So klingt Liebe

      Казалось, что с поступлением в этот университет его жизнь застыла. Он не хотел здесь быть, он не хотел учиться на эту профессию, он не хотел быть в этом мерзком коллективе... Но ему приходилось. Каждый день. Ведь даже в таком отвратительном месте было кое-что по-настоящему хорошее: весьма привлекательный одногруппник. Он постоянно пропускал пары, опаздывал или не приходил вовсе, и каждый раз сердце замирало в ожидании его появления. Вот же прогульщик, черт его подери. Но ничего… Хорошо, что он вообще учится именно здесь!       И эти мысли были единственным его спасением, особенно сейчас. Внутри все кипело от обиды на брата после сегодняшней ссоры, ведь Маус даже спустя несколько полгода учебы не оставлял попыток отчислиться и поступить туда, куда хочет он сам. А брат... Подонок. Если бы не он, жизнь Мауса была бы в несколько раз лучше. Обдумывая все это, он пнул жестяную банку куда подальше с тротуара, дабы хоть как-то выплеснуть эмоции. Он уже подходил к корпусу, а значит пора снова принимать свой беспечный и милый видок, от которого его иногда выворачивало наизнанку. Тут же его внимание привлекло массивное чёрное пятно где-то сзади, да это же Е100! Злость мгновенно уступила место восторгу, а на лице засияла повседневная улыбка – какой же он все-таки... Красивый. Парень сбавляет шаг, чтобы хотя бы немного поравняться с идущим позади себя предметом обожания, что в свою очередь было довольно рискованно. Он не мог и двух слов связать, чтобы заговорить с ним прямо, но даже просто немного пройти рядышком всегда был рад. Ещё бы...       Оказавшись в здании, им пришлось разминуться. Ну почему, почему Е100 снова куда-то уходит? Рядом с ним он весь трепетал и дрожал от чувств, а когда тот уходил, сразу становилось так пусто, что вся жизнь казалась ему просто отвратительной. Уныло вздохнув, он вешает пальто на крючок и закидывает портфель на одно плечо, в одиночку направляясь в сторону лестницы. Смотрел теперь только себе под ноги, ведь не хотел снова видеть ненавистные знакомые стены, лица, кабинеты... Все, что как-либо касалось учёбы, его дико раздражало. За исключением Е100, конечно.       Несмотря на все это, после утренней бури он стал неожиданно спокойнее, чем обычно. Без отвращения сел поодаль от всех, но все также небрежно кинул тетрадь на парту, лег на руку, достал телефон, всё это уже стало ежедневным ритуалом перед занятиями. А затем шли нудные лекции... Шли, шли... А Е100 все нет. Маус уже устал каждую минуту смотреть на часы и гадать, когда же тот придет, но просто не мог перестать. Без него было так тоскливо. Чем он вообще занимается? Они же вместе пришли, а потом тот куда-то ушёл и... И все! Вот и ищи его теперь по всему корпусу – кудрявый цыкнул. Надо бы как-то с ним подружиться, хотя бы немного, чтобы быть почаще рядом. Казалось, будто без этой дофаминовой дозы он не протянет ни дня. А хотя, так и было.       Ни с того ни с сего на стул около него приземлился чей-то тяжёлый портфель, да так громко, что он даже вздрогнул и уже было хотел отодвинуться на стул дальше, но вовремя замер.       – Не против, если я тут сяду? – Е100 спрашивал это с такой уверенностью, будто сразу ставил перед фактом и спрашивал лишь ради приличия. Об этом также свидетельствовало его незаинтересованное выражение лица и хмурый взгляд, впрочем, как и всегда.       – О-о, нет... Я... Я не... – руки поледенели от волнения, язык стал заплетаться, а в голове осталась только глупая обезьянка.       – Супер.       И видя, как брюнет поморщился и на отвали махнул рукой, внутри все рухнуло. Как он может быть таким безразличным?! Маус тут и так к нему, и сяк, и весь тает от его присутствия, а он...! А он... Ещё не знает об этом, поэтому так себя и ведёт. Точно, когда Маус наберется смелости сказать о чувствах, все будет по-другому... Тогда он его поймет.       Но до этого ещё далеко. Очень. Никогда до этого у него даже не было таких ситуаций, когда он в кого-то влюблялся, а потому все протекало ещё более волнительно, чем у людей в его возрасте. Было просто не с чем сравнить, и он попросту не знал, как себя вести, что говорить, как намекнуть... Пока что! Может, советы из интернета смогут как-то ему помочь. Маус тяжело вздыхает, прижимая ладони к лицу и закрывая глаза. Он был свято убежден в своём успехе, но ещё не знал, как к нему прийти. Ему не важно было через сколько, неважно было как, главное – в конце концов быть с Е100. А сейчас пары, ненавистные пары... И не менее ненавистный дом после.       К счастью, сидя впритык к любимому, он практически не заметил, как пролетел весь учебный день. Было так легко, так хорошо, и так грустно от того, что они снова расстанутся на выходные. Он всегда так скучал по нему, что иногда его тоска перерастала в отметины на руках. Тогда становилось немного легче, но все еще недостаточно, чтобы успокоиться полностью. Благо и на такой случай тоже было средство. Дорого, но помогает. Хорошо помогает.       Собирая вещи в рюкзак, он второпях обернулся на мужчину и снова застыл с приоткрытым ртом. Он хотел пожелать ему хороших выходных, но слова комом встали в горле, вот же гадство. Руки дрогнули, он быстро отвернулся и замотал головой, щеки покраснели, а из всего роя мыслей осталась лишь одна – зачем?! Он и так не в лучшем положении, а теперь еще больше опозорился!       – Пока? – с недоумением Е100 выгнул бровь. Ну и странный же тип, мало того, что какой-то неуравновешенный, так еще и ведёт себя как аутист. Что уж, кого только не встретишь в учебных заведениях, и всех надо терпеть.       – До встречи... – едва слышно ответил Маус. Все настроение коту под хвост из-за своей же глупости, ну хоть попрощаться смог внятно! Все равно это повлияет на и без того шаткое отношение Е100 к нему, что не могло не огорчать. Что ж, уже поздно что-то делать. Остаётся только закинуть рюкзак на плечо, взять куртку и снова двинуться домой. К брату.       По дороге он не смог отказать себе в удовольствии побаловаться свежей выпечкой, прикупить чипсов на вечер, да посидеть на лавочке в парке чуточку дольше, чем обычно. Домой не хотелось. Как и всегда, но сегодня его "не хочу" было каким-то особенным, что ли? Для себя он твердо решил, что к понедельнику Е100 будет его. Ради этого он все выходные просидит за всякими форумами и ютубом, разработает план как закадрить здоровяка-одногруппника и... И будет надеяться, что все получится. А что ему ещё оставалось? Ну все, раз твердо решил добиваться своего любимого – значит так и сделает. Встал с лавки, отряхнулся от всякой стружки с дерева, да в немного приподнятом настроении продолжил путь домой. Если ещё пару минут назад его возмущало присутствие брата дома, то теперь было как-то даже все равно. Пусть докапывается и злится – Маусу все равно.              