Даже если я не рядом

      Это был последний день. Последние минуты. Солус прикреплял присоски с датчиками к вискам и запястьям. На всякий случай застегнул ремешки на груди, руках и ногах. Не раз видел в каких конвульсиях бился Дилан, когда происходило погружение в симуляцию. Такой перегруз системы наверняка очень болезненный. Проверил приборы по третьему кругу, нервно клацая по клавиатуре очередные команды, бегающие глаза не ускользнули от внимания парня. Солус переживал и боялся терять самого близкого человека в его жизни на столь долгий срок. — Эй, не переживай, если проводить проверки раз в год и разгружать задачи при перегреве, то я не умру. — Меня не это беспокоит, — отрезал Солус, не отрывая взгляда от экранов. Неловкое молчание повисшее в лаборатории заставило Дилана выдумать вопрос, который раньше его не волновал. — Кстати, когда ты отдавал мне модуль сказал, что плата три вопроса. Но ты так и не задал третий, почему? Морщинки на лбу разгладились, сворачивая окна тестирования системы, Саймон повернулся. Улыбка озарила его лицо. — Ну, наконец-то, я так ждал этого вопроса, тянул время. Думал ты так и не спросишь, — оперевшись руками в подлокотники по обе стороны от Дилана, навис над ним, — третий вопрос ты должен будешь задать себе сам. Когда придет время, ты всё поймешь. А пока, Дилан, ты наконец готов отправляться.       Парень хотел начать возмущаться, вечные загадки Солуса подбешивали, но он не успел вымолвить и слова ведь Саймон уже нажал его злосчастную кнопку выключения под скулой. — Прощай. Увидимся не скоро, сынок.       Дилан вспомнил последний разговор с наставником перед погружением. Словно от удара по голове пронеслась вся жизнь перед глазами. Сейчас мало хотелось задаваться философскими вопросами к чему было это воспоминание, так как голова гудела нещадно. Хотелось встать с неудобного стула, но руки и ноги оказались связаны. Разлепляя тяжелые веки, поморщился и недовольно закряхтел от яркого света. Напротив привязанного Дилана на их кровати сидел Ло. Его солнечные очки скрывали гнев, который он сейчас испытывал. — Уже проснулся? Славно, — безэмоционально проговорил Лололошка, с кармана он вытащил пистолет, проверил по обычаю патроны и снял с предохранителя, направляя прямо на Дилана, — так наш разговор пройдет более честно, если ты не против. — Воу, если это какая-то ролевая игра про которую ты вычитал в инете, то ты слишком вжился в роль, совсем не сексуально, даже страшно, — попытался отшутиться Дилан. Ло ответил ему только через минуту, всё так же настороженно, не убирая пистолет. — Расскажи про трещины и пустоту, — выпалил Ло, — и если сейчас скажешь, что ты ничего не знаешь, клянусь, эта пуля окажется в твоей башке. Дилан не верил словам сказанным Лололошкой: как он узнал о существовании этих дыр и как так быстро догадался о связи Дилана с ними? — Не отвечаешь. Правильно делаешь, что подбираешь слова. — Не отрицаю, мне известно про них, но откуда такая уверенность, что трещины как-то связаны со мной?       Медленно, не отрывая взгляда, Ло указал дулом пистолета наверх. Дилан последовал направлению, пока прямо над ним не увидел в потолке средних размеров трещину с дырой внутри. На его глазах она исчезла и сослаться на обычную проплешину из-за ремонта соседей было тяжело. Вздохнув, парень понял, он в дерьме, скрывать хоть что-либо было бессмысленного, так как Ло уже сложил два плюс два. — Каждый раз когда ты был при смерти, появлялось это. Мог бы сослаться на совпадение, но когда такое происходит трижды… — Я не хотел тебя обманывать, так было нужно, чтобы ты жил свою лучшую жизнь. — Хватит! Мне не нужны твои чертовы оправдания, мне нужны ответы! И кем-бы ты ни был для тебя сейчас лучше ответить.       От этой настороженности и обращения некогда столь дружелюбного Лололошки хотелось провалиться сквозь землю. Он видел уже не автоматона, который был его другом и парой, он видел в нем неизвестного парня которого и не знал никогда. Голос стал ниже: — Ло, я Дилан, твой Дилан. Всегда был и буду. Я сейчас всё тебе объясню. Только прошу, не говори так будто чужой тебе. — Ничего не обещаю, — видно было как Лололошка сомневался, доверять ли его словам, но всё же позволил объясниться, предварительно убрав пистолет. — Ты прости если буду опускать незначительные детали. Как ты, наверное, уже понял, это место имеет свойства проявлять… свои баги. Всё потому что мы с тобой находимся в симуляции основанной на моих воспоминаниях. По сути сейчас мы переживаем все события второй раз, — замолчал, давая мироходцу время, свыкнуться с информацией. Глаза были напуганные, даже через очки было видно, что к такому он не был готов. Лололошка встал, отошел к окну. Дилан же продолжил свой