Ночь

      Самая волнительная ночь во всей долгой и бесконечной жизни Макса Коппеллы происходит именно сейчас. Завтра…уже сегодня…предстоит концерт. Спустя несколько лет со всей капеллой вместе. Снова, как в старые добрые времена. Макса волновало это так, словно он корабль, попавший в шторм, а рядом уже бушует цунами, в котором видны громадные зловредные щупальца кракена, но для ещё большей красоты ситуации вдалеке маячат неугомонные вечно живые пираты, напоминающие скорее корабль-призрак, какой-нибудь «Летучий Голландец». И всё это бурлит и кипит прямо рядом с затерявшейся в морской пучине маленькой лодочке со скромным флажком, где написано «Макс Коппелла». Всё шумело, пульсировало, обливало соленой водой, которая мешалась с собственным потом.       Лодку уносило течением, пока кларнетист тщетно пытался увернуться от пятиметровых волн. Кракен бил щупальцами в рассиухроне с водой, они то и дело словно мертвые падали на блестящую гладь. Корабль с черным флагом оказывался ближе и ближе — ему-то ни по чем никакие бедствия открытого моря! Шторм. Цунами. Кракен. Пираты. Шторм. Цунами. Кракен. Пираты. Шторм. Цунами. Кракен. Пираты. Шторм. Цунами. Кракен. Пираты… Голова уже кружилась от постоянного наблюдения за множеством опасностей, но Коппелла поздно заметил — шлюпка, наполненная водой, идёт ко дну… Он судорожно червем ворочается на кровати, скрипом которой и был на своё счастье разбужен. Весь мокрый. Хорошо, что только в собственном холодном поту! Даже в покоях особняка теплее, чем под одеялом. Может, Макса действительно выбросило на берег, озябшего и облитого водой до последней ниточки? А кто его спас тогда? Кто носил пиратскую треуголку и черный жилет, смотрящийся не совсем по размеру на его жилистом большом теле?..       …Нет. Он определенно всё тот же господин Коппелла, лидер капеллы, спящий всё это время в одной из многочисленных комнат особняка. За окном ещё нет ни единого намека на солнце — темнота, как угрожающее и всепоглощающее дно моря из сна. Макс привстал и потянулся к стакану — он пуст, ни капли, чтобы смочить пересохшее от страха горло и успокоить сердце. Графин также опустел, как будто в ночном бреду кларнетист вылил всё его содержимое на себя и на кровать. До слуги не докричишься — получится разбудить всех обитателей дома, а Макс их очень давно не видел, да, вот так — живете в одном здании, а в последний раз пересекались в лучшем случае пару месяцев назад… Так вот, будут подняты с кроватей все остальные господа, и только дворецкий, выполняющий неприятную роль посыльного днём, продолжит сладко спать, окруженный баночками пива и лепестками роз. И чем он только занимался?!       В глотке скребли когтями крысы и прочие твари, и уничтожить их можно было только этой святой жидкостью — обычной водой. Макс теперь точно больше не уснёт вплоть до утра. К чёрту свечи — ещё не хватало споткнуться и поджечь собственное жилье, как однажды было в театре… Он пошёл к кухне с пустыми руками. Сонный разум в темноте соображал ещё хуже — Коппелла шел вперед на немного вытянутых руках, надеясь не наткнуться ни на что и ни на кого.       В тесном темном коридоре он, находящийся между сном и реальностью, почувствовал, что чьи-то руки нежно обхватывают его предплечья и ползут выше, словно приглашая к танцу. Макс изголодался по прикосновениям — хотел он или нет, это произошло. Снова это теплое и мягкое, широкое тело, но не в привычной жилетке, а в ночном халате, хотя точно не разглядишь. Кларнетист не сопротивлялся, прижимаясь к нему в темноте. «Не упадите, Herr Коппелла. Мой дорогой и уважаемый коллега, чего же Вы без свечи, а?»       Этот мягкий заботливый баритон залезал в уши проворными щупальцами кракена, которым так восхищался таинственный ночной приятель. Неужели Макс всё-таки попался в его длинные извивающиеся лапы? Тем не менее, он взял в свои объятия этого нежного незнакомца. «Я так давно Вас не видел. Я соскучился, признаюсь Вам честно.»       Коппелла облокотился всем телом на него. Бежать некуда. Руки этого человека обвивают меньшее в сравнении тело Макса. В длинной белой ночной рубашке утонченное тело кларнетиста больше напоминало мертвеца из страшилок. «Вы меня не помните, Макс Коппелла? Или просто не хотите вспоминать…?» «Это неважно.»       Прошептал сонно он, прерывая окутывающий голос. Раздалась расслабленная усмешка. «Любите меня? Знаю же, что любите.»       Коппелла поднял на него полусонный взгляд. Ему впервые за долгое время стало так хорошо. Возможно, сейчас его ласкал своими речами один из его пятерых соседей, тот самый, заносчивый, которого нельзя было никогда убедить в одной единственно верной истине — именно Макс Коппелла является самым лучшим кларнетистом в мире, а не он…этот несносный… Каспар! «Люблю.»       После стольких лет бессмысленной борьбы со своими чувствами Макс сдается этому сладкому сну, открываясь любимому, но всё ещё не лучшему! , кларнетисту. Сам он об этом никогда не узнает, верно?