Ночь создана для неё

- Доброе утро, Мария Генриховна! - Таня? Доброе утро! - Кофе? Я помню: черный и без сахара. - С удовольствием выпью. - Сейчас сделаю. - Таня, почему я вчера осталась? - Было поздно, вы устали. Я предложила остаться. - Прости, я не хотела вот так возвращаться и тебе мешать. - Маша, не надо. Я все понимаю. Тебе хотелось поддержки. - Почему ты ко мне не приставала? - Ты ничего не решила. Зачем? Я хочу тебе помочь. Мне важно, чтобы ты была счастлива. - Я ведь вчера тебе так и не рассказала, что Араик мне изменяет. - Если ты знаешь об этом, то почему ты остаешься с ним? - Мне некуда больше идти. - Если хочешь, оставайся у меня. - Ты мне так предложение делаешь? - Если хотите, то могу сделать. - Таня, да ради бога. Я не прошу ничего. - Чего вы сами-то хотите? Быть с ним или без него? Или с кем-то ещё? - Или с кем-то ещё... - Может, вы позвоните этому человеку, чтобы он знал. - Звонила сегодня ночью. - И что он вам сказал? - Предложил подняться к нему в квартиру. Оставил до утра, и теперь разговаривает со мной. - Это я? Вы со мной хотите остаться? Мария Генриховна! Маша! Татьяна, широко улыбаясь, закружила Марию в порыве радости. От счастья у нее перехватило дыхание. Она притянула Машу к себе и жадно поцеловала, выражая в поцелуе все свои чувства: восторг, радость, восхищение, любовь, нежность, трепет, счастье. Хотелось разделить этот момент на двоих. Ее признание, выбор, желание быть с ней, с Татьяной, - было самым важным, что могла сказать Маша. Их близость была ни выдумкой, ни фантазией, а реальностью. Они обе хотели быть рядом друг с другом. - Маша, переезжай ко мне. - Так сразу? И не будет сомнений и терзаний на этот счёт? - Я хочу этого с той самой ночи на море. - Почему тогда молчала? - Боялась. - Боже, Таня, чего? - Что тебе это все не нужно. - Господи, я только и думала о тебе. Тоже боялась, что у тебя все не всерьез, что я тебе не нужна.

***

Поцелуй. Глубокий и страстный. Желающий рассказать, каким долгим было ожидание своего человека. Каждое прикосновение уже было много лет назад или столетий. Губы встретились и мир вокруг смазался, оставив только тепло и звук их дыхания. Татьяна когда-то давно, может быть, в прошлой жизни, целовала Машу, обнимала ее талию, знала каждый миллиметр на ее теле. В каждом касании были отпечатки столетий: Татьяна чувствовала, как на кончиках пальцев оживают контуры, которые она уже знала прежде, в другом времени и другом пространстве. Провела ладонью по затылку Маши, ощутив знакомую мягкость рыжих волос. Чувствовала запах, будто он и не менялся веками. Их губы говорили о долгом ожидании, о длинных ночах, потраченных на поиск друг друга, о надежде, которая прикасалась к реальности теперь. Маша отвечала на поцелуй, как будто зная, что делать, словно это была их бесконечная попытка начать заново. Только теперь можно было довести её до конца. Мария улыбнулась, и её улыбка была одновременно вызовом и приглашением. Таня провела пальцами по ключице Маши, как будто вспоминая и запоминая снова ощущения от кожи, от желания быть большим. Притянула к себе. Между ними нет расстояния, времени и иллюзий. В ее руках женщина, которой она хочет подарить весь мир, сделать счастливой, быть ближе, чем об этом можно только подумать. Одежда между ними стала лишней. Свернулась в ногах и замолкла. Кровать запутала их тела простынями, добавляя мягкости и тепла. Они не спешили превращать страсть в действие. Вместо этого позволили ей растекаться между ними, как вину по бокалу. Их тела сливались в единых движениях, в ощущениях: тепла кожи, шёпота по виску, дыханием около уха, скольжением волос по шее, лёгкой дрожью плеча под ладонью. Каждое прикосновение содержало в себе не только желание, но и признание в долгом поиске друг друга. Словно Таня скучала все эти годы без Маши, ожидая ее. И вот они здесь, вместе. Рядом. Пальцы исследовали знакомые линии: талию, спину, шею — без спешки, как когда читаешь любовное письмо, где каждая строка важна, где каждая строка что-то неуловимо значимое. Дыхание становилось тяжёлым, неровным. Глаза закрывались, и казалось, что можно раствориться друг в друге. Потеряться навсегда в этом ощущении абсолютного совпадения. Они забыли, что сейчас день. Они шептали. Слова были простыми и лишними одновременно. Значимее было то, что оставалось несказанным: близость и безмолвное признание в любви. Не банальное. Другими словами. Поступками. С ощущением заботы и понимания. Знание, что можно быть ближе ещё больше, склеивало их сильнее, чем земное притяжение. Мысль, звучавшая в каждом движении, прикосновении, поцелуе: мы были вместе раньше и будем снова, и пока это не конец — это начало. Пальцы переплетались, их тела горели огнем, губы жаждали поцелуев, как и их души стремились к нескончаемой близости рядом друг с другом. Тела стали одним источником: жара, дыхания, ритмом, которому они безоговорочно подчинялись. Затем настал миг, когда все напряжение превратилось в одно длинное освобождающее дыхание. Когда Маша отдала себя полностью этому моменту и комната будто на мгновение задержала ход времени. Успокоилась. Освободилась. Осознала необходимость. Каждая клеточка тела наполнилась тысячелетиями опыта и любви. Скучала. Все вспомнила.

***

- Тань, я только за вещами съезжу и вернусь к тебе. - Может мне с тобой? - Это лишнее, я сама. Постараюсь быстро. - Тогда я жду тебя дома.