рассказ, — я потратил кучу времени и очень много попыток, чтобы довести до идеала каждого НПС, каждое дуновение травинки, лишь бы не чувствовать себя как в какой-то картонной декорации. Единственная проблема, я слишком быстро теряю реальное время. Если изначально у меня в запасе было чуть больше века на нахождение здесь, то сейчас через каких-то несколько десятков лет меня выкинет из симуляции и я больше никогда не смогу сюда вернуться. Повисла гробовая тишина, кажется никто из них даже не дышал. — Ло, прошу, не молчи. Ты в праве кричать, бить, даже выстрелить. Только не молчи. — Что будет с этим местом когда ты уйдешь? — То же самое когда теряю сознание, полагаю. — Все люди, они что, не настоящие? — Да. — Даже я? — этот вопрос застал Дилана врасплох. Ло так и смотрел в окно, отвернувшись от него. — Это сложно… — Да или нет? — Ты часть моих воспоминаний, но ты не просто код, ты особенный: чувствуешь, живешь. Я изначально дал тебе всё, чтобы твоя жизнь казалась яркой, эмоциональной, настоящей. Старался, чтобы ты мог ощущать себя вольным делать, что душе угодно. Ты никогда не был зависимым от меня, Ло, все решения всегда были лишь твои. Я убил годы, чтобы добиться твоей независимости. Всё чего я хотел, настоящего тебя. Рядом.       Ло по своей привычке в трудные минуты сжал свои волосы в кулак. Пнув несчастный стул, что стоял рядом, быстрым шагом вернулся к Дилану. — Я черт возьми сделал всё, чтобы не чувствовать себя запертым в клетке, боролся до самого конца. Ощущал, что с каждым разом я все свободнее от оков, которые сам на себя и вешал! А сейчас я чувствую себя чертовой обманутой игрушкой! Зачем ты всё это заварил Дилан?! Зачем ты создал меня если с самого рождения я был обречен?! — он тряс его за плечи, нависая над прикованным автоматоном. — Ты для меня всё, — тихо сказал Дилан, его взгляд стал пустым, непроницаемым и полным горечи, — я правда сопротивлялся: отпустил тебя в твою реальность, готов был начать жить заново. Хах, но что-то всё не получалось. Начал бредить мыслью о встрече с тобой, хотя бы мимолетной. И не догадывался, как сильно мне тебя не хватает, пока не осознал, что тебя больше нет рядом. Как последний дурак, полюбил тебя слишком сильно. Не знал получится ли, но мне было достаточно поговорить с тобой хотя бы раз. А о твоей любви я и мечтать не мог. Прости, прости, что так всё обернулось из-за меня.       Его плечи отпустили. Вся правда навалившаяся на Лололошку разом, не слабо подкосила его. От истерики его отделял лишь поток мыслей. Покрутив головой, он нашел сумку, в которой лежали старые вещи Джона, Ло готовил их для утреннего включения в эфир. Казалось во всем этом уже не было смысла, любое его решение не приводило уже ни к хорошему ни к плохому исходу — просто ни к чему. Самозабвенно закинул сумку на плечо, хотел было выйти за дверь, но накопившийся гнев искал выход. Лололошка вновь подошел к Дилану. — Ты чертов эгоист, который никогда меня не любил. Ты хотел просто переспать со мной и утолить свои жалкие потребности. Думаешь это неправда? Правда, иначе бы ты не создавал меня, а принял, что настоящий Лололошка решил вернуться домой. Ты не смирился с его решением и поэтому испортил жизнь всем: себе, Солусу, который наверняка караулит тебя не один десяток лет, ты даже Ричарда предал, единственного оставшегося друга. Даже мне жизнь испортил, отобрав вменяемый выбор, посадив в эту золотую клетку. Что тебе до моих чувств вообще если я никогда не был и не буду Лололошкой. Измученный вид Ло, заставил Дилана замереть — он позволил себе принести в жизнь мироходца страдания, хотя обещал заставить его улыбаться. Он все разрушил. — Ненавижу тебя, — Ло вновь пошел к входной двери, распахивая ее, — веревки сам снимешь, ты ведь местный бог. Хлопок. В голове он отозвался разбившимся сердцем. Лололошка его ненавидит. Он сам себя ненавидит. Были ли слова Ло правдой или он просто пытался сделать Дилану так же больно, как тот сделал ему — неизвестно. Одно парень знал точно: мироходец заслужил знать правду, может это навсегда разрушит их отношения и его не станет, как только искра попытается отправить его в несуществующее место, но хотя бы Ло будет уверен, что умер свободным от этого места и Дилана. Готов ли он снова потерять его? Нет, как трус и настоящий эгоист готов зажать его в объятиях и не позволить уйти. От этого он ненавидел себя еще больше. Времени оставалось мало, еще бы хватило на несколько существенных изменений в его памяти, но потом таймер иссякнет, оставляя его один на один с реальностью, в которой он снова без Ло, обреченно влюбленный, без Ричарда, который сейчас если не гниет в могиле, то сильно состарился и с уставшим от жизни Солусом. — А как я вообще буду жить после?

«Третий вопрос ты должен будешь задать себе сам. Когда придет время ты всё поймешь.»

      И тут его осенило, третий вопрос состоял именно в этом. Даже если бы Лололошка не воспринял всё так бурно, они бы прожили вместе замечательную жизнь, но как тогда Дилану возвращаться в свою мрачную одинокую комнату, как жить с потухшим светом в глазах если реальность куда болезненнее этого сна?       Спустя пару мучительных часов Дилан смог разорвать веревки своей автоматонской мощью. Время близилось к рассвету, показатель стресса бил все рекорды и всячески старался гнать его спать, спасая от перегрева, автоматон противился этому состоянию как мог. Хотелось наказать себя хотя бы так. Он просто сидел на их когда-то общей кровати и непрерывно думал обо всём и ни о чем.

***

      Лололошка был в студии задолго до назначенного времени, он метался по гримерке, как загнанный зверь и всё время проверял свою укладку и непривычный костюм в оранжевых тонах. Стоило оказаться у зеркала, нервно поправлял завиток то на одну, то на другую сторону. В дверь тихо постучали несколько раз, это был явно не персонал телеканала, те боялись дышать и смотреть ему в глаза, вечно моля о прощении, за отсутствие слона. Дверь приоткрылась, за ней оказался знакомый цилиндр. Солус вошедший в гримерку осмотрелся: — Годы идут, а эти олухи так и не научились принимать Джона как полагается. Будь на твоем месте он, все уже были бы уволены. — Прости, Саймон, мне как-то не до разговоров. — До эфира еще полчаса, а ты выглядишь так будто из тебя всю душу вытрясли. Не хочешь подышать свежим воздухом? — Не откажусь, — выдохнул Лололошка.       Они поднялись на крышу здания. Стены гримерки давили на мироходеца, а на улице оказалось какое-то невозможное количество людей (хотя Лололошка их так уже назвать не мог), их суета слишком раздражала. — Ты ведь всё знаешь, да? — не уточняя свой вопрос, спросил он Солуса. — О чем именно, друг мой? О том, что этот мир лишь плод воображения Дилана? Или о том, что всё это задумывалось только ради тебя?       Лололошка сел на ржавый выступ, оглядывая город. — И почему я не удивлен, ты всегда всё знаешь. Как ты вообще воспринял всё это? Саймон сел рядом. — Ты удивишься как просто принять информацию, когда с самого начала не являешься настоящим. Но вообще, как я и говорил тебе однажды, Дилан сделал меня своим вторым пилотом. Это значит, что я отчасти перенимаю контроль мира если он начинает рушиться и знаешь, сейчас мне тяжелее обычного, — он нахмурился, — ваши ссоры мне совсем не помогают контролировать ситуацию. — Черт, Саймон, почему ты так просто воспринимаешь всё это? Он запер нас с тобой, выдал какие-то роли для своего кукольного театра. Я вот, например, не могу свыкнуться с мыслью, что мной просто воспользовались и выбросят в никуда, как только у него закончится какое-то там время! Так почему ты просто плывешь по течению?!       Не ясные для Ло эмоции сменялись на лице Саймона, он то хмурился, то отводил взгляд, то хмыкал от своих мыслей. — Потому что между нами есть отличие, Лололошка, я знаю как Дилан жил после тебя, как на него повлиял твой уход, знаю что мой код написал настоящий Солус, который вложил в меня только тот посыл который посчитал правильным и нужным. А еще знаю, что я помогал Дилану писать твой код. Так странно, понимать тебя лучше, чем ты сам себя. — И чего же я не понимаю? — он сделал очень резкий и раздраженный акцент на «не». — Ты прав, мы с тобой лишь кучка файлов имитирующих жизнь, но каждый код имеет цель, предназначение. Как думаешь, какая цель у меня? — Помогать Дилану? — Хорошо, очень близко к правде. Тогда какое предназначение у тебя?        Ло цокнул языком, мысли в его голове были отвратительны ему самому, потому выдал самое безобидное. — Любить его? — Солус засмеялся, до слез в уголках глаз. — Нет, нет, нет! Подумай лучше, мой друг, любовь это твое право и выбор, маленький автоматончик очень хорошо постарался над этим. Хорошо подумай, чего хотел тот, кто потерял лучшего друга так внезапно, хоть и готовился к этому с самого начала.       И тут Лололошка пошатнулся. В прошлом он часто терял друзей, с которыми не успел попрощаться, хотя риск потери часто был велик. Он просто думал «Вдруг обойдется?», не желая отпускать. Дилан другой, он изначально не всегда понимал свои чувства и эмоции, но настоящий Ло, наверняка сам думал: «Он поймет, примет и отпустит». В этом была тогда его вина и ошибка. Мироходец не знал сколько лет тот потратил на разработку этого места, но наверняка долгие годы. И все эти годы он испытывал лишь всепожирающую печаль и ощущение неутихающей утраты. Это не Дилан совершил ошибку в попытке заставить боль уйти, он сам чуть всё не разрушил, позабыв о самом важном, чему он научился в Хэнфорте: не осуждать, принимать, справляться со всем вместе. — Какой же я дурак, — назойливый локон, что упрямо лез через оранжевые очки в глаза, он заправил назад, — я должен помочь ему справиться с моим уходом, подарить те воспоминания, которые не будут ему в тягость. — Да! Наконец-то! Я считаю, пол дела ты сделал, юный Лололошка, знаю, сейчас после некоторых событий ты ощущаешь некий… зов, но ты справишься. Ну, а сейчас иди, — Саймон встал с железки подтолкнул Ло к выходу с крыши, — исполни последнее дело перед самым главным.       Всё было уже готово для эфира, оставались считанные минуты до начала, камеры настроены, свет выставлен, микрофон прицепили к выглаженному халату. Многие жители включили свои телевизоры в ожидании. Дилан врубил прямую трансляцию на ноутбуке, пока пытался заставить себя хотя бы сделать чай. Абилка, что до этого проспала долгое время на шкафу стояла возле чашки и требовательно мурчала, в ожидании почесываний, желая немного успокоить так своего хозяина. Сколько бы он не проверял свой телефон тот упрямо твердил одно и тоже:

«Оставшееся время до автоматического отключения эпохи: 11 лет 3 месяца»

      Одновременно так много и так мало. Скоро он вновь встретит настоящего Саймона и продолжит свое существование после этой неудачной попытки исправить хоть что-то. За спиной раздался знакомый ему голос, Лололошка всё же решился исполнить его просьбу и внушить людям веру в автоматонов, хотя сам ее потерял этой ночью. Он говорил уверенно, с нотками Джона, старательно играя его на публику. Говорил ли Ло от чистого сердца? Такого он не ощущал, лишь факты без прикрас. Дилан точно помнил с каким теплом он рассказывал раньше, как люди быстро продвигали ползунок к тем семидесяти процентам, но не сейчас. Мало кто проникся его речью, пока Ло не остановился. Понемногу он начал сиять, Дилан помнил, что это означало, но как и раньше мироходец не обратил на это внимание. Он лишь снял очки и тяжело выдохнул: «Я знаю, вы мне не верите. Ведь я всего лишь эксцентричный ученый, который пытается призвать к бережному отношению к железякам. Я много думал, чтобы вас убедило не причинять им вред… И знаете ничего не приходит на ум кроме любви. Вы удивитесь, но этот сложный процесс, который даже некоторые люди не всегда понимают доступен и им. Именно чувство любви позволило им ощущать боль, обиду, переживания в полной мере. Это более глубокие чувства, не последовательные, временами не в тему, но от этого так похожие на людские. Я на личном опыте увидел, как один из них влюбился, пережил горькое расставание, но не стер себе память, а пожелал перебороть свою печаль. Не потому что так твердил его паттерн, нет, а потому что он учился чувствовать и познал ценность той жизни, что у него была. Если вы, действительно, хотите жить в хорошем мире, покажите им не только свое пренебрежение, но и что-то светлое.»       Дилан неотрывно смотрел на экран, он не мог поверить в увиденное. Было ощущение, что его слова были сказаны не только зрителям, но и ему лично. Мог ли он изменить свое мнение, мог ли намекнуть, что он вновь хочет остаться с ним или это всё его воображение, Дилан не знал, но этого было достаточно, чтобы он уже бежал со всей возможной скоростью в его ногах по улице, расталкивая прохожих. Еще немного и спустя каких-то пять минут он уже стоял на знакомом переходе, оглядываясь и всматриваясь в толпу. Глаза зацепились за знакомый синий шарф на другой стороне улицы. Лололошка уже во всю сиял готовый покинуть его вновь. Дилан не стал подходить ближе, вдруг Ло этого не хотел. Мироходец не отводил от него взгляда и побежал на встречу, обнимая. Что-то в груди Дилана сжалось и резко отпустило, словно все накопившиеся переживания мигом сняли эти крепкие объятия. — Прости меня, Ло, прошу, не злись, я постараюсь всё исправить, ты будешь жить, — утыкался он в его плечо и тихо шептал. — Всё хорошо, слышишь, всё хорошо, это ты меня прости, ладно? Я наконец-то всё понял.       Сияние и искра потухли, Ло больше не собирался бросать его вновь. В этот раз он готов был довести дело до конца.