И какого же было его удивление, когда по приходу домой он застал брата за сбором вещей. Он снова куда-то уезжает?       – Приперся. Ты сегодня поздно. – с порога предъявил ему претензию Ферди, кидая свои сложенные вещи на кровать около чемодана. – Завтра я уезжаю по делам на месяц, полтора. Деньги оставлю. – Последнюю фразу он сказал с явным недовольством. Маус никогда этого не понимал: что он так бесится? Он ведь сам сунул его в этот университет и из-за такой учёбы он не может работать, что ж он теперь недоволен этим? Его вина, вот пусть и содержит.       – Хорошо, удачи с этим. – с лёгкой улыбкой ответил младший и шмыгнул в свою комнату прямо из прихожей. Он дома, Ферди совсем скоро уезжает, а это значит, что сейчас он с головой сможет погрузиться в свои любовные дела. Открыв ноутбук и оставив его включаться, Маус быстро переодевается из уличного в просторную пижаму и падает на кресло, расслабленно растягиваясь на нём, а ноги закидывая на стол неподалёку от клавиатуры. С собой взял телефон и чипсы, чтобы было где записывать мысли и попутно перекусить, ибо, судя по всему, он просидит здесь до самого утра.       Вот только его внимания едва ли хватило на полчаса удручающих видео от всяких психологов для парочек и бла бла бла. Ни одно из десяти видео не смогло гарантировать ему быстрый результат, а поэтому он прыгал по рекомендациям ютуба и сайтам каждые пять минут, если не чаще. Что ж все так сложно... Но надо отдать должное, какой-никакой результат эти огрызки с видео все-таки дали: ясно дали понять, что никакой взаимности Маусу не светит. По крайней мере за пару дней. Но вместо того, чтобы сменить сроки исполнения своего желания на более длительные, он был все ближе к идее просто поменять способ достижения цели. Кто сказал, что взаимность обязательно должна быть добровольной? Даже такого крепкого и непробиваемого мужчину как Е100 можно было просто... Заставить? Это будет быстро, надёжно, но вряд ли легко. Да и пусть! Зато они точно будут вместе. К тому же Ферди уезжает надолго, в доме он будет один, предоставлен сам себе.       Следующие несколько часов он провёл исключительно за форумами, которые были уже отнюдь не про любовь. Он планировал и представлял свой предстоящий медовый месяц с возлюбленным, и оттого гормоны здорово били в голову до тех пор, пока он уже не смог думать рационально. Все, что теперь забивало его мысли – то, как он прикасается к Е100. Или Е100 к нему... Нет, все-таки лучше он к Е100. И от таких сцен щеки горели наяву. Да и не только щеки. Будь это обычный вечер, он бы не поскупился и потратил несколько минут на подборку хотя бы звукового сопровождения для себя, но в этот раз он лишь на скорую руку сделал всего один укол. Этого ему хватит надолго, да и будет более действенно, нежели обычное порно в каком-нибудь вк.       Эффекта долго ждать не пришлось – хватило всего пары минут, чтобы он наконец-то смог расслабиться. Пока одна рука зажимала рот, вторая старалась хотя бы приблизительно повторить все то, что воображал себе парень. Он жмурился для пущего эффекта, представлял, как Е100 оглаживает его грудь, касается кожи губами и спускается вниз, к бедрам. Даже малейшее прикосновение собственной руки сейчас заставило его вздрогнуть, и если бы он был более нетерпеливым, давно бы уже кончил от одних только прелюдий с "участием" Е100. Но нет, он лишь откинулся на спинку кресла и продолжил начатое, а руку, ранее лежащую на губах, спустил к шее. Так она сможет предотвратить даже его мычание, не говоря уже о стонах. Рука на члене же свободно скользила вверх-вниз, подражая движению чужой головы меж бёдер, а большой палец в перерывах между движениями тер головку, слегка давил на уретру, переходя на более плавные движения, дабы не довести все до неприятной боли. А между тем самому себе он периодически сдавливал горло, молча захлёбываясь в стонах, и заодно прибавляя дрочке специфических ощущений. Наверное, это станет самым приятным эротическим воспоминанием за всю жизнь, ведь благодаря веществам получилось достаточно неплохо сымитировать присутствие "кого-то" на члене, чего раньше у него никогда не получалось.       Что ж, на утро он поплатился за бурную ночь своим настроением. Раздражало абсолютно все в этом чертовом доме, а слабость в теле и сонливость провоцировали его на круглосуточное лежание на кровати. Брат уже уехал, деньги перевёл, а значит он вполне себе может это позволить. Только сначала закажет доставку, чтобы не оголодать за день... А пока курьер едет, все-таки полежит ещё. Черт, он так мало балуется именно этим, да у него даже зависимости практически нет! Почему сейчас он все равно в таком разбитом состоянии!?       Вот если бы был Е100 рядом, было бы все по-другому, было бы легче. А так он даже думать может с трудом, хотя казалось бы: самое основное продумал, зачем лишний раз напрягать мозги? Насколько он помнит, у Е100 нет ни друзей, ни родственников, а значит и искать его никто не будет. Ха, кому он нужен, кроме Мауса? Одинокий, бедный Е100. Поскорее бы наступил понедельник, он больше не может ждать. Особенно когда уже точно знает, что будет делать. А пока понедельник ещё не наступил, у него есть прекрасная возможность подумать над тем, что именно он хочет сделать с Е100. Конечно, первым делом посмотреть на него без одежды! Судя по крупному телосложению брюнета и его любви поесть, Мауса ждет довольно сексуальное зрелище. Затем, потрогать... Но вряд ли он ограничится лишь прикосновениями, да? Он же сможет делать все что захочет? Ах, точно, ему ведь надо будет найти, куда он сможет пристегнуть такого здоровяка... Но что-то подсказывает ему, что таких мест просто нет в доме. Вот же! Опять надо напрягать извилины и придумывать как обезвредить этого кабана в домашних условиях!       Похоже, его влажным мечтам снова придется подождать, пока он не доработает свой план в очередной раз. Каким-то хлипким он теперь казался, честно говоря... У него точно получится?              

