Ночь создана для неё

- Мы будем с вами разговаривать. Нам нужно наговориться на целую жизнь вперёд. - Снова про больших птиц на тонких веточках? - Не хотите? Бесит? - Не хочу. - Про что хотите поговорить? Я могу о разном. Даже о серьезном. - Давайте поговорим о нас с вами. - Неожиданно. И что же вы хотите услышать о нас? - Правду. - Мария Генриховна, вы в моем доме, рядом со мной с бокалом крепкого виски со льдом. Какую ещё правду вы хотите узнать? Вы мне очень нравитесь. Я хочу вас поцеловать. Я хочу вас целовать каждый раз как вижу. Хочу прикасаться к вам. Хочу видеть вас чаще. Хочу знать о вас все: что вам нравится, что вы любите, что ненавидите, что презираете, что важно, а что не очень. Маша, я хочу быть с тобой. - Таня, я думаю о тебе каждую ночь. И не понимаю, что мне делать с этими мыслями. - Может, я все же поцелую тебя?! Татьяна подошла ближе, положила теплые ладони на щеки Марии Генриховны. Осторожно провела большим пальцем по скуле. Маша прикрыла глаза. Таня невесомо, почти незаметно коснулась губами уголка рта Марии. Прикоснулась вторым поцелуем к самим губам, ненадолго, нежно. Притянула машино лицо ближе и коснулась губами закрытых глаз. Неторопливо, словно желая наполнить ее душу теплом через эти прикосновения. Таня любовалась ее лицом: маленьким носиком, нежными губами, скулами, веснушками на коже. Третье прикосновение к губам было чувственное, не такое осторожное, настойчивое. В нем хотелось передать желание, голод, что собирался внутри все эти дни. Поцелуй перерастал в страсть, в неконтролируемое желание большего. Руки поползли по машиной талии, крепко ее вжимая в себя. Воздуха не хватало. Пьянило одно присутствие женщины, с которой хочется засыпать и просыпаться, делить кровать, быт и жизнь. Пальцы не верили, что ощущают ее плечи, шею, грудь. Верилось с трудом, что Маша хочет ее так же сильно, как и сама Таня. Но поцелуй разрывает Мария Генриховна, упираясь ладонями в плечи. Это отрезвляет. - Татьяна Викторовна, мне пора домой. - Оу, мы снова на вы. - Прости. Простите, я не хотела тебя обидеть. - Чего же ты хотела, Мария Генриховна? - Понять, что мне делать. - Поняли? И что же вы хотите делать? - Не знаю... Сейчас уйти. - Если вы сейчас уйдете, то это не решит вашу проблему. И вы это знаете. Вы хотите большего, как и я. Но боитесь чувствовать. Боитесь разрушить то, чего уже нет. - Таня, мне пора. - Уверены? - Да. - Хотите, я вас провожу? Мне не сложно. - Мне нужно время. - Понимаю. - Мне пора. Прости.

***

Мария Генриховна вышла на улицу в растерянных чувствах. С одной стороны, она хотела продолжения, поцелуев. Настойчивость Тани сбивала с толку. С другой стороны, ее останавливал страх. Что будет, если она перейдет эту черту? Ведь явно они друг другу не безразличны. Маша перестанет себя контролировать? Не захочет идти домой? Почему же так сладостно тянет внизу живота, что мысли сбиваются в кучу. Как же ее рациональное, разумное, логичное? Таня рядом с ней и все вокруг словно перестает существовать, исчезает, становится незначительным. Марии хочется поднять голову и выть на Луну. Бессилие опускается на ее хрупкие плечи. Что ей придумать? План побега от мужа каждый вечер? Или поставить точку во всем? В браке не было места для чувств, эмоций. Только должна. Быть завучем, быть женой, быть серьезной. Вопрос: кому должна? Обществу? Себе? И точно ли должна? Столько лет прятать эмоции, заталкивать их глубоко внутрь себя, чтобы споткнуться на таком простом и на таком необходимом ей чувстве. Она ведь и вправду влюбилась. Но как справится со всем этим, если ты сама была не готова к такому. Невозможно ничего проконтролировать, спрогнозировать. Как быть?

***

Маша открыла дверь ключом, вошла в квартиру и поняла, что ее никто не ждёт. Звенящая пустота наполняет комнату. Сбросила в прихожей песочного цвета пальто, кинула на тумбочку сумочку, достав из нее телефон. Пачка сигарет в руках. На плечи набросила кардиган. Привычная темнота ночи на балконе встречает ее россыпью звёздочек. Щелчок зажигалки, всплеск огня. И вот она снова может выдохнуть: страх, сомнения, боль, любовь - струйкой дыма в бесконечность темного неба. Признаться себе в том, что и сама хотела большего.