***

      Лололошка торопливо тянул Дилана за руку, полный некого энтузиазма и предвкушения. День был до ужаса жаркий, но Ди так и не согласился стянуть с себя черную толстовку, а Ло за компанию не снял свою. — Давай быстрее, можем опоздать, — всё не унимался Лололошка утягивая через дорогу в местный парк. — Да не съедят они твоё мясо, успокойся! Сейчас наши травоядные его увидят и еще полчаса времени потратим на разбирательства и упокоение души бедной свинины.       В центре зеленой лужайки под раскидистыми ветвями дуба расположилась большая компашка. Девушки раскладывали пледы и продукты на них, некоторые парни разжигали в мангале костер, а некоторые решили не помогать и вообще поиграть в мяч. С их стороны послышался знакомый задорный голос: — А вот и наши опоздуны! Ну кто так делает, собрали нас, значит, а сами последние приходят, — Дженна первая их заметив, подошла к ребятам. Они обнялись, и девушка тут же побежала к новым подругам, стоило им ее позвать, — вы не беспокойтесь, на счет мяса мы уже подрались, стол организовали, только вас ждем. Ну, я побежала мальчики, отдыхайте!       Это было самое безумное, что мог устроить для Дилана Ло. Сейчас на материковом Хэнфорте в маленьком уютном парке, на небольшой поляне весело болтали все, кого он когда-то знал. Дженна с ребятами приплыли на остров стоило отмазать их от занятий. И это Лололошка умудрился сделать по пейджеру через несчастную Джоди. Несчастной ее сделало новое правило: остров отныне может покинуть любой автоматон, хоть и ненадолго. Чед, Карл и Брендон сначала не могли влиться в новую компашку Ричарда, но нашли общие темы и вот теперь одинокий Ричард недовольно жарил курицу под ворчание Тима, на тему очередного заговора, связанного с солнечными лучами, пока остальные весело играли в мяч. Клео и Брай и вовсе как-будто знали Дженну всю жизнь, конечно, они сделали пару фотографий для блога и даже решили устроить полноценную фотоссесию в ближайшее время. Царила мирная атмосфера, на которую Дилан не мог наглядеться, все были столь дружны, что глаза на мокром месте. Рука коснулась его плеча, Ло в привычном жесте одним кивком, молча спросил всё ли в порядке. — Черт, это, наверное, самое крутое, что мне довелось увидеть за последнее время. — Рад что тебе понравилось, собрать их в одном месте со всеми этими разными графиками было жуть как сложно, — убрав руку с плеча проскользнул к ладони, утягивая к остальным, — ну что, пора.       Стоило приблизиться, как кучка парней набросила с объятиями, Брендон даже поднял Лололошку на радостях, пока Карл и Чед прилипли к Дилану под очередные крики, как он ненавидит обнимашки. На что Ло театрально обиделся и пообещал больше такими нежностями не заниматься. Брай и Клео тоже были рады видеть парней, утягивая их на огромных размеров плед. Под предлогом необходимости нарезать овощи, начали свои расспросы с толикой писка и умиления от их парочки.       Наконец все сели есть, разделившись на лагерь мясоедов и нормальных людей по мнению Дженны. Все смеялись, что-то обсуждали, Дилан и забыл, что должен был кое-что сказать, пока рука Лололошки не легла на его колено с коротким и тихим словом «Давай».        Автоматон встал, обращая внимание всех друзей на себя. — Эм, вообще я хотел что-то типа тоста сказать, так что чур не ржать, ясно? Я волнуюсь, — некоторые захихикали, но тут же замолчали. — Так. Я вроде речь готовил, но забыл слова, ладно, как пойдет. Ребят, когда-то очень давно я был самым токсичным парнем на свете. Потом появились Карл, Брендон, Дженна, да и черт с ним, Солус, которого сегодня с нами нет. Вроде я стал менее одиноким, но всё равно как-будто наушники были более мне дороги, чем все вы вместе взятые. А затем появился Ло. Несносный сосед, со своей клептоманией, странной короткой дорогой в общагу через окно и вечными стычками со всеми, с кем можно. Знаете, не буду даже пытаться как-то выкрутиться, вы итак все в курсе на сколько сильно я его люблю. Чтобы сейчас не сказал, это всё равно не покажет даже мизерной части того как много он сделал для меня, да и для всех нас. С ним неожиданно для себя я начал понимать, как многие из вас стали мне дороги. Терять вас было бы не просто обидно, но и до жути больно. Затем Ричард, Чед, вы девочки и даже Тим, с которым у нас вроде не задалось, но моя харизма всё вывезла, — вновь пронеслось некоторое хихиканье, Дженна даже пустила слезу, — знаете, я безумно вам всем благодарен, что, не смотря на то, кем я являюсь вы не оставили меня и сделали самым счастливым и богатым на друзей человеком. Эх, хочу еще извиниться перед кое-кем. Все переглянусь, в ожидании того, с кем отношения у Дилана в последнее время были не очень. — Ричи, — Ричард, что сидел рядом выгнул брови, поднимаясь на один уровень с Диланом. — Мы с тобой вроде не ссорились, бро. — Знаю знаю. Просто в последнее время мы с Ло мало уделяли тебе внимание, конечно, и ты был временами очень занят, но ты не подумай, мы никогда не забывали тебя. Так что даже если мы не видимся месяцами, для нас ты всё еще самый близкий и родной человек. Хоть в тебе и нет того духа авантюриста, но ты всегда с нами за любую шумиху и не бежишь, поджав хвост если страшно, а идешь рука об руку с нами. Мы это очень в тебе ценим. Ты нам как брат, Ричи, спасибо, что появился в нашей жизни, без тебя было бы совсем не то, — парень бросился на Дилана с объятиями. — Черт, прости, знаю, объятия мы не любим, но один раз можно. Ты мне тоже как брат и я не в обиде, — парень сам того не осознавая заревел. Девочки под звуки умиления дали ему пачку салфеток, усаживая его обратно на плед. — Это не только его касается ребят, вы все для меня одна большая семья. Я всегда буду вас помнить и любить. Даже если больше никогда вас не увижу и буду одинок до конца дней, знайте, это ничего, ведь у меня есть столько классных воспоминаний с вами, — он на секунду замолчал, слезы подступили неожиданно, Дилан прижал два пальца к переносице, стараясь сдержать их. Казалось, будто он пытается остановить не только слезы, но и все чувства, готовые вырваться наружу. — Простите, ладно, хватит с меня этих соплей, давайте поднимем этот несчастный стакан сока и чокнемся за нас всех.       С радостными криками «ура», все подняли свои пластиковые стаканчики, опустошая их. — Дилан, чего вдруг такой эмоциональный, случилось чего? Просто выглядит так, будто ты с нами прощаешься, — отозвался Ричард. — Если это правда, то ты не молчи, скажи нам, мы поможем чем сможем, — обеспокоенно сказал Карл. — Ребят, вы для меня сделали уже более чем достаточно, правда, просто отдыхайте и ни о чем не думайте.       Он посмотрел на Лололошку, тот кивнул в сторону, зазывая куда-то. — Нам с Ло надо отойти, а вы отдыхайте. — Эй, вы же к нам еще вернетесь? — Заиграла бровками Брай.       Дилану так хотелось ответить хоть что-то, но вместо этого, закусив нижнюю губу, он отвернулся, вслушиваясь в заливистый смех ребят, что шутили и болтали о своем. Он достал телефон, ожидая давно привычный текст:

««Оставшееся время до автоматического отключения эпохи: ~10 минут»

      Они с Лололошкой шли к одинокому дереву на небольшом холме, держась за руки. — Сколько осталось? — встревоженно спросил Ло. — Мало. Чересчур мало. Лололошка остановился, разворачивая Дилана к себе. Парень взял его руку, прикладывая к своей щеке и прикрывая глаза. — Уверен, что справишься в этот раз? — тихо проговорил Ло. — Угу, мне нужно было всё это. Я был с тобой, с ними целых два года и наконец-то могу сказать, что прощаясь с вами буду стараться жить дальше ради всех, но больше всего ради тебя. А ты? Как себя чувствуешь?       Они пошли дальше к дереву. — Поначалу было страшно, всё думал как закончится моя жизнь, будет ли больно или что-то типа того. Но в итоге понял всё это бессмысленно. Мои дела здесь закончены и твои слова тому доказательство. Я чувствую лишь легкость.       Лололошка сел под кроной дерева, хлопая себя по колену. Дилан положил голову на них, вид был превосходный, потолок из зелени и любимые черные глаза. Его лицо стали нежно поглаживать тыльной стороной руки, глаза закрывались сами собой. — Я люблю тебя, Ди, — это был первый раз, когда Ло сказал это. — И я тебя, чертовски сильно, — Дилан не ждал этих слов, он всегда знал это ведь взгляд и действия мироходца всегда кричали больше, чем любые речи. Но как же было приятно это услышать, лучший прощальный подарок. — Пора, — мир начал расплываться в разноцветных помехах, слезы плотной пеленой застряли на ресницах, застилая их, — ты готов? — К этому нельзя быть готовым, но время пришло. — Давай уйдем без сожалений, — помехи стали распространяться на Ло. Голос стал звучать как-то гулко и далеко. — Без сожалений. Дилан не закрыл глаза. Хотелось видеть хоть и грустное но столь родное лицо, они расстались с улыбками. Слеза Лололошки не успела упасть на щеку любимого, зависнув на полпути, когда мир погряз во тьме. Они знали - это их "всегда и навечно" имеет конец, но они все равно выбрали друг друга. Так было правильно. Так они смогли познать счастье и умиротворение.

«Эпоха окончена.

Экспорт обновленной памяти произведен успешно.

Благодарим Вас за прожитые годы, Дилан.»

***

      Легкие охватил жар, голова гудела, в ушах шумело, словно где-то в далеке кто-то включил очень громкий пылесос. Глаза слепил яркий свет, но его выключила чья-то рука, нажав кнопку где-то на лампочке. Всё плыло и кружилось, сквозь шум он слышал знакомый голос, а большая рука грубо оглаживала прилипшие мокрые волосы ко лбу. В глазах начало проясняться, а беспокойный, хоть и плавный голос Солуса начал формироваться в связную речь. — Мальчик мой, слышишь меня? — Привет, старик, — хриплым и севшим голосом простонал он. Саймон тяжело выдохнул, опуская голову на черную толстовку и вздымающуюся грудь. — Думал уже всё, не откачаю, балда ты мелкая.       Дилан начал шевелиться в попытке встать. Солус тотчас же помог ему сесть на кушетку, укутывая взмокшего парня в теплый плед. Говорить не было сил, хотя вопросов был вагон и маленькая тележка, но это могло подождать. По совету суетящегося Саймона надо было дать мозгу разгрузку от постоянной работы, потому ближайшие дни он сидел взаперти словно в вакууме. Он не знал, как выглядел мир спустя столько времени, не знал, что случилось с Ричардом и с ним самим. Всё что было в его комнате без окон это только частенько заглядывающий Солус, который изрядно изменился. Из чудаковатого дядьки в розовом эволюционировал в чудаковатого, ухоженного дядьку в розовом костюме тройке. Борода стала короче, а седая прядка в короткой стрижке делала его более серьезным. Начал носить очки и стал как-будто крупнее. Видимо ему не раз приходилось менять свое тело, так как он стал более не идеальным и человечным, чем был раньше. Но кое-что оставалось в нем неизменно: загадки, улыбка и подколы. Через пару дней добровольного заключения Саймон разрешил выйти в свет. За дверьми некогда заброшенной Джоном лаборатории оказался невероятных размеров светлый научный центр в белых и оранжевых цветах. Кажется, компания Солуса процветала не на шутку и при всём при этом он умудрялся следить за его состоянием. Со слов старшего автоматона он лишь изредка просил самых близких друзей приглядеть за «спящей красавицей». Первым делом Дилана заставили сменить тело, которое было идеально точной копией его старого. За эти годы он сильно износился и подглючивал каждые несколько минут.       Мир изменился, новая жизнь стала для Дилана настоящей загадкой, хотя некоторые новшества всё еще имели отголоски давно забытого старого. Проезжая на машине по городу, он не мог не наглядеться на многочисленные стеклянные здания и разные неизвестные ему устройства в воздухе, на улицах было чисто, ухоженно и вопреки ожиданиям улицы оказались очень зелеными. — Ты уверен, что готов к этому? — впервые заговорил с ним Саймон, не отрывая взгляда от дороги. — Ты удивишься, но готов. Я обещал ему, что, когда вернусь, он первый кого я навещу.       Повисло молчание, видно было как мужчина хочет что-то сказать, но никак не решался. Машина остановилась в пустой улочке у черного готического забора. Дилан засобирал свои вещи и не забыл про белые лилии на заднем сидении. Уже хотел открыть дверь, но рука Саймона его задержала, он смотрел на парня так требовательно, но одновременно с тем нерешительно. Дилан нахмурился, но всё как рукой сняло стоило услышать слова: — Я горжусь тобой, Дилан, — Саймон похлопал его по плечу, — думал вся эта затея только сделает тебе хуже. Всегда смотрел на тебя и ждал когда же ты проснешься еще более опустошенный чем раньше. Потому я и горжусь тобой, ты держишься молодцом.       Дилан никогда не думал, что однажды услышит такое с уст наставника: — Это всё благодаря тебе. Я задал сам себе нужный вопрос в нужное время, боюсь без тебя мне действительно стало бы куда сложнее. Кстати, спасибо за то, что переписал Ло. Он и ты здорово мне помогли преодолеть всё это. — Не понимаю о чем ты, юный друг, — притворился Солус отворачиваясь в другую сторону. — Ну, я пошел, — вздыхая Дилан вышел из машины, зная Солуса он не хотел выставлять себя героем, когда для него это обычное дело, переубеждать этого упрямца нет смысла.       Заросшая каменная дорожка вела его к заброшенному маленькому кладбищу. Как выяснилось, последние лет семьдесят подобные места «вышли из моды» и теперь строятся исключительно центры-архивы с прахом каждого человека. Но тот, кто сейчас покоился на этой земле, хотел уйти красиво и не смотря на всю не экологичность таких мест всё равно попросил похоронить его здесь. Не так далеко от главной тропинки под раскидистыми ветвями плакучей ивы стоял ухоженный памятник. На котором было всего два имени: «Ричард Труман, Клео Труман». Дилан уложил цветы на надгробную плиту, засовывая руки в карманы новенького черного плаща. — Да-а, Ричи, уверен ты только ради этого момента попросил похоронить тебя, а не кремировать. Еще и хотел наверняка выпендриться, что наделал с Клео детишек, да ведь? — никто не ответил, в этом месте была такая звенящая тишина, что она поглощала даже звуки, исходящие за пределами этого места, — Кстати о детях. У тебя прекрасная дочь, оказывается она следила за мной, когда Саймон не мог. Скоро познакомлюсь со всей твоей семьей, обещаю. Наверняка они тебя сильно любят. Ты сам как? Хорошую жизнь прожил? Надеюсь, что так. Я вот… со всеми вами попрощался. Лололошка просил передать привет и вот… передаю. Знаешь, глупо сейчас говорить, что теперь я не скучаю по вам. Очень скучаю, особенно по тебе и Ло, но мне стало легче. Теперь я готов жить дальше и оглядываться назад только чтобы вспомнить, как я был счастлив с вами. Фух, знаешь с удовольствием поболтал бы ещё, но глаза на мокром месте, сам не знаю почему. Еще увидимся, Ричи. Думаю, пока с меня хватит, брат.       От рвущихся наружу эмоций он закусил губу. Было тяжело, еще совсем недавно он мог видеть пышущего жизнью друга, а теперь смотрел на холодный мрамор, хранящий его имя на века. Сделав глубокий вдох, затем выдох Дилан уже хотел идти обратно к машине, где его терпеливо дожидался мужчина. Но кое-что не давало ему уйти, чей-то настойчивый взгляд сверлил его спину всё это время. Осторожно разворачиваясь, боковым зрение зацепился за кусочек фиолетового плаща. Сердце затрепетало, дыхание участилось, в мыслях крутилось столько всяких идей, когда наконец оказался лицом к лицу со знакомой маской, которую он никак не мог стереть из памяти. — Ло? Это ты? — голос дрожал, как и всё тело, покрывшееся мурашками.       Фигура в плаще спустила капюшон, давая волю всё так же непослушным каштановым волосам, лишь одна передняя прядка оказалась чуть светлее остальных, точно совсем недавно была седой. Маска исчезла сама собой, открывая вид на измученное, но такое знакомое Дилану лицо. Он изменился, но был всё тем же любимым Лололошкой. — Привет, Ди.       Обворожительная улыбка, и излучаемый тот самый свет, что всегда видел автоматон кричал об одном — у них всё ещё впереди.