***

             И субботу, и воскресенье он только и делал, что думал, думал, думал, и ещё раз думал. Да так усердно этим занимался, что окончательно устал, и одна только мысль о "плане" вызывала у него волну какого-то раздражения. Достаточно уже нервничать, хватит! Сегодня все решится.       Без брата не было смысла вставать и уходить из дома как можно раньше, а потому сегодня Маус опаздывал. Не сильно, но это все равно считается опозданием! Дабы не подрывать свою репутацию прилежного ученика среди преподавателей раньше времени, он перешел с быстрого шага на бег. По чудесному стечению обстоятельств, вылетая из-за угла корпуса, он попросту не учел, что спереди тоже может кто-то идти. И какого же было его удивление, когда этим кто-то оказался... Е100. О, ну конечно! Ему ведь не может хотя бы раз повезти в каком-то деле!       – Ой, извини!! – от столкновения он тут же пошатнулся назад и больно упал на бедро, успев подставить хотя бы одну руку. Е100 же лишь опешил, но даже не шелохнулся. Какой же все-таки крепкий, сильный... И сексуальный. Поскорее бы его обесчестить.       – Ничего страшного, больно? – пару секунд он все же стоял как статуя, не зная, как реагировать, но после все же наклонился к Маусу с протянутой рукой. Пусть у того и были заметны какие-никакие мышцы, Е100 он все равно казался таким нежным и хлипким, будто развалится от малейшего прикосновения. Да и характер только укреплял такой образ. Неплохо, но... Немного не то.       – А, раз уж встретились! – выпалил шатен, взявшись за руку и поднимаясь с земли. – Поможешь пожалуйста после пар собрать шкаф у меня дома? Я просто один сейчас, а ты вроде как сильный. – он проговорил все это, даже не успев толком обдумать. Как же глупо это звучит! Е100 точно не согласится на этот бред, но...       – Шкаф? Ладно. – мужчина пожал плечами, неудачно сдерживая улыбку. Его подбил комплимент со стороны собеседника.       Он согласился? Маус тут же вскинул брови и улыбнулся в ответ, дабы это не выглядело странным. Даже несмотря на такую его неосторожность, все получилось?! Ощущение маленькой победы было просто невероятным, ведь сейчас у него получилось провернуть самое сложное из всего плана. Ещё и с первого раза.       – Спасибо, тогда после пар встретимся около гардероба! – пожав руку, он все-таки продолжил свою спешку на пары. И пусть он уже опоздал, это не повод опаздывать ещё больше.       Весь день пролетел незаметно, ведь он точно знал, что после пар будет самое сладкое. Он был в перевозбуждении – эмоциональном и иногда даже физическом. Из-за этого то и дело приходилось отлучаться в туалет, отчего каждый раз становилось стыдно. Никогда обычно не ходит, а тут вдруг вон как поскакал. Благо, у одногруппницы нашлось пару таблеток успокоительных. Это очень ему помогло... До поры до времени. Вот подходит к концу последняя пара, вот он мчится по лестнице, поскорее к гардеробу, вот ждет Е100 пять минут, десять, двадцать... С каждой секундой ожидания он становился все злее и злее. Этот подонок согласился, так где сейчас носит эту тушу? Пусть только попробует не прийти, урод! Маус все кишки из него выпустит.       Что же, как оказалось, сегодня удача все-таки была на его стороне. Он только развернулся, чтобы в гневе уйти, но где-то далеко впереди, в коридоре университета, появился Е100.       – О, Маус! Извини, что опоздал. – стоило им встретиться взглядами, как тот сразу перешёл на бег. Оказавшись рядом, брюнет зачесывает лохматые волосы назад и поправляет портфель на плече. – Я боялся, что ты уже ушёл.       Е100 не выглядел как кто-то, кто очень торопился. Пусть Маус и натянуто улыбнулся ему, но в груди все вскипело от злости за секунду. Он что, трахался с кем-то все это время?! Хотелось наброситься на него сейчас же, схватить за волосы и оттаскать по полу, но он держался. Совсем скоро.       – Ничего страшного, все нормально. – слегка сквозь зубы процедил он, вздыхая и опуская голову. – Тогда пойдем?       Итак, Е100 наконец-то возле него. Шли они до дома молча, ведь Маус не был намерен затевать диалог после такого свинства со стороны мужчины. Как только он может шпехаться с кем-то прямо в университете, когда Маус как пёс стоял и ждал его двадцать минут?! Ладно пять, ладно десять, но двадцать! В любом случае он позвал любимого к себе вовсе не для того, чтобы злиться, а чтобы любить, верно?       – Вот, здесь я живу... Немного грязно после выходных, извини. – отпирая дверь, он пропускает первым Е100. Затем заходит сам и закрывает за собой дверь на щеколду, замок... Кажется, кое-кто напрягся? Он точно видел, как мужчина слегка дёрнул головой назад. Оо, конечно, он же северных, а у них такая хорошая чуйка. Да и не только она.       – Пойдем пока чай заварю, а потом уже собирать будем. – все тем же миловидным голосом продолжает Маус, кивая в сторону кухни, мол, приглашает. Но Е100 сделал всего пару шагов и остановился, шумно втягивая носом воздух и хмурясь. Ох, такой большой и сильный Е100 нервничает? Неужели?       – Твой дом не пахнет как тот, в который недавно привезли мебель. – с угрозой в голосе подытожил тот, но поздновато. За то время, пока мужчина пытался сообразить, не ошибся ли нюх, Маус уже успел ловким движением руки подхватить увесистую вазу из угла прихожей и огреть ею любимого по голове. Конечно, тот попытался закрыть голову руками, но это его не сильно спасло. Удара было достаточно, дабы оглушить того и повалить на пол, а там уже для надёжности можно было просто пару раз ударить по голове ногой. Жестоко, но для крепких машин вроде Е100 такие удары были не особо то сильными.       – Прости, мой милый, прости... – прошипел Маус, опускаясь на колени и проводя рукой по покрасневшей щеке мужчины. На всякий случай он все же проверил пульс, и только после этого принялся тащить тело к себе в комнату. И господи, как же это было тяжело! Он подозревал, что Е100 будет весить в несколько раз больше, чем обычный человек, но это ж как надо было нажраться!       Пока он его дотащил, пока связал как следует бечевкой в два слоя для надёжности, пока вколол авторскую смесь из успокоительных и снотворных... Уже весь покраснел от напряга и запыхался как пенсионер какой-то. Делать нечего, любовь требует жертв, и Маус готов на них идти. И вот теперь был самый рискованный момент: по идее, из-за лёгких травм головы и препаратов, Е100 должен поваляться от силы час и проснуться крайне ослабленным и недееспособным. Но если он вдруг будет резво вырываться... Есть совсем маленький шанс, что у него это получится. Все-таки такое количество бечевки сложно порвать, но в теории все возможно.       Ну, а пока любимый "отсыпается", у Мауса есть прекрасная возможность начать исполнять желаемое. Сев на чужие бедра, он нетерпеливо закусил губу, а руками обвел плечи, а затем и грудь Е100. О, вот это у него... Такие большие, упругие, и почему это он ни разу не надел термобелье? Оно было бы очень ему к лицу! Слегка улыбнувшись от собственной шутки, парень лезет руками под футболку, оглаживая уже голую кожу и пробираясь обратно к груди. Постепенно, сначала ведёт руками по прессу, затем по рёбрам, и только после этого возвращается к самому желанному. Так забавно: если на животе было ещё относительно немного волос, за исключением "лобковой полосочки", то на груди целые непроходимые дебри. Что ж, вообще-то, такие волосы – показатель высокого тестостерона!       И все же, если отбросить в сторону все волнения и нервные шутки, Мауса ужасно заводила вся эта ситуация. Е100, такой сильный и габаритный, сейчас лежал у него дома на полу без сознания. А когда проснется, все равно будет слишком слаб, чтобы что-то сделать Маусу, милому и странному в его глазах.       – Мы как-то поменялись ролями, любимый... – шепнул он на ухо так, будто Е100 его слышит. Тем не менее, после якобы "предупреждения", Маус проводит языком вдоль чужого острого хрящика, и закусывает мочку уха. Вкус победы был сладок, особенно сейчас, когда он мог просто трогать его, а тот даже не сопротивлялся. Но это только начало, дальше – больше.       Наклонившись все-таки к самому лицу, он прижимается губами к чужим, отчего по спине пробежался целый табун мурашек. Затем отстраняется и ещё раз, проводит кончиком языка, слегка прикусывает... От совсем лёгких и незначительных нежностей он уже весь дрожал ниже пояса.       – Оо, надеюсь ты будешь не против... – томным шепотом проговорил Маус, после чего выпрямился и принялся расстегивать джинсы. Для интима в их отношениях было ещё слишком рано, но можно ли назвать интимом обычную помощь в дрочке? Вряд ли.       Избавившись от давящей на пах ткани, парень возбужденно вздыхает и пару раз ведёт рукой по всей длине члена, задерживаясь на головке и оттого испуская скулящий стон, когда живот свело приятной болью. Не многовато ли будет стольких раз за один день? Хотя... Нет, не будет. В этот раз он ждал гораздо больше, чем тогда на парах, и потому при всем желании не сможет сдержаться. Но начинать было ещё рано, пришлось ещё для начала встать и сходить к прикроватной тумбе за лубрикантом, иначе ему самому будет неприятно тереться о такие густые кусты. Как следует задрав вверх его футболку и вылив достаточное количество на ладонь, он слегка размазывает прохладную жидкость сначала по чужой груди, а затем и по члену, приставляя его к самой грудине. Руками же с обеих сторон слегка сдавил груду мышц поближе друг к другу, уже нетерпеливо елозя между них. Дыхание участилось, а сладкое мычание так и норовило прорваться сквозь стиснутые зубы, когда член сдавливала грудь мужчины, так еще и трение между ними, и лицо любимого, все быстрее склоняли к оргазму.       – А-ах, Е100... – кудрявый все же не сдерживает стон, когда всего через несколько минут все же кончил на чужие ключицы. Скудно, после стольких дрочек в универе, но стоило бы поблагодарить хотя бы за то, что он в принципе достиг оргазма. – Черт, какой же ты все-таки сексуальный...!       Якобы в укоризну, Маус закатил глаза и фыркнул. Стал слезать с бёдер мужчины, которые уже точно затекли, но тут вдруг в голову ударило осознание: он же не взглянул на самое интересное! И перед тем, как наконец-то встать с Е100, он пальцем оттянул край его спортивных штанов вместе с нижним бельем, дабы всего одним глазком взглянуть на самое "сокровенное". Непроизвольно брови тут же на лоб полезли, а на лице засияла смущенная улыбка. Придется на будущее подольше с растяжкой заморачиваться, но зато какой он...!       Как следует вытерев свою прелесть после небольших утех, Маус ушёл на кухню. Впервые за три дня он будет готовить что-то, а не заказывать в доставке, и тут уж ему придется постараться – надо показать Е100, что он заботливая, хорошая домохозяйка. И мясной пирог испечёт, и в рот возьмет. Поскольку сегодня их первый день вместе, надо бы приготовить что-нибудь вкусненькое... Но он совсем не знает, что любит Е100. Мясо – точно да, но что еще можно приготовить к мясу, еще и нетипичного? Ох, ладно, оригинальностью он не блещет, а любимый совсем не похож на кого-то, кто будет особо привередлив в еде. Так что, следующие минут двадцать он провёл у плиты, хотя готовить было почти ничего: нарезать овощи, пожарить мясо... И ещё пять минут посмотреть в поисковике, как правильно закручивать шаурму.       