2013
4 мая 2025 г., 23:56
ВЕСНА
Он простонал, проведя обеими руками по лицу, и опустился на крошечный столик, который они использовали в качестве учебного. Раскрытый перед ним учебник, кажется, быть написан на мертвом языке. Бакуго, сидящий напротив, совершенно не выглядел сочувствующим. В чертах его лица сквозило раздражение, а привычное недовольство только усиливалось, когда он постукивал ручкой по страницам. Его светлые волосы были в беспорядке и торчали во все стороны, а брови были нахмурены как всегда, когда кто-то испытывал его терпение. – Ты серьезно ничего не помнишь? – последовавший за этим взгляд дал понять, что он считает это чем-то редким и трагическим. Подняв голову настолько, чтобы видеть все эти диаграммы, Киришима попытался придать словам смысл. Линии разлома. Тектонические плиты. Что-то о магматических породах. Ничего из этого не вызывало сомнений. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. – Не совсем? Бакуго резко щелкнул языком. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – В прошлом году у нас было точно такое же дерьмо. Тот же профессор, те же тупые слайды, тот же гребаный учебник, – стул скрипнул, когда он снова наклонился вперед и ткнул пальцем в диаграмму. – Ну же, идиот. Что это? Снова этот прищур. – Горы? Резкий выдох через нос дал понять, насколько глупым был этот ответ. – Метаморфические породы, тупица. – Точно. Именно это я и имел в виду. В ответ на это последовал безразличный взгляд. – Конечно. Киришима снова застонал и опустил голову на книгу. – Чувак, ты же знаешь, что я плох в этом. Зачем мне вообще изучать камни? Я хочу раскапывать старые кости, а не классифицировать грязь. Бакуго что-то пробормотал себе под нос, вероятно, оскорбление, но Киришима уже не обращал на это внимание. Его мозг уже плавился, и не только от учебы. Теснота комнат в общежитии не помогала, их колени постоянно сталкивались под столом, это правда мешало сосредоточиться. Быть лучшим другом Бакуго Кацуки означало жить в постоянном разочаровании, но не в плохом смысле этого слова. То, что Бакуго постоянно оскорблял его, но никогда не отталкивал, то, что он учился только с Киришимой, несмотря на то, что он мог подготовиться к каждому тесту самостоятельно. Тем не менее все было именно так. От него пахло цитрусовыми и чем-то теплым, как если ударить кремень о камень. Не то чтобы Киришима тратил время на мысли об этом. (Именно этим он и занимался). Отмахнувшись от этой мысли, он выдохнул. – Ладно, ладно. Давай еще один вопрос. На лице Бакуго мелькнуло подозрение, словно внезапный энтузиазм был каким-то трюком. Но потом он вздохнул и перелистнул страницу. – Отлично. В чем разница между интрузивными и экструзивными магматическими породами? Уверенно кивнув, Киришима приготовился к ответу. – Легко. Интрузивная – это... – уверенность тут же исчезла. – Продолжай, – ухмылка, расплывшаяся по лицу Бакуго, бесила. – Тебе это нравится, да? – Очевидно. Сдерживая желание кинуть в него учебник, он провел рукой по волосам. – Хорошо. Интрузивные остаются в земле? На полсекунды Бакуго выглядел почти впечатленным, но потом снова нахмурился. – Да. Под землей они медленно охлаждаются. Экструзивные быстро охлаждаются на поверхности. – Видