Альфа для Гарри

      Когда Гарри проснулся, он сразу понял, что находится не в привычной обстановке. Однако страха не было — рядом ощущалось спокойное, тёплое присутствие. Он знал, кому оно принадлежит. Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули в памяти, и юноша смутился, радуясь тому, что в комнате по-прежнему темно.       Он услышал тихий звук — сдавленный стон. Это был Северус; за последнее время Гарри научился различать его интонации. Звук был приглушённым, будто мужчина пытался его скрыть. До слуха донёсся ещё один подозрительный шум, и гриффиндорец почувствовал, как краска заливает лицо — словно он невольно стал свидетелем чего-то слишком личного.       Не зная, как поступить, он решил дать понять, что проснулся. Осторожно покашлял, стараясь не напугать зельевара. Тот не отреагировал, и Гарри кашлянул громче.       — Либо присоединяйся, либо выпей зелье от кашля, которое стоит в ванной, — донёсся слегка напряжённый голос. — Но реши что-нибудь, потому что ты меня отвлекаешь.       Юноша покраснел ещё сильнее и натянул одеяло до самого носа, скрывая смущённое лицо. Через мгновение шумы стихли, прозвучало негромкое заклинание очищения, и матрас слегка прогнулся — Северус улёгся нормально и притянул его к себе.       — Прости, что разбудил. Тебе стоит ещё поспать, — тихо сказал он, коснувшись губами его щеки.       — Всё нормально… Который час? — сонно зевнул Гарри.       — Около половины шестого, — ответил мужчина, проверяя время.       — Тогда почему ты не спишь?       — Потому что кое-кто всю ночь вертелся и прижимался слишком тесно, — с сухой насмешкой отозвался Северус, слегка ущипнув его за бедро.       Гарри тихо рассмеялся.       — Прости, — сказал он без тени раскаяния — и тут же нарочно придвинулся ещё ближе.       — Несносный мальчишка, — пробормотал зельевар, снова притягивая его и уткнувшись лицом в тёмные волосы. — Спи.       Тон не допускал возражений. Когда дело касалось здоровья юноши, Северус никогда не позволял спорить — и Гарри покорно снова уснул.

