Мурчание

      — Ты даже представить себе не можешь, что я сегодня увидела. Майкл искоса взглянул на Лауру — она едва ли не светилась от предвкушения, и даже можно было подумать, что её новость должна была отличаться чем-то невероятно милым и тёплым. Майкл — к радости или несчастью — был знаком с ней достаточно долго, чтобы на это особо не рассчитывать: Лаура вполне могла и про сломавшего ногу человека с воодушевлением рассказывать, если это был кто-то, кто однажды перешёл ей дорогу (и какой дурак бы на это осмелился?). С учётом того, что в её глазах уже плясали злорадные, радующиеся чьей-то крови черти — Майкл вообще не рассчитывал на добрую историю. Джин за её спиной как-то контуженно замахал руками и раскраснелся — Драка предупреждающе размахивал хвостом в разные в стороны, пытаясь одним лишь взглядом то ли испепелить Лауру, то ли уговорить её замолчать, то ли совершить всё разом и сразу. На немой вопрос Майкла: «Что с ними?» Лаура лишь ехидно хихикнула. — Тебе надо было это видеть, — повторила она, загадочно глядя на продолжавшего отмахиваться от невидимого врага Джина, и по-ведьмински мстительно улыбнулась. Она явно ждала, пока её спросят напрямую — Майкл, вздохнув, поддался: — И что же? Лаура вновь довольно хихикнула — Лео, лежа рядом с хозяином, приоткрыл один глаз и без особого интереса принялся наблюдать за Драка, который моляще вцепился Лауре в ногу то ли плача, то ли просто вопя, усердно пытаясь заглушить её рассказ. — ДРА-А-А! — Ты знал, что драконы, — Лаура перешла на заговорщический шёпот. У Драка, кажется, уже была истерика, — умеют… Майкл был готов к любому бреду: летать задом наперед, дышать под водой, вести себя адекватно, не жрать как трое взрослых мужиков... — Мурлыкать. Что? Истерический визг Драка вместе с откровенно недоумённым лицом Майкла довели Лауру до хохота, сдерживаемого ею из последних сил уже несколько минут. Судя по реакции Драка — она либо говорила чистую правду, либо врала так, что её ложь его искренне оскорбила. Когда Лаура немного подуспокоилась — Драка теперь не визжал, а в исступлении пытался сожрать её ногу — Майкл спросил: — С чего ты так решила? — Я видела, — Лаура хмыкнула. Джин, судя по звукам, уже совершал самоубийство. — Захожу я, значит, сегодня с утра к Джину… — НЕ-Е-ЕТ! Слабый протест Джина был заглушен подушкой — и почему она Драка так же ловко не вырубила? — и, когда тот попытался самостоятельно удушиться, Лаура торжествующе продолжила: — Захожу я, значит, сегодня к Джину в комнату, а он спиной к окну стоит. Я не поняла, что происходит, честно решила не орать, а подождать, пока он сам повернётся — вдруг его наконец умная мысль посетила, а я сейчас его отвлеку, и он её навсегда забудет, — да, умные и глубокие мысли Джину, конечно, уж точно не помешали бы, Майкл позже поаплодирует Лауре за такую заботу. Драка, умаявшись, наконец отцепился от чужой ноги, поверженно рухнув на пол и смирившись со своей участью униженного — Лаура задорно продолжила: — Я стою и слышу какой-то странный звук, будто трактор за окном гудит. И тут вдруг Джин поворачивается, — Лаура говорила сквозь накатывающий смех, и чем дольше это продолжалось, тем тяжелее было разобрать, чем именно была вызвана настолько бурная реакция, — а у него лицо, как у молодой мамочки, а на руках Драка в позе младенца с лапой во рту! И в довершение — ещё и мурлыкает! Лаура окончательно сдулась от хохота, укатившись под стол. Джин стоял красный — настолько, что даже волосы зарделись от стыда — неловко прячась за небольшой подушкой. Драка пустым взглядом глядел в потолок, вспоминая свою трудную жизнь и, видимо, уже придумывая погребальную надпись на своей плите, пока Лаура, лёжа рядом с ним, задыхалась от смеха. Майкл честно не знал, какую эмоцию ему использовать, молчаливо ожидая, пока развернувшийся перед ним дурдом хоть как-нибудь подуспокоится. С этими двумя всегда было так — как в бесплатном цирке. Одним словом, не соскучишься — во всех смыслах от самых плохих до самых хороших. — А тебя стучаться не учили? — обиженно пробурчал Джин в подушку. Лаура икнула и прохохотала что-то нечленораздельное то ли извиняясь, то ли посылая куда подальше. — И вообще, — он отодрал подушку от лица, зыркнув на валявшуюся на полу Лауру, — над чем ты ржёшь?! — Над твоим лицом, — удивительно ясно отозвалась Лаура. — Я его никогда не забуду, клянусь. Джин засопел — Лаура добавила уже более примирительно: — Да ладно тебе, это было смешно, — она ехидно подмигнула, поднимаясь на ноги. — Я скажу твоей будущей жене, что у тебя уже был опыт отцовства — посмотрим, как она отреагирует. Джин и Драка в унисон взвыли — Лаура вновь расхохоталась, но на этот раз довольно быстро взяла себя в руки. — Я, если честно, больше удивилась тому, что драконы мурлыкают, — призналась она. — И что такого? — огрызнулся Джин. — Кошки, вон, тоже умеют, — он ткнул в Лео пальцем. Майкл в удивлении изогнул бровь — Лео вальяжно махнул хвостом — и произнёс: — Но Лео не умеет… мурлыкать. Джин и Лаура мгновенно зависли. — В смысле? — В прямом, — Майкл пожал плечом. Джин захлопал глазами — даже Драка поднял голову, чтобы удивлённо взглянуть на Лео — и сказал медленно, будто не был уверен в своих словах: — Но он ведь… кот? — Лев, — поправил Майкл. — Всё тот же кот, — отмахнулась Лаура и недоверчиво прищурилась, будто подозревала Майкла в намеренном недоговаривании правды. — Все коты умеют мурлыкать. Майкл потёр переносицу: — Лео не умеет. Лео демонстративно зевнул и отвернулся — Джин, Лаура и Драка синхронно уставились на него. — Почему? — удивился Джин. Он, кажется, уже и позабыл о том, как умирал со стыда две минуты назад. Майкл пожал плечами: — Не знаю. Он ни разу не мурчал за… — он прикинул, во сколько лет получил своего монстра, — то ли семь, то ли восемь лет. — Нифига себе, — Джин присвистнул, почесав затылок. — Дра-а… — Гладить-то хоть раз пробовал? — осторожно поинтересовался Джин, будто не был уверен в том, какой ответ получит. — Естественно, — Майкл закатил глаза. За кого они его принимали? — Ты просто закрытый и холодный, вот он и тебе и не мурлыкает, — фыркнула Лаура. «Холодный» — забавное сравнение с учётом того, что его монстр буквально создаёт лёд. Майкл не сдержал злой ухмылки: — А что же мне, своего монстра как ляльку на руках качать? И Джин, поражённый таким предательством в самое сердце, грохнулся в обморок под неудержимый смех Лауры.

