Лоскутные мечты

Воздух фабрики был густым от пыли и запаха химикатов. Юнги щурился, разбирая рулон за рулоном, — мачеха велела переписать бракованные партии ткани в отдельный журнал. Красные цифры на ярлыках сливались в кровавые пятна. Голова Юнги пульсировала тупой болью. Он прижал ладонь к виску, стараясь не морщиться. Эта мигрень преследовала его с тех пор, как мачеха вчера за ужином в очередной об идеальном бывшем омеги. —Эй, Юнги ! Там парень спрашивал про брак . —толкнул его локтем Хосок указывая на угол цеха - отдашь? Юнги кивнул. К нему направился мужчина в заляпанной краской куртке. Высокий, с грубоватыми руками, он разглядывал ткань с любопытством, а его феромоны — древесные, с горчинкой дыма — обволакивали Юнги, как плед. Он невольно вдохнул глубже, забывшись на секунду. Так пахли книги в детской библиотеке, куда он убегал от мачехиных упрёков. Юнги невольно вдохнул глубже, тут же устыдившись себя.: — Это всё? Для поделок сойдёт? — Берите, — Юнги протянул ящик с лоскутами , стараясь не смотреть в глаза незнакомцу. Тот взял ткань, случайно коснувшись его пальцев. Запах древесины усилился, смешавшись с ароматом марокканской мяты от леденцов. Юнги отпрянул, будто обжёгся. — Извините, я... мне надо проверить склад. — Я , Пак Чимин . Ремонтник — он сунул в руку Юнги коробку леденцов — Ты сегодня бледный. У вас тут пылно , это от кашля . Не перетрудись. Юнги судорожно сунул конфеты в карман, голос мачехи заставил обернуться и уйти обратно в глубь склада , перед этим сказав короткое спасибо. Альфа выглядел довольно симпатично, это заставило омегу смутиться .Сердце колотилось не только от страха — эти феромоны не давали собраться с мыслями. «Альфы не бывают такими… такими мягкими», телефон завибрировал оповещая о скором начале занятий в университете, которые Юнги в тайне посещал , уж больно не нравилось всепоглощающий контроль со стороны старшей омеги . Раздевалка встретила его запахом затхлости. Юнги прислонился к стеллажу, закрыв глаза. В тишине боль отступала. Он открыл шкафчик , достал заявление на увольнение. «Подать до конца месяца» — напоминал себе. — Опять пялишься на эту бумажку?— Хосок, стоя в дверях, щурился с усмешкой, держа в руках недоеденный с обеда сэндвич — Ты уже четвёртый месяц «увольняешься». Может, хватит ныть и сделаешь это ? Или мечтаешь, что мамочка-бригадирша сама его подпишет? Не смеши. Юнги притворно закатил глаза, пряча заявление в шкафчик . Его губы дрогнули в сдерживаемой улыбке: — А ты до сих пор жуёшь тот же сэндвич? Уже плесенью пахнет. Дай угадаю: сестра опять заставила экономить на обедах, чтобы ты не спустил всё на краску для своих «секретных проектов»? Хосок фыркнул, откусывая кусок с преувеличенным аппетитом: — Это называется «ферментированный деликатес». И да, я гений многоразового питания. А ты… — он ткнул пальцем в рюкзак, откуда торчал угол учебника, — всё ещё прячешь контрабанду под «йогой для чайников»? — Лучше чайник, чем твои носки с дырками в раздевалке, — Юнги толкнул его плечом, пробираясь к выходу. — Кстати, Ари из цеха спрашивала, кто там рисует сердечки на бракованной ткани. Говорит, похоже на твой почерк. Хосок покраснел, чуть не выронив еду: — Эй, это же арт-проект! И… она правда спросила? — Может быть. — Юнги приоткрыл дверь, подмигнув. — Но если не уволюсь к пятнице, расскажу ей, что ты в детстве боялся бабочек . — Ты не смеешь! — Хосок засмеялся, швыряя в него бумажкой от сэндвича. — Ладно, беги на свои пары, ботаник. И не забудь про мой рамен в долг! Юнги вышел, пряча улыбку в воротник. Давние шутки о фобии Хосока всегда работали. В кармане позвякивал леденец от Чимина. После двух пар подряд и смены на фабрике желудок сводило от голода . Он свернул в тихий двор, где из уже через 5 минут придержал дверь магазина, пропуская старушку с тележкой. Он потянулся за банкой рамена со второй полки, когда знакомый древесный запах заставил обернуться. — Рамен с говядиной лучше, — Чимин стоял у полки, держа банку. В его волосах блестели золотистые опилки, а на шее болталась цепочка с деревянной ласточкой. — Хотя «Куриный суп» тоже вариант… если любишь жить скучно. Юнги потянулся к полке, но рука дрогнула. «Минсок тоже начинал с шуток», — промелькнуло в голове. Тот приносил «куриный бульон для нежных омег» перед тем, как требовать… Юнги сглотнул, машинально поправив рюкзак. Лямка соскользнула, и угол учебника «Возрастная психология» высунулся наружу. Чимин проследил за его взглядом, но промолчал. — Я... я не люблю острое, — выдавил Юнги, хватая первую попавшуюся банку. — хороший выбор, — Чимин кивнул к кассе, где продавщица яростно стучала по заклинившему кассовому аппарату. — Заплачу за тебя. Взамен расскажешь, почему студент педфака пахнет текстильной фабрикой. Юнги замёр у холодильника с напитками. В стеклянной дверце отражалось его перекошенное лицо. Как он узнал? Чимин, будто читая мысли, ткнул пальцем в рюкзак: — Твой учебник выглядывает, как испуганный первокурсник после экзамена. — Он достал кошелёк. — Не волнуйся, я не стукач. Сам подрабатывал , когда учился на архитектора. Они сели за липкий столик у окна. Чимин аккуратно вытер ложку краем футболки, протягивая её Юнги: — Так почему фабрика? Романтика заводских цехов или...Между ними висела паутина неловкости, сотканная из пара рамена и неозвученных вопросов. Чимин разминал лапшу карандашом, оставляя на бумаге следы графита, похожие на тайные послания. Юнги следил, как капли бульона падают на стол, образуя созвездия на липкой поверхности. Где-то за спиной звякнул колокольчик на двери, впустив порыв ветра с улицы. Он принёс запах осенних листьев и бензина Юнги позволил себе на мгновение засмотреться на сосредоточеного альфу , в его волосах, чёрных как смоль, поблёскивали золотистые опилки, будто кто-то рассыпал по ним звёзды. Когда он наклонялся, чтобы поднять упавшую ложку, Юнги заметил на его шее тонкую цепочку с крошечной деревянной ласточкой. Она качалась в такт его движениям, словно пыталась взлететь. — Мачеха устроила , — перебил Юнги, сдирая этикетку с банки. Горячий пар обжёг пальцы. Чимин засмеялся, размешивая лапшу . Его феромоны пахли теперь бергамотом — смесь азарта и ностальгии. — Моя тайна в обмен на твою: я три года скрывал от отца, что бросил архитектуру ради ремонта скрипучих полов. — Ты удивительный. — Что ? — немного не поняв такую неожиданную смену диалога Юнги вопросительно посмотрел на альфу , где-то внутри зародилось хлиткое чувство спокойствия и надежды, что он станет для него союзником. У Юнги промелькнула мысль , что впервые за год ему так легко удавалось завести разговор с альфой .Юнги почувствовал, как по щекам текут слёзы. Юнги приоткрыл дверь, стараясь не скрипнуть. В прихожей пахло лавандовым освежителем . Его рука непроизвольно потянулась к запястью, где под рубашкой скрывался сине-жёлтый синяк. "Всего две недели, и следа не останется", — врал он себе, вспоминая хриплый голос бывшего : "Научись слушаться — не придётся прятаться". Они познакомились на дне рождения мачехи. Минсок — альфа с безупречной репутацией, владелец сети химчисток — преподнёс ему белые розы. "Настоящий джентльмен!" — шептались гости. Но уже через месяц "джентльмен" ломал его телефон, крича, что "омегам не нужны друзья", а после — давил лицо в подушку, если Юнги плакал от боли. Юнги опоздал. Мачеха стояла на кухне, резала овощи — Ты слишком сегодня поздно вернулся с йоги, — нож в руке мачехи блеснул, разрезая тишину — Или эти растяжки важнее семьи? Он молчал, глядя на часы. 20:15. Братья уже должны быть здесь. — Минсок звонил,— мачеха бросила в раковину морковь. — Говорит, скучает. А ты… — Я не вернусь к нему,— выдохнул Юнги. Нож завис в воздухе. Чонгук, появившийся в дверях, поспешно вмешался: — Мама, мы приехали ! Тэхён, закатив глаза, протянул Юнги пакет: — Книги. Для… йоги. Позже, в своей комнате, Юнги развернул леденец от Чимина. Горьковатый вкус карамели смешался со слезами. Он открыл ноутбук, набирая запрос: «Как подать заявление на увольнение, если ваш босс — ваша мать»*, — и тут же стёр историю.