* * *

      Утро выдалось необычным — зельевар проснулся в редком для себя хорошем настроении. Вероятно, сказалась прошедшая ночь и то, что рядом, мирно свернувшись под одеялом, спал его юный возлюбленный. Обычно Северус не утруждал себя тем, чтобы зажигать лампы до самого подъёма, но сегодня ему хотелось видеть это сонное, растрёпанное чудо рядом с собой.       Он понимал, что пора будить Гарри — тому нужно было вернуться в башню без лишних подозрений. Но мысль о том, чтобы тревожить спящего юношу, казалась почти кощунственной. Всё же здравый смысл взял верх, и профессор осторожно склонился к нему.       Когда из-под одеяла показались изумрудные глаза, Северус невольно улыбнулся. Он уже знал, что сегодня ему придётся особенно постараться, чтобы снова изображать привычного мрачного преподавателя.       — Доброе утро, — тихо произнёс он, почти так же осторожно, как разговаривают с пугливым зверьком.       — Доброе утро… сэр, — сонно ответил Гарри.       Между тем, как Гарри обращался к Северусу, возникла странная промежуточная территория. Их отношения уже не позволяли называть его ни «профессором», ни «Снейпом», как он делал годами, но произносить «Северус» вслух всё ещё казалось непривычным — к тому же оставался риск однажды оговориться на уроке, а такое объяснить было бы невозможно. Чаще всего юноша просто избегал имён вовсе — они ведь почти всегда были наедине, путаницы не возникало. И всё же слово «сэр» неожиданно легло на язык правильно. Раньше он этого даже не замечал.       Зельевар тоже уловил перемену. Он знал о внутренней неловкости Гарри и согласился, что если тот случайно назовёт его по имени перед классом, последствия могут оказаться неприятными. Но то, как прозвучало это «сэр» — легко, естественно, без напряжения — оказалось удивительно уместным. Оно подходило для обеих ролей. Конечно, Северусу хотелось бы, чтобы юноша мог свободно произносить его имя, не опасаясь разоблачения, но это было маловероятно — по крайней мере пока. К тому же нечто внутри него отозвалось на это обращение слишком тепло, чтобы отрицать.       — Сэр? — негромко переспросил он.       Гарри смущённо кивнул, надеясь, что тот чувствует то же самое.       — Мне нравится так тебя называть, — добавил он уже увереннее.       В ответ на губах Северуса появилась знакомая ухмылка — и по ней было ясно: возражений у него нет. Северус перевернул Гарри на спину и сел на него верхом, наклонился, чтобы захватить губы в коротком поцелуе.       — Тебя это возбуждает? — хрипло спросил он, его горячее дыхание щекотало лицо Гарри. — Хорошо, это идеально.       Они продолжали целоваться. Северус взял руки Гарри и поднял их над головой, немного проверяя реакцию. Омеги были предрасположены к покорности, однако, это не означало, что все с этим мерились, Северус сомневался, что Гарри вообще знал о том, что ему нравится, если ему вообще что-то нравилось. Он не возражал против помощи, но отказывался влиять на решения, был уверен, что Гарри сделает все, что скажет ему Северус, — он сделает все, чтобы угодить, — конечно, ведь Гарри, он был омегой, а Северус, судя по всему, был его альфой.       В конце концов им пришлось попрощаться, и Гарри направился обратно к башне Гриффиндора. Было утро, и в этом не было бы ничего подозрительного, но на всякий случай он всё равно накинул мантию-невидимку.       Портрет отворился, и юноша протиснулся внутрь, стараясь не зацепиться за раму. В такой ранний час гостиная, скорее всего, пустовала — а даже если нет, его всё равно никто не увидит… Именно поэтому он едва не получил сердечный приступ, когда, выбравшись, услышал голос.       — Где ты был?       Гермиона смотрела прямо под край портретного проёма — чуть правее того места, где стоял невидимый Гарри. Тот отшатнулся, схватившись за грудь и с трудом удерживаясь на ногах.       — Господи, Гермиона! — выдохнул Гарри, тяжело дыша и надеясь, что, продолжая изображать потрясение, выиграет себе пару секунд на оправдание. — Так ведь и до инфаркта довести можно!       Гриффиндорка поднялась и уверенно направилась к нему, ориентируясь по его возмущённой тираде. Она без труда сорвала с него мантию-невидимку и подняла её одной рукой, выразительно приподняв бровь.       — Где ты был? — повторила она.       Гарри понял, что тянуть больше нельзя.       — Ходил… прогуляться, — как можно беззаботнее ответил он.       — Вчерашней одежде? — невинно уточнила она.       — Она… была ближе всего, — пожал плечами юноша, стараясь выглядеть непринуждённо.       — Да? И прогулка, должно быть, получилась очень длинной? Потому что я сижу здесь уже пять часов. И ни разу не видела, чтобы ты выходил. Как и того, чтобы портрет открывался сам по себе.       — Пять часов?! Сейчас восемь! Ты вообще когда-нибудь спишь?       — Не уходи от темы! — вспыхнула она. Потом чуть спокойнее добавила: — Ты был с Чжоу?       — Что? Та самая девушка, которая расплакалась после нашего поцелуя, сбежала из кафе, украшенного пухлыми купидонами, а потом наблюдала, как меня впечатали лицом в пудинг, испортив себе книгу? Да-да, конечно, я был именно с ней, — саркастически бросил Гарри, подхватывая мантию и направляясь к лестнице в спальню мальчиков.       — Но с кем-то ты всё-таки был, — задумчиво произнесла Гермиона, пытаясь перебрать в памяти всех, к кому он мог проявлять интерес. — С Джинни?       Она не видела её с начала Хэллоуинского пира.       Гарри уставился на подругу, пытаясь понять, шутит ли она, а затем, не выдержав, расхохотался.       — Я… ха-ха… не могу… боже… я сейчас задохнусь! — выдавил он, поднимаясь по лестнице и цепляясь за перила.       — Ладно, ладно, поняла, — недовольно фыркнула Гермиона, пока он безуспешно пытался прийти в себя.       Этого хватило ненадолго. Добравшись до верха лестницы, Гарри обернулся, чтобы взглянуть на Гермиону, и, увидев выражение её лица, на мгновение замолчал… а затем расхохотался ещё громче — так, что едва не потерял равновесие и не скатился обратно вниз.       Он всё ещё смеялся, когда добрался до спальни мальчиков и рухнул на кровать, пытаясь перевести дух. От смеха он даже не заметил, как из комнаты девочек вышла Джинни.       — Над чем это Гарри так смеётся? — спросила она, глядя на Гермиону, которая по-прежнему метала молнии в сторону лестницы.       — Я спросила, не встречается ли он с тобой, — без обиняков ответила та.       — И что тут смешного? Это вполне могло бы случиться, — возмущённо заявила Джинни, скрестив руки. В этот момент сверху донёсся новый приступ смеха. — Я вообще-то очень популярна! — сердито топнула она ногой.       — Вот так мы это теперь называем? — невозмутимо заметила Гермиона, возвращаясь к своим записям, пока Джинни, фыркнув, вышла из гостиной.

* * *

      Северус сел в постели. По-хорошему, ему следовало бы уже подниматься и готовиться к встрече с шумными учениками, но прошлая ночь была редким светлым пятном, и сегодня он позволил себе проснуться медленно. Он почти поверил, что сможет насладиться этим спокойствием, пока в предплечье не вспыхнула знакомая жгучая боль.       Он тихо зашипел от боли.       — А я-то надеялся, что день будет приятным, — недовольно пробормотал он, натягивая мантию и покидая замок так быстро, как только мог. Тёмный Лорд был не из тех, кого стоит заставлять ждать.       Северус никогда не любил летать — ни на магических существах, ни при помощи собственной силы, ни уж тем более на метле. Но выбора не было: аппарировать из школы он не мог, как и прямо к убежищу Повелителя, которое сейчас находилось в поместье Малфоев.       Он не знал, ждёт ли его собрание или личная аудиенция. Ни то ни другое не сулило ничего хорошего, но при свидетелях было сложнее удерживать Окклюменцию. Когда он вошёл, в зале находился лишь сам Тёмный Лорд, и зельевар немедленно загнал любые мысли о Гарри и прошедшей ночи в самые дальние закоулки сознания.       — Северус, — протянул Повелитель тем приторно-мягким голосом, которым пользовался, когда хотел получить желаемое. В этот раз — сведения. Это было даже лучше: докладывать он умел, куда сложнее было исполнять поручения. — Садись.       Он кивнул в сторону кресла. Северус предпочёл бы остаться стоять, но Тёмный Лорд не любил, когда у собеседника оставалась возможность быстро уйти.       — Вы звали меня, милорд, — произнёс он с почтением, которого не испытывал. Их учтивость была одинаково фальшивой, но обманывался лишь один из них.       — Я хотел бы получить отчёт о происходящем в школе, — с широкой улыбкой произнёс Волан-де-Морт, глядя на своего шпиона.       Северус коротко кивнул.       — Разумеется, милорд. Вам известно, что в школе вновь ввели Охоту.       Тёмный Лорд едва заметно склонил голову.       — Помню.       Зельевар на мгновение задумался, сколько стоит раскрывать. Он размышлял об этом последние дни и был почти уверен, какие сведения безопасно передать. К тому же Повелитель, вероятно, уже получил отчёты от учеников и их родителей — особенно касающиеся Поттера.       — Поттер — омега, — произнёс он, замечая, как на лице Волан-де-Морта расплывается ещё более широкая улыбка; в его взгляде мелькнуло развлечение. — Похоже, он и сам об этом не знал, поэтому его не отстранили от участия, как тех, кто отказался. Ему пришлось остаться на неделю, но он сумел пройти через неё, не вступив в связь.       — Значит, старый выживший из ума хотел, чтобы мальчишка спарился? — с насмешкой уточнил Тёмный Лорд.       — Похоже на то, милорд.       — Итак, их герой — омега, — презрительно протянул Волан-де-Морт. — А его блестящий план заключался в том, чтобы подтолкнуть его к спариванию, чтобы рядом оказался кто-то, кто сможет его «спасти».       Он рассмеялся. Северусу пришлось сдержать желание закатить глаза. Поттер мог быть омегой — но в спасителях он не нуждался.       — Именно так я и подумал, милорд, — солгал Северус. — Поэтому я и удерживал его от необдуманных шагов на протяжении всей недели. Именно по этой причине я остался в школе, а не вернулся сразу. Я счёл необходимым вмешаться.       Он слегка склонил голову, изображая почтительность, и поднял взгляд, встречаясь с холодными глазами Повелителя.       Тёмный Лорд пристально всмотрелся в него. Северус без труда вызвал в памяти нужные образы — моменты, когда он отводил Поттера от чрезмерно настойчивых альф. Нескольких воспоминаний оказалось достаточно. Давление в сознании ослабло — Волан-де-Морт покинул его разум. Зельевар едва заметно выдохнул. Он понимал: Повелитель увидел лишь то, что хотел увидеть, но каждое такое вторжение всё равно было испытанием.       — Превосходно, — одобрительно произнёс Тёмный Лорд. — Простишь мне небольшую проверку.       Северус кивнул — выбора у него не было.       — Разумеется, милорд.       — За ним ведь ухаживал младший Малфой, не так ли? — продолжил Волан-де-Морт.       — Да, милорд. Но исключительно по велению инстинктов. После Охоты он больше не проявлял интереса, — добавил Северус быстро, стараясь сохранить уважительный тон. Несмотря ни на что, Драко оставался одним из его змей, и зельевар не собирался молчать, если мог предотвратить возможную беду.       — Прекрасно. Продолжай наблюдать.       — Да, милорд.       — Есть ли ещё что-то, о чём мне следует знать?       — Боюсь, нет, милорд. Учебный год только начался.       — Разумеется, — согласился Волан-де-Морт. — Полагаю, я и так отнял у тебя достаточно времени, — произнёс он тем же искусственно-вежливым голосом, которым одаривал своих «любимцев». — Держи меня в курсе.       Он указал на дверь.       — Как прикажете, милорд.       С этими словами Северус покинул поместье и направился обратно в Хогвартс.