Неудачно получилось: именно сейчас, в самый неподходящий момент, со стороны комнаты раздался какой-то подозрительный шорох. Е100 проснулся, надо же!       – С пробуждением, мой милый! – воодушевлённо поприветствовал его Маус, почти бесшумно впрохнув в комнату.       – Твой милый?! – не сдержавшись, рявкнул мужчина. Точнее, он хотел, но вместо грозного баса раздался лишь тихий протест.       – Не нравится? Хочешь, буду называть любимым. – якобы прикидываясь дурачком, кудрявый садится рядом с ним на колени и улыбается. Так нежно, будто они взаправду на свидании. Он уже потянул руку, дабы успокаивающе погладить Е100 по макушке, но тот через силу оголил клыки.       – Не трогай меня. – и отвернулся.       – Что, даже просить отпустить не будешь? – удивленно похлопав глазами, Маус все же наваливается на его бок всем телом. Одной рукой приобнимает, второй держит голову подальше от себя. Пусть хищник и слаб, и дезориентирован, он все равно остаётся хищником.       – А ты отпустил бы?       – Конечно нет, ты что! Я же так долго тебя ловил. Как я могу вот так быстро передумать?       Е100 ничего не ответил. Он устал и хотел спать, но болела голова, руки, ноги, да вообще все тело. Он лишь злобно выдохнул через нос, поджимая губы. Сейчас у него совсем не было сил даже чтобы бурно злиться, не говоря уже про попытки вырваться. Но! Как только ему станет лучше, он обязательно выберется отсюда. Маус, подонок... Просто подонок. А каким милым он всегда казался! Мужчине было противно даже просто думать о нём, не то, что видеть.       – Ну что ты? Не расстраивайся, я ведь тебя люблю-ю-ю... – страдальчески простонал шатен, будто это он тут узник. Он провёл ладонью по чужой щеке и уже было потянулся, чтобы поцеловать, но... Он так и знал, что так будет!       Е100 резко зарычал, вывернулся и сомкнул мощные челюсти всего в миллиметре от кожи Мауса. От испуга тот отскочил куда подальше, и это единственное, что его спасло. Неужели даже несмотря на лошадиную дозу успокоительных вперемешку со снотворными, несмотря на связанные конечности, несмотря даже на боль всем теле, Е100 все еще может вот так резво рыпаться? Он ничего не говорил, но в чего чёрных глазах ясно читалась ненависть вперемешку с отвращением. К... Маусу? Да как он только смеет!       – Эй, полегче! – в миг вспылил Маус. В порыве гнева рука сама дернулась к чужому горлу, но вовремя остановилась: если он сейчас попытается схватить его, рискует остаться вовсе без руки.       – Я полчаса готовил тебе поесть, с любовью, но ты...! – он цедил сквозь зубы, щурясь от злости и сжимая кулаки. – Без еды ты сегодня! Постарайся подумать над своим поведением до завтра!!       Маус перешёл на крик, но уже через несколько минут жалел об этом. Жалел, но всем видом показывал, что все еще зол: лежал на кровати, залипая в телефон, но при этом невольно хмурился и совсем не обращал внимания на Е100 у себя на полу. А тот повторял все в точности: такие же нахмуренные брови, злой взгляд, так еще и фырчит как конь каждые пять минут. Ну что такое! Почему он просто не может быть нежным хотя бы немного, это же не сложно!              

***

             Но Е100 и не думал прогибаться. Ни сегодня, ни завтра. Он просто сидел, молчал, и с ненавистью морщился, когда Маус пытался с ним поговорить. Да, он подозревал, что Е100 будет одним из самых стойких и горделивых людей, которых он когда-либо встречал, но чтобы не ходить в туалет сутки... Это правда надо было постараться. И самое обидное, что он все еще не давал себя даже трогать! Только прикоснешься к макушке – сразу огрызается и начинает буянить, а ночью так вообще... Вырваться пытается, там чуть ли не до истерик и крови доходит! Настолько он бесится, дергается, и стирает себе руки о бечевку.       – Да что ж ты всё скандалишь! Все, успокойся, ты не выберешься! – не выдержав, громко высказался Маус о бедственном положении любимого. Он сел на корточки рядом с ним, и для пущего эффекта выждал несколько секунд перед тем, как продолжить:       – Ты ведь никому не нужен, кроме меня! – и это было правдой. Для Мауса все это было даже как-то романтично, но Е100 нужно было явно гораздо больше времени, чем один день. Но он хотел здесь и сейчас. Сколько ему ждать? Месяц, два? У него нет столько времени.       – Иди в туалет сходи хотя бы. – выдохнул парень, вставая и подходя к брюнету уже сбоку, дабы залезть ему за спину и отцепить на волю.       – Не нужны мне твои подачки, под себя схожу.       – Я сказал сходи в туалет!! – и тут же для большей мотивации по старой ране на голове прилетел удар.       Е100 зашипел и весь согнулся от боли, но, слава богу, протеста от него больше не было. Он просто встал, не без помощи Мауса, и пошел куда велено, ибо как минимум мочевой пузырь все-таки держался из последних сил. Руки ему никто не развязал, душ он ещё "не заслужил", так что придется ближайшие несколько недель сидеть как грязная свинья в хлеву. Что ж, ему не привыкать. Главное – сопротивление. Вот только ещё есть хотелось... Сильно. Ещё никогда раньше он не был без еды так долго, а потому чувствовал себя не очень. Из-за постоянного стресса и злости, отсутствие еды стало одним из добивающих факторов.       Как назло, по выходу из сортира в лоб ему прилетел именно тот вопрос, который он больше всего не хотел слышать:       – Будешь есть? Я вчера при...       – Нет. – даже не успев подумать, отрезал Е100. Да, он ужасно голоден, но он не будет есть с рук у этого выродка! Ни за что.       – Не перебивай меня! – как же быстро Маус терял терпение, а вместе с ним и самообладание. Он тут же дал ему пощечину и схватил за воротник, наклоняя к себе. – Да что ж ты за животное то такое! Я о тебе забочусь, а ты даже не можешь дать мне делать это спокойно! Просто закрой рот и будь хорошеньким, неужели это так сложно?! – совсем уже взревел он, судорожно тряхнув Е100 пару раз туда-сюда и слегка оттолкнув от себя.       Затем он снова его схватил, но уже за плечо, и волоком потащил обратно к "его месту". Раз уж он такой резвый, пусть посидит и подумает над своим отношением к Маусу ещё раз! Он был зол до тремора в руках, но почему-то мысль об избиении Е100 даже в теории ещё не доставляла ему удовольствия. Ещё слишком рано, но, может, когда-нибудь... А пока он лучше успокоится более привычным методом.       Вытащив из-под чехла уже слегка потрепанное лезвие, он садится на край кровати поближе к Е100 и протягивает ему оголенную по локоть руку. Тот лишь окинул взглядом череду выпуклых шрамов и едва заметно вскинул брови. Псих.       – Опять не нравится? – насмехающимся тоном спрашивает кудрявый, после чего приставляет лезвие к руке и делает ещё несколько новых, не сильно глубоких порезов. Кровь тут же лениво закапала и на пол, и на одежду Е100, который за считанные секунды побледнел. Он хотел есть. И Маус прекрасно знал об этом.       – Хочешь? – он глумливо сощурился, придвигая руку поближе к мужчине, но ненадолго. – Надо заслужить.       Чувство доминирования и боль быстро сделали своё дело: Маус снова был спокоен, но это хуже для Е100. Теперь он может запросто придумывать очередные издевательства вроде этого, но... Сможет ли выстоять Е100 хотя бы ещё один раз? Он сидел и сверлил своего похитителя ледяным взглядом. Взвешивал все за и против, и судя по выражению его лица, это было тяжело.       – И что ты хочешь за это? – спустя несколько минут молчания, он все же сдался.       – Один поцелуй. – моментально отозвался Маус, который улыбался шире некуда. Он чувствовал свою победу и знал, что это только начало. Главное было – найти рычаг давления на Е100. И он нашел.       – Поцелуй... – а Е100 в свою очередь опешил. Вот так сразу? Так много? Да тут же крови кот наплакал, а цена огроменная! – Это слишком дорого. Может...       – Ну если тебе не надо, мог бы сразу сказать. – цыкнул и закатил глаза кудрявый, зажимая раны рукой, чтобы больше не натекло.       – Нет, я... Стой! Ладно, ладно! – Е100 запаниковал и дал слабину, а потому сейчас за него говорил только голод. Где-то далеко в мыслях было осознание, что кровью то он и не наестся никак, но этот запах просто сводил его с ума.       – Хорошо... – Маус хмыкнул. Он слез с кровати и сел на бедра мужчины, руки опустил на щеки, слегка оглаживая скулы большими пальцами и тем самым размазывая кровь по чужому смуглому личику. Такой милый, когда наконец-то сдается... Почаще бы.       Нетерпеливо он закусывает губу, но тратит несколько пару секунд на то, чтобы ещё немного полюбоваться любимым. И ему тоже не терпится, судя по тому, как дрожат его ресницы и подрагивают губы. Или это от отвращения? Впрочем, неважно. Маус уже прижимается к чужим губам, жадно то отстраняясь, то прижимаясь снова, пока вовсе не углубил поцелуй без спроса. Это он здесь в доме хозяин, так что... Ему можно. А Е100 даже не пикнул: лишь зажмурился, стараясь избежать настолько нежелательных и грязных прикосновений.       – Видишь, какая ты умничка. – отстранившись, Маус посмеялся, якобы намекая на то, что Е100 все же начинает ломаться.       Затем в ход снова идет лезвие: он делает ещё два пореза, но уже глубже, чем предыдущие, и подносит поближе к мужчине. Е100 не нужно особое приглашение, он тут же подаётся вперёд и припадает языком к ранам, проводя вдоль них, слизывая кровь вокруг и невольно прижигая порезы. Маус лишь изредка шипел от удовольствия, не сдерживая улыбки, и не отказывая себе в удовольствии гладить узника по волосам, будто пса. Это оказалось так легко... Сегодня он разрешил себя поцеловать, а значит, окончательно сломается совсем скоро. Просто нужно приложить к этому немного больше усилий и не давать Е100 набраться сил слова. Ах, точно, силы.       – Эй, все, хватит. – покрепче взяв его за волосы, кудрявый оттягивает этого кровопийцу от своей руки, чувствуя, как давление начало падать. Он присел на кровать и прижал раненную руку к себе, а второй все еще держал Е100. То, как он облизывался окровавленным языком – просто чудо.       – Ты сегодня молодец. – в качестве точки хвалит парень, отпуская. Затем он снова уходит куда-то, оставляя Е100 одного... Одного?       Как все так получилось? Всего за какие-то жалкие сутки он сдался? Он ведь уже задумался над тем, кто еще может его любить, кроме Мауса... А значит, уже проиграл. «...Грязный, страшный амбал, но для меня ты всегда будешь самым-самым. Ведь кому еще ты нужен?» – так говорил Маус, когда в очередной раз пытался проявить ласку. Вдруг это правда? Он столько раз видел, как люди от него шарахались, или обсуждали за спиной... Нет! И комплименты он тоже получал! Так где же его гордость сейчас?              

***

             Он думал об этом каждый день. Думал, но уверенность в себе уходила от него не то, что с каждым днем, а чуть ли не с каждым часом. Он не любил, когда Маус уходил на учёбу... Ведь тогда он оставлял его наедине с самим собой. И тогда начинался самый настоящий ад: он не мог перестать думать, он не мог перестать винить в случившемся себя. Какие аргументы он приводил? Да никакие. Если бы он был умнее, если бы он был внимательнее, если бы он был лучше... Все было бы по-другому. Он бы не сидел здесь. Или, может, он бы смог раньше заметить симпатию Мауса, и сделал бы первый шаг сам? Тогда бы Маусу не пришлось прибегать к крайним мерам. Наверное, они были необходимы, вряд ли бы он стал делать все это просто так, верно?       – Любимый, я дома. – ах, вот и спасительный крик из прихожей. Маус пришёл. Он хотел было выкрикнуть что-то в ответ, но осекся. Нет... Нет, он не будет. Какой-то он слишком странный: обычно этот возглас всегда веселый, а тут вдруг... Раздражённый?       – Почему молчишь опять? – заходя в комнату, продолжил тот. Теперь тон был не то, что раздражённым, а прямо-таки... Ох, у него невольно задрожали губы.       – Извини, я просто... Устал. – попытался оправдаться Е100. Отчасти правда.       – "Просто устал"? – угрожающе переспросил Маус, останавливаясь в дверях комнаты. – А знаешь, как я устал, твою мать?! Я постоянно слышу в свою сторону одни упреки и недовольства! То от брата, то от преподов, а приходя домой, меня блять даже встретить не могут нормально!! – бросив рюкзак на кровать, он подлетает к Е100 и хватает его обеими руками за уже старую, грязную рубашку, да трясет как может. Тяжёлый все-таки.       – Прости, правда, прости! – в свою очередь лепетал мужчина, не зная, что еще можно сказать, как успокоить. Никогда раньше Маус так не злился на него, но похоже, что сегодня будет первый раз. И не факт, что последний.       Он невольно задумался о своей же участи, и это стало последней каплей для Мауса. Тот толкнул его в стену и сразу же прошелся кулаком по щеке, от которого Е100 забавно попытался увернуться.       – Даже не смей вертеться, неблагодарная ты дрянь! – прорычал ему в лицо Маус. Следующий удар пришёлся не совсем удачно: не по щеке, а по носу, с хрустом. Тут же хлынула кровь, Е100 сдавленно застонал от боли, а Маус вдруг быстро опомнился. Кровь... Одно дело, когда своя, а совсем другое – когда он сам до этого довёл. Стало немного не по себе.       – Ой, Е100, я... Это... – от испуга заплетался язык. Он смотрел, как кровавые капли стекают по чужим губам, затем по подбородку, капают вниз, на одежду... Ему было стыдно? Может быть.       – Не надо... Все в порядке. – Е100 не хотел ничего слышать. Поскорее бы забыть этот момент и просто вести себя так, будто ничего не было.       Но Маус уже его обнимал. Это было так необычно – обниматься с ним, и не чувствовать отвращения. Только страшно, но это ведь нормально?       – Хочешь, я тебе приготовлю чего-нибудь покушать? Что хочешь? – то, как быстро Маус мог переключаться на свою милую натуру, иногда пугало. Но только не сейчас, ведь теперь все его мысли заняло лишь одно: еда! Он ни разу не ел с момента пробуждения здесь, а тут такое!       – Буду.       – Вот и хорошо, сейчас... – Маус быстро поцеловал мужчину, попутно слизнув кровь с его губ, и уже собирался уйти, как вдруг задумался. А что насчет рук Е100? Он наклонился и дотронулся к единственному видному участку кожи – пальцам. Какие ледяные и бледные, твою мать!       – Ой! – он даже вздрогнул от неожиданности. Да как же так, он ведь почти каждый день давал ему пару минут, чтобы размяться! А вчера... А вчера? – Я тебя сейчас развяжу на час, только пообещай, что ничего не сделаешь! – пригрозил он на всякий случай. Конечно, Е100 ничего не сделает, он просто не сможет, но вдруг! Ни один риск в этой жизни не равен нулю.       – Обещаю. – Е100 закивал, лишь бы его поскорее развязали.       И Маус правда развязал. И ушёл на кухню. Развязал и ушёл... Ещё пару дней назад он бы попытался сбежать, но сейчас даже не видел в этом смысла. Ну даже если вдруг у него получится сбежать, что он будет делать? Снова будет сидеть дома и выпивать целый ящик пива за просмотром сериалов в выходные? Нет. Он привык быть здесь... Здесь он нужен.       Немного посидев, Е100 все же попробовал встать сам. Правда вот без рук не получилось... Все затекло и болело, так ещё и кровь сейчас прильет, вообще сказка будет – думал он, стоя на кривых четвереньках около кровати. Позавчера ему и так было тяжело вставать из-за голодной слабости, что же будет теперь? Мужчина как смог начал работать руками: сжимать кулаки, сгибать руки, трясти, лишь бы те побыстрее пришли в себя. Затем взялся за край кровати, и лишь со второй попытки у него получилось на неё сесть. Что ж, это было правда тяжело. Он весь дрожал, ослабленные мышцы просто не могли держать собственный вес, который и без того был немалым. И все-таки как-то начинать двигаться надо было... Пока его снова не связали и не оставили на полу.       Времени ещё навалом, а потому он небольшими шажками, вдоль стенки, двинулся в ванну. Наконец-то умылся как следует, но перед этим жадно напился воды из под крана, ведь несмотря на всю свою любовь к Е100, Маус был довольно осторожен в плане ресурсов. Не давал Е100 достаточно ни попить, ни подвигаться – это всегда держало его в бессилии, так что даже при всем желании, он бы ничего не смог сделать. Да и походы в туалет неплохо сокращало...       – Любимый, ты тут? – Маус заглянул в ванну, но остался в проходе. – Все готово, идем есть.       – Да, хорошо... – вяло вздохнул Е100, отряхивая руки от воды. Он потянулся вытирать их о джинсы, но Маус громко цыкнул и сунул ему под нос полотенце.       Оказавшись на кухне, прямо перед тарелками с ещё горячей едой, Е100 так и захлебывался слюной, но не ел. Он смотрел на Мауса, ожидая какого-то разрешения, а тот лукаво состроил глазки и слегка вытянул губки бантиком, мол, намекая. Опять... Ладно. Хорошо, что ему больше не надо собираться с мыслями, думать, целовать или нет, отнекиваться – он уже знает, что если не сделает что-то сам, его просто заставят. Так что, поцеловал, и уже в следующую же секунду набросился на еду как какая-то изголодавшаяся собака. Да так жадно, что вилка то и дело стучала то по зубам, то по тарелке.       – Ой-ой, тише! – спохватился Маус. Он всего пару раз моргнул, а половины от всей еды уже нет. – Я понимаю, что у тебя желудок неубиваемый, но давай как-нибудь поаккуратнее.       – Как скажешь... – только и буркнул Е100. Какая разница, как он ест?       Сегодня Маус оказался особенно благосклонным, даже в душ пустил. Не без его помощи, но все же.       – Ты смотри, какая чёрная вода с тебя льется... – упрекал он, старательно намыливая густую шевелюру Е100. Такие красивые, густые волосы, но как же тяжело было их мыть.       – Извини. – а Е100 лишь вздыхает. Как смог, так и помылся сам, осталась только спина и голова, которая уже в процессе. Но это уже "часть" Мауса, так что ему приходилось лишь сидеть под теплой водой, греться и ждать. Затем они тратят ещё целую кучу времени на то, чтобы просто выжать все волосы Е100 и только потом начать вытирать те полотенцем, дабы как можно быстрее приблизить к сухому состоянию.       – Господи, и сколько же ты их отращивал? – одной рукой Маус держал львиную долю волос, а второй, завернутой в полотенце, вытирал из них всю влагу, да так, что когда он заканчивал, на месте некогда мокрых и прямых волос оставались слегка влажные, но растрепанные во все стороны.       – Не помню. Лет, эм... Пять? Может, шесть. – пожал плечами мужчина, лёжа щекой на своих же коленях. Мило, что Маус сам решил заняться его волосами, но было как-то неловко от того, сколько своего времени он на них уже убил.       – Мне бы твое терпение. И волосы.       Когда же все банные процедуры были закончены, а Е100 переодет в новую одежду, он уныло побрел в сторону своего места, где уже привык сидеть за это время. Оказывается, эта квартира такая большая, даже удивительно.       – Стоять! Я только тебя в порядок привёл, а ты опять на пол лезешь? – отдернул Маус, когда он уже собирался улечься поудобнее на полу. – Ложись ко мне на кровать. Ручки то я тебе свяжу, не переживай, но на полу ты спать не будешь. Понятно?       – Понятно. – раз уж так, он сел на край кровати. Сегодня было так хорошо... Он поел, попил, да даже в душ сходил, и все это было со свободными руками. Жаль, что сейчас он снова будет связан, но просить он ни о чем не станет.       Маус же решил ещё немного понежиться перед тем, снова частично обездвижить любимого. Он сел к нему на колени и одной рукой обнял за шею, а второй прижал чужую голову к своему плечу поближе, медленно поглаживая по ещё влажным волосам. Какова же была его радость, когда Е100 без приглашения обнял в ответ, ну надо же!       – Ну вот, а ты так долго сопротивлялся... – проворковал кудрявый, прижимаясь губами ко лбу. Поцеловал, пальцами взъерошил волосы, а затем прижался всем телом к мужчине, пригревшись. Восторг щекотал его изнутри: они обнимаются! И что самое главное, Е100 никто не заставлял обнимать в ответ.       Ну ладно, ладно, пообнимались пару минут и хватит. Маус выпутывается из чужих рук и встает, дабы закончить так называемые приготовления ко сну. Из ящика он достаёт ярко-розовые пушистые наручники и с неловкой улыбкой поворачивается к Е100.       – Ха-ха, верёвки не лучший вариант... Да и не думаю, что тебя надо так жестко связывать. Так ведь?       – Не надо. – забавно, конечно. Он серьезно наденет ему на руки вот эту игрушку для утех? Ну... Чем бы дитя не тешилось, в целом. Зато запястья не будет натирать.       – Вот и хорошо.              

***

             С утра Маус снова ушёл. Даже не разбудил, чтобы попрощаться... Зачем он так? Е100 ведь будет скучать по нему весь этот день. Пусть он и старается больше не думать над правильностью происходящего, ему все равно не хотелось оставаться здесь одному. Делать нечего, он хочет есть. Встав с кровати, мужчина, практически полностью свободный в движениях, как мог потянулся и встряхнул ноющие мышцы. После вчерашнего ужина у него было заметно больше сил, чем до этого, что не могло не радовать – наконец-то он чувствует себя почти хорошо. Неуклюже умывшись прохладной водой, он идет на кухню и, к своему удивлению, с порога замечает на столе завтрак. Жаль, что каши принято делать без мяса, но, видимо, Маус еще боялся кормить Е100 досыта. Ничего, он все понимает. Спасибо, что хоть как-то начал кормить. Собственно, это все, чем мог заниматься Е100 в отсутствии Мауса – есть и спать. Теперь же, когда руки находятся в более удобном положении, он мог включить телевизор и снова вернуться к своим сериалам, но только тихо и очень осторожно. Вдруг все-таки нельзя и Маус будет злиться? Не хотелось бы такого, конечно…       Поэтому, только он слышал лифт или чьи-то шаги по лестнице – тут же все выключал и замирал в ожидании открытия двери. До тех пор, пока не услышал «кого-то», направляющегося точно к нему. Тогда он выключил телевизор, поправил теперь уже распущенные волосы, и быстрым шагом направился в прихожую. Как раз вовремя, Маус только-только успел отпереть дверь.       – Уже встречаешь? Так мило! – он явно был доволен таким жестом. Наспех сняв с себя пальто, он подходит к Е100 так, чтобы прижать того к стене. Сегодня был тяжёлый день, а дома его ждет такой сексуальный мужчина... Высокий, сильный, с длинными густыми волосами, ещё и в наручниках. Разве можно удержаться? – Бедный, наверное, так скучал?... – но ответить он ему не дал. Вместо этого Маус опускает руки на чужие плечи и без предупреждения прижимается к губам, целует, ещё раз, затем плавно проводит языком, проникая внутрь. В ответ слышится испуганный вздох, но он быстро заглушается влажными причмокиваниями. Маус опускает руки на чужие плечи, неспеша оглаживает, постепенно передвигая ладони к груди. Ответных ласк, на удивление, долго ждать не пришлось – Е100, не смея перебивать, мягко оплел талию руками, слегка прижимая шатена к себе. Изнутри грудь щекотало трепетное волнение: за то время, пока они вместе, это первая взаимная нежность. И разумеется, она приятно отзывалась во всем теле.              

***

             Что ж, Маус приложил немало усилий, дабы в конце концов затащить своего возлюбленного в кровать. Пусть и отвратными методами, но он доказал, что за свою любовь будет бороться. Даже если с ней самой. Маус любит Е100, и пусть его любовь была болезненной и жестокой, Е100 все же отвечал на неё взаимностью. Он сам не понимал, зачем, но чувствовал, что так будет лучше. И он не сбежит, как это могло бы быть раньше, ведь теперь знает, где он нужен, и где его место. Может, это и есть его судьба.