***

      Сколько Майкл помнит, Лео никогда ему не мурлыкал. Точнее — не только ему. Он в принципе не издавал звуков, близких к мурчанию. Никогда и ни с кем. И, честно, Майкл никогда не акцентировал на этом особого внимания: он знал своего монстра достаточно хорошо, и главное, что он мог о нём сказать — Лео был похож на самого Майкла. И Майкл тоже никогда никому не «мурлыкал» — в переносном значении этого слова, естественно. Это было не в их характере — проявлять к кому-либо такое безусловное доверие и любовь, чтобы ластиться к рукам и, по-сонному щурясь, просить погладить их по голове. Им это не требовалось — чужое поощрение не было вещью, ради которой стоило жить. Чужие руки — даже самые мягкие и добрые — не были тем, чему стоило подставлять свою спину. И уж тем более они не были тем, ради чего стоило мурлыкать. Поэтому Майкл не удивился, когда обратил внимание на то, что Лео не мурлыкал, сколько бы его ни гладили и как бы тепло и сытно ему ни было — он знал, что Лео это просто не нравилось. Возможно, он и вовсе не умел этого делать. А может, он просто не считал окружающих достаточно близкими, чтобы им мурлыкать. Может, он просто не любил никого, кроме хозяина — хотя и Майклу никогда не мурчал. Не мурчал — но всегда лежал рядышком, ходил в ногу и — Майкл проверял — неизменно слушал каждое его слово. Так что да, Майкл относился к такой особенности Лео совершенно спокойно — в конце концов, он ведь не был простым животным, чтобы вести себя как самый обыкновенный домашний кот. Майкл знал, что Лео не мурчал никогда — и принимал это. Потому что он сам не доверял людям настолько, чтобы позволять себя гладить и уж тем более — чтобы проявлять ласку в ответ. Мурчание — это ведь не просто звук. Это доверие и чувства. Майкл вздохнул — ему всё же удалось незаметно сбежать от этой сумашедшей троицы, пока Лаура в очередной раз хохотала под стулом, Драка уже рыл себе и своей репутации могилу, а Джин пытался удавиться то ли просто голыми руками, то ли подушкой. Дурдом, честное слово. Лео непринуждённо вышагивал рядом — они наконец подошли к хорошо знакомому крыльцу. — Я дома, — дверь закрылась почти мгновенно, щёлкнув замком. С гостиной послышался быстрый топот ног и в прихожую на всей скорости влетел Робин, затормозив идеально перед братом. — Майкл! — воскликнул он радостно и тут же добавил уже тише. — Я думал, ты позже вернёшься. — Так получилось, — Майкл, вспомнив сегодняшний день, слегка фыркнул, чем вызвал на лице Робина недоумение. — Чем занимался? — Читал, — ответил он и, задумавшись, добавил, — ещё суп приготовил, потому что скучно было. Майкл вздохнул — Робин, кажется, был единственным ребёнком на свете, который от скуки не шёл слоняться по улице, а принимался за что-нибудь полезное, включая домашние обязанности. С одной стороны, это было по-эгоистичному удобно; с другой — Майкл иногда всерьёз боялся, как бы Робин без его присмотра случайно не опрокинул на себя что-нибудь тяжёлое или, тем хуже, горячее. — Зачем Лаура просила тебя прийти? — поинтересовался Робин, совсем не дожидаясь, пока его похвалят за проделанную работу. — Поверь мне, тебе лучше не знать, — угрюмо отозвался Майкл, направляясь в гостиную. Робин и Лео длинным хвостиком последовали за ним. — Там такой цирк был, я не хочу его вспоминать. — Из-за Джина? — Робин заинтересованно наклонил голову вбок, уже заранее зная ответ. — Больше никто и никогда не смог бы учудить нечто подобное, — он цокнул. — Как обычно ведет себя как дурак, а потом ходит и краснеет. Робин тихонько хихикнул. — А мне Джин нравится, — неожиданно выдал он, — вы с Лаурой относитесь к нему слишком строго. Он весёлый и очень добрый, с ним всегда интересно гулять. Это было сказано с непосредственной искренностью — иного из уст ребёнка и ждать не следовало. Майкл почувствовал в груди странное, неприятное чувство — и недовольно потёр переносицу. Господи, сколько ему лет? Он что, недостаточно вырос, чтобы серьёзно начать ревновать к словам ребёнка? Робин, как назло, продолжал: — Мы с ним однажды ходили выбирать Лауре подарок: так ему пришлось платья на себя мерить, чтобы понять, какое ей будет как раз. Мы выбрали, принесли Лауре, оно на неё село просто прекрасно, как на принцессу, вот только платье потом, после примерки Джина, зашивать пришлось, потому что швы лопнули, — Робин звонко посмеялся и понизил голос, словно делился секретом. — Он потом таким несчастным выглядел, когда Лаура его ругала, мне его жалко стало. Я его погладил, чтоб не расстраивался. — «Погладил»? — Майкл оторопело посмотрел на брата. — Погладил, — Робин пожал плечами и, словно уловив едва заметную перемену в чужом настроении, объяснил. — Как кота. И почему у всех сегодня всё вокруг котов крутится? Они оба как-то резко замолчали. Робин отвёл взгляд и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать — в дверь неожиданно постучали и Майкл, круто развернувшись, вновь направился к входной двери. «И что сегодня за день такой?», — раздражённо подумал он, встречаясь глазами со стоящей на пороге соседкой из дома, расположенного в самом конце улицы напротив. Та быстро затараторила, будто читала десять скороговорок подряд: — О, Боги милостивы, Майкл, как хорошо, что ты дома, я так переживала, что ты куда-нибудь ушёл или снова уехал, я даже не знаю, что делала, если бы не нашла тебя здесь, я бы наверное сошла с ума от горя и ужаса и… Робин и Лео забавно выглянули из-за угла, непонимающе глядя на причитающую женщину. Майкл, в общем-то, тоже не особо понимал, что ей было нужно — он, поняв, что поток бессмысленных слов уже навряд ли закончится, нетерпеливо перебил её, желая всё же узнать цель внезапного визита: — Что случилось, миссис Игрисон? Миссис Игрисон, наконец перестав молиться какому-то известному только ей богу — она была очень странной женщиной, об этом весь город знал — запинаясь, начала объяснять: — Беда, Майкл, кран потёк! Вода хлещет, скоро весь дом затопит, а у меня картошка в подвале одна-одинёшенька… — причём здесь одинокая картошка было не совсем понятно, но хотя бы суть проблемы прояснилась. — Спасай, иначе без дома останусь. Майкл обречённо вздохнул — в каком месте он походил на профессионального слесаря и спасателя картошки? — но, понимая, что никто, кроме него и Джина, несчастной миссис Игрисон помогать и в помине не собирался, ответил: — Конечно, миссис Игрисон. Пойдёмте, я постараюсь починить, — и, отвернувшись от уже чуть ли не плачущей от радости женщины, произнёс, обращаясь к Лео и Робину. — Оставайтесь дома. Я скоро вернусь. Лео махнул хвостом и, развернувшись, без единого протеста направился обратно в гостиную — Робин послушно кивнул: — Конечно, — и улыбнулся немного успокоившейся женщине. — Майкл точно всё починит, Вы можете не переживать. И скрылся в гостиной вслед за Лео — Майкл ещё раз тяжело вздохнул и наконец отправился помогать одинокой женщине. ____ «Скоро вернусь» затянулось на четыре часа. Честное слово, знай Майкл заранее, что так получится, взял бы с собой тяжёлую артиллерию в лице Джина — с ним бы вдвое быстрее управился и нервов меньше извёл. Миссис Игрисон, вообще, имела довольно неприятную склонность к излишнему преувеличению происходящих в её жизни событий — то собака руку откусит, то жаба глаз выбьет — поэтому на её заявления о том, что там все «хлещет» и «топит», отнесся с огромной долей скепсиса, полагая, что там была лишь небольшая течь. Да ни черта. Майкл честно не может представить, что нужно было делать, чтобы такой потопище устроить: либо очень долго и упорно игнорировать проблему, либо специально по крану гаечным ключом целые сутки дубасить — да и этого было бы мало. Какая там картошка — там себя спасать надо было! И хотя свои бесценные запасы эта потрясающая женщина всё же выгребла без его помощи — половина всех нервных клеток Майкла осталась в этом злосчастном доме, просто утопившись. Майкл бы вместе с ними прям там ко дну пошёл, если б не понимание, что его дома, вообще-то, честно ждут — если, конечно, спать не пошли: за это он уже ручаться не мог, зная, сколько времени он с этим краном провозился. Майкл поёжился. За то время, что он успел провести у миссис Игрисон, на улице успело стемнеть и похолодать — последнее особенно неприятно ощущалось в отсыревшей и влажной одежде. Радовало только то, что до дома идти было минут десять — слишком маленький промежуток для того, чтобы закоченеть насмерть. Дверь оказалась не заперта — Майкл облегчённо выдохнул, когда наконец оказался в тепле. Дома было тихо. «Неужели всё-таки ушёл спать?» — удивился Майкл, решив проверить сначала пустующую кухню. И вдруг услышал странный, низкий, какой-то глухой звук. Он замер, прислушавшись — не послышалось, звук действительно был. И доносился он из гостиной. Майкл бесшумно прошёл в комнату, без труда определив источник странного звука — он подошёл к дивану, перевесившись через его спинку. И ошарашенно замер. На диване, с книжкой в руке, сидел Робин — на нём, удобно пристроившись на чужих коленях и наслаждаясь поглаживаниями, лежал Лео и… …мурчал? Майкл назвал бы этот звук именно так, хотя и не мог быть полностью уверенным в том, что это действительно было мурчание. В конце концов, Лео никогда не мурлыкал — Майкл вообще был уверен, что он не умеет этого делать. Да Лео и не умел в общем-то — Майкл с трудом мог назвать это полноценным мурчанием. Нечто отдалённо похожее — но более грубое, тихое, но всё ещё очень звучное. Эта картина ввела Майкла в ступор — и он, на деле не желая прерывать эту маленькую идиллию, произнес: — Он ведь не умеет. Обрывок мысли, понятный только ему — Робин, видимо не заметивший за чтением чужого присутствия, оторопело и испуганно поднял голову, но, увидев Майкла, почти сразу же успокоился. Лео лениво приоткрыл один глаз, блеснув желтой радужкой — он явно почувствовал присутствие хозяина заранее, ни капельки ему не удивившись — и, зевнув, поудобнее устроился на чужих коленях, как ни в чём не бывало продолжив издавать этот затейливый звук. Робин навряд ли бы понял, что именно имел в виду Майкл под той обрывочной, случайно вырвавшейся фразой — но то ли взгляд Майкла был слишком выразителен и открыт, то ли брат просто умел читать мысли, но Робин спокойно ответил ему, идеально попав в тему разговора: — Умеет. Ты просто не слышал. Майкл молча смотрел на своего монстра — это было странно. Звуки, которые он издавал, были странными — какими-то чуждыми и вместе с тем родными, даже несмотря на то, что Майкл никогда их раньше не слышал. От камина шло тепло. Он молча наблюдал за тем, как Робин продолжал гладить Лео по загривку — как тот продолжал мурчать, или, по крайней мере, издавать звуки похожие на мурчание — и не знал, не мог понять, что он испытывал в этот момент. Из транса его вывел негромкий, ласковый голос: — Давай я и тебя поглажу. Майкл не сразу понял, что Робин обращался к нему — когда осознание наконец дошло, он быстро закачал головой, словно стараясь скинуть с себя причудливое наваждение. — Я не кот, — произнёс он крайне несостоятельное оправдание. Робин негромко посмеялся: — Какая разница? — улыбнулся он, глядя на брата слегка удивлённо. — Иди сюда, тебе понравится, я уверен. Майкл замялся — ему явно стоило отказаться и просто пойти спать, наконец обсохнув у себя в комнате. В самом деле, ему было не пять, и даже не десять лет, чтобы вестись на ребяческие уговоры младшего брата! Он был уже взрослым и ответственным человеком — поэтому с его стороны было бы немного неуместно позволять себе заниматься такими детскими глупостями. И тем не менее он… поддался. Было ли дело в том, что его разморило в тёплой гостиной, или в том, что он непривычно устал морально за сегодняшний день — он не знал, что заставило его поддаться и, честно, даже не хотел выяснять. Майкл сел на диван и сразу же, завалившись на бок, лёг — Лео, будто почувствовав конкуренцию, на мгновение перестал мурчать, но почти сразу же завёлся вновь с новой силой. Он слышал, как Робин отложил книгу в сторону — освободившаяся рука переместилась к его волосам и осторожно провела по ним ладонью, слегка пропуская между пальцами отдельные пряди. Сначала очень осторожно, поверхностно, будто проверяя границы — потом зарылся чуть глубже, проведя от макушки к лицу. — Ты же знаешь, что ты самый лучший старший брат? — шепотом спросил Робин, и Майкл, сдавленно выдохнув, закрыл глаза. Наверное, ему всё же стоило научиться мурчать. Хотя бы для самых близких.