет, скорее бы из любопытства. Изучающе. Но в этом движении было что-то слишком привычное. Как будто он уже не раз стоял так рядом. Знал расстояние до лица, знал, как будет пахнуть кожа. Не было в нём ни стеснения, ни неловкости. Сы Ин поймал себя на мысли, что ему неуютно. Не из-за близости. Из-за того, как естественно всё это выглядело для него. — Что ж, ладно, поиграем? Или чем-нибудь другим займемся?  Сон Джэ многозначительно ухмыльнулся, легким движением подхватывая подбородок Ёна. Он наклонился над ним сверху, заставляя Сы Ина чуть пятится назад.  — Что ты имеешь в виду?  Ён моргнул. Один раз — как будто на миг вернулся в реальность. Потом — снова провал. В глазах стояли картинки, будто заляпанные стеклянной плёнкой. Затуманенный силуэт. Кровать. Капельница. Тишина в палате. Лицо Сухо. « Ты ведь обещал не оставлять меня одного, помнишь?» — голос, такой родной, как будто изнутри черепа. Или из стены. Он сам уже не знал, откуда оно. Так не вовремя. — Не трогай меня, — тихо, почти шепотом. Пальцы Сон Джэ, державшие его за подбородок, замирают — но не отпускают. Он словно изучает каждый миллиметр кожи, как коллекционер — ценную находку. — Ты дрожишь, как щенок. Это возбуждает. Сы Ин почувствовал, как его тело напрягается. У него сжалось горло, но всё равно не мог заставить себя двигаться. Тело словно приковало к месту. Вдруг он резко встал, почти ударив локтем в стол. Кружка с кофе едва не перевернулась, но он успел подхватить её, сжимая так сильно, что пальцы забились в её форму. — Почему ты запер дверь? - выпалил Ён, не сдержавшись. Он ощущал, как внутри всё скручивает от тревоги, но не мог понять, почему именно этот вопрос сейчас вырвался. Он сам не знал, что имел в виду. Сон Джэ, не реагируя на вопрос, отступил на шаг. Он медленно подошёл к окну, словно размышляя о чём-то важном, принявшись закрывать шторы. Позже, вставил в розетку блок от лед-ленты, и включил фиолетовую подсветку, свет прошелся по стенам, как пятно крови в ультрафиолете. Комната в разы изменилась. Всё стало искажённым, как в аквариуме: цвета — ненастоящие, тени — липкие. Кожа Сон Джэ в этом освещении казалась чужой, почти полупрозрачной. — Потому что так уютнее, не думаешь?- сказал он, его голос звучал мягко, но с какой-то пронзающей отстранённостью. Сон Джэ медленно развернулся, не спеша, словно в его движениях было какое-то спокойное наслаждение процессом. Он поднял глаза и посмотрел на Сы Ина — взгляд снизу вверх, почти как у хищника, оценивающего свою добычу. Словно проверял, насколько тот способен выдержать этот момент, насколько глубоко он войдет в его мир. Ён всё ещё стоял, сжимая кружку. Тепло уже ушло, теперь она была просто тяжёлая. Как камень. Пальцы побелели от напряжения. — У тебя странный способ звать гостей, - проговорил он, едва слышно, словно это слово не имело смысла, а было просто механизмом для того, чтобы продолжить этот разговор. — Ты странный гость, — ответил Сон Джэ, его голос был сухим, но в нём звучала какая-то странная уверенность. — Другие бы уже попытались уйти. — Я не другие, — холодно бросил Сы Ин, но сам почувствовал, как слова звучат пусто, как эхом в пустом пространстве. Кым снова засмеялся, но теперь без радости. Смех этот был пустым, как эхо в заброшенном здании. — Вот именно. Он подошёл к кровати, сел и снова посмотрел в монитор. Тот по-прежнему светился, отражая лицо Сон Джэ, разбивая его на пиксели. Несовершенные. Рваные. — Садись. Давай попробуем сыграть. Вдруг ты не только странный, но и умом выдался. Сы Ин замер на секунду. Страх и неуверенность пересекались в его голове, но он шагнул вперёд. Задержался, словно пытаясь найти место для себя в этом пространстве. Затем сел на край кровати — подальше от Сон Джэ, но достаточно близко, чтобы всё видеть, не потерять фокус. Игра началась без лишних слов. Каждое движение Сы Ина было выверенным, но с некой напряжённой агрессией, как если бы он проверял не столько игру, сколько самого себя — готов ли к следующему шагу. Сон Джэ молчал. Его дыхание стало тише, а лицо отрешённым. Впервые за вечер он выглядел так, будто на мгновение забыл, кто он. Зачем. Ради чего вообще всё это. Тишина. Только щелчки мыши и приглушённый шум блока питания. Он снова хмыкнул, подавив в себе придурковатые смешки. Стало вдруг весело.  — Чёрт, а ты хорош. Научи меня так играть, а?  Сон Джэ с ухмылкой придвинулся к нему ближе, и его плече слегка коснулось плеча Сы Ина. Другой дернулся, отодвигаясь подальше.  Конечно, Сон Джэ умел прекрасно справляться с онлайн-играми, потому что попросту когда скучно, занимал ими свободное время. Но возможность похвалить своего соседа не мог упустить.  — Зачем? Я думаю ты и сам все умеешь.  Улыбка на лице соседа спала, и он притворяясь стал изображать обиженное лицо.  Сы Ин не понимал такого ребячества, и вдруг по черепной коробке пронесся эхом чей-то отклик:  « Услышь меня»   Голоса стали раздаваться все громче и громче, настойчивее и настойчивее. Было очень сложно держать себя в руках, и не разбить башку об ближайшую твердую поверхность.  — Эй у тебя все норм? - произнес Сон Джэ, вглядываясь в бледную мордашку Ёна. Глаза Сы Ина стали вмиг стеклянными, будто коснувшись их можно было разбить, — Ебать, так ты еще и шизик.  Ён не ответил. Он просто смотрел на точку на стене — мимо, сквозь, будто пытался убежать глазами. Пальцы вцепились в кружку так, что побелели костяшки. Голоса снова накатывали, искажённые, будто доносились через вентиляцию. Сон Джэ усмехнулся, но в этой усмешке не осталось былого веселья. Возможно, забота, возможно презрение. — Эй. Я с тобой разговариваю, шизик, — процедил он, чуть приподняв подбородок Сы Ина. Жест был не ласковым, больше как у бойца, проверяющего, сможет ли жертва стоять на ногах. Ён вздрогнул впервые за вечер по-настоящему. Не из страха, а из злости, и сдерживаемого желания разбить тому лицо. Но он не пошевелился. Только челюсть напряглась. — Тебе не нравится, когда к тебе лезут? — Сон Джэ склонил голову, словно дразня, — А, и еще хотел спросить, ты когда-нибудь избивал кого-то до смерти? К чему вообще он задал этот вопрос? Сы Ин молчал. Веки дрогнули. В голове — звон. Как будто что-то внутри вот-вот хрустнёт. Сон Джэ скалится. Он знает, на что давит. Он чувствует это напряжение в воздухе, как запах перед грозой. И не отступает. Он встаёт ближе, почти вплотную, и резко ударяет кулаком в стену рядом с головой Сы Ина. Глухой звук, крошки шпаклёвки. Ему плевать на боль. — Давай, Сы Ин. Въеби мне. Сделай что-нибудь. Ты же хочешь. Я вижу. Он смотрит прямо в глаза. Лоб в лоб. И на его лице — ничего, кроме голого, распалённого нетерпения. — Или ты теперь стал трусом? Сы Ин не двигается. В глазах — не ярость, а тошнота. Как будто внутри всё вывернулось. Он медленно выдыхает. — Уйди с глаз моих. Он отпускает его, и резким шагом отшатывается назад. Как будто ждал, что сейчас в него полетит кулак. Но ничего не происходит. Сы Ин просто стоит. И сжимает кулаки так, что ногти врезаются в ладони. Из носа пошла тонкая струйка крови — он даже не заметил, как начал дышать слишком тяжело. Сон Джэ смотрит на него. Долго. А потом шепчет — почти вкрадчиво, но всё ещё зло: — Не бойся, ты всё равно сорвёшься. Может, не сегодня. Но скоро. И я буду рядом. Сы Ин стоял посреди комнаты, будто приклеенный к полу. Футболка всё ещё смята от чужих рук, ногти врезались в ладони. Он разжал пальцы — кровь, мелкие полумесяцы на коже. Даже не почувствовал боли. Всё тело гудело. Нет, не от страха. От ярости. От желания. «Ты хочешь его убить.» «Ты должен был это сделать. Пока он близко. Пока он уязвим.» «Беги. Немедленно. Уйди. Сейчас.» Голоса не были громкими. Но они были настойчивыми, как капля, падающая на одно и то же место. Он зажал уши руками, присел, уткнулся лбом в колени. Воздух — густой, будто сироп. Каждый вдох — как через вату. «Ты дал себе слово. Не драться. Никогда. Не быть, как они. Не быть, как он...» Но слова теряли смысл. Они тонули в голосах, которые требовали бежать, прятаться, исчезнуть. Они тянули его в сторону двери, к окну, к выходу.