baby, mach weiter…

Ночь 2:39

Ночь обнимает город мягкой темнотой, небо усыпано звездами, которые слегка затягивало перистыми облаками. Под этим небом, на балконе, едва освещенном тусклым светом из зала, стоит мужчина. Альфа выдыхает тяжелый, густой дым сигареты, с горьковатым ароматом табака и примесью чего-то терпкого, возможно, мяты с темным шоколадом, он клубится вокруг него, медленно поднимаясь к небосводу. Оранжевый огонек на конце сигареты вспыхивает с каждой затяжкой, отбрасывая пляшущие тени на его лицо. Мужчина молчит, задумчиво глядя на белые огни в небе, раскинувшийся внизу. Дым, смешиваясь с прохладным ночным воздухом, несет в себе аромат одиночества и невысказанных мыслей. В тишине слышно только тихое потрескивание тлеющего табака и глухие удары его сердца. За спиной раздался громкий хлопок дверью. Из полумрака комнаты на балкон выходит другой мужчина. Он двигается бесшумно, но быстро, словно тень, и останавливается рядом. Окурок сигареты, описав короткую дугу, падает вниз, растворяясь в темноте. Мужчина на балконе даже не смотрит ему вслед. Его взгляд по-прежнему прикован к белым огням в небе. — Всё готово, мой Господин, — прозвучал низкий, чуть хрипловатый голос. — Можем действовать. В воздухе повисает напряжение, словно натянутая струна. Альфа медленно поворачивает голову, и в тусклом свете его глаза блестят. Он кивает, кратко и резко, словно перерубая невидимую нить сомнений. Дым от последней затяжки ещё висит в воздухе, как призрачное напоминание о завершившемся ожидании. Теперь наступает время действовать. — Хорошо, — следует, его голос хриплый от долгого молчания и сигаретного дыма. Он стряхивает невидимую пыль с рукава своего пиджака. — Давно пора, Хосок. Чон Хосок достает из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и, прикрывая его от ветра, развертывает. В свете, льющемся из комнаты, на мгновение мелькает схема, испещренная линиями и пометками. — Еще раз пройдемся по плану, Чонгук — говорит он, указывая пальцем на отдельные точки. — Группа А заходит с запада...и.. Его голос тихий, но уверенный, каждый звук четко прорезает ночную тишину. Чон Чонгук внимательно слушает, изредка задавая уточняющие вопросы. На балконе, подвешенном между небом и спящим городом, завершается подготовка к чему-то важному, чему-то, что вот-вот нарушит покой ночи. В воздухе чувствуется предвкушение и ледяное спокойствие перед бурей. __________________________________ Раннее утро, 4:57 Воздух в помещении был спертым и холодным. В углу комнаты, на единственном матрасе, лежал омега. На его теле, словно жуткие красные ручьи, виднелись неглубокие, некоторые запекшиеся порезы. Они тянулись в основном по рукам и шее, некоторые пересекались, образуя подобие рваной сетки. Раны были не сильно свежие, края багровые, местами кровоточили, какие-то уже начали подсыхать, покрываясь тонкой, блестящей пленкой. Кожа вокруг порезов покраснела и воспалилась. На нем, несмотря на обстоятельства, были стильные, даже в этой ситуации, дизайнерские кроссовки, лимитированная футболка с ярким принтом, и рваные джинсы, которые, судя по всему, стоили целое состояние. Мальчишка тяжело дышал, лицо не показывало боли, оно было бледное, с капельками пота на лбу. В его глазах читалось недоумение и некий страх. Несмотря на то, что раны не были глубокими, их количество создавало впечатление жестокого избиения. Даже не смотря на это, его запястья были туго затянуты пластиковыми стяжками. Он с вызовом смотрел на дверь, нервно постукивая по полу носком кроссовка. Омега все время поглядывал на себя, он явно заботился о своем внешнем виде, даже будучи в плену, и это раздражало его еще больше. Он привык к комфорту и роскоши, а не к этому убогому помещению и дешевому пластику на запястьях. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошли двое крепких мужчин в черных костюмах. — Вы за мной пришли, малыши? — с ухмылкой просипел омега, сплевывая слюну под ноги двум альфам, — Молчи, сука, имей уважение к старшим. — Рявкнул один из громил и пнул под руку парня. Они грубо подняли пленника с матраса и потащили по длинному коридору. Каждый шаг отдавался в его голове пульсирующей болью – ему явно досталось накануне. Наконец, они остановились перед массивной деревянной дверью. Один из охранников постучал, и низкий голос изнутри произнес: — Войдите. Охранники втолкнули омегу в комнату. В просторном кабинете, обставленном дорогой мебелью, за большим столом сидел Господин Чон Альмеро. Он поднял взгляд на пленника, его темные черные глаза, казалось, видели его насквозь. Пленник, несмотря на страх, выпрямил спину и постарался встретить взгляд господина Чона с тем же вызовом, что и раньше. Он был пленником, да, но пленником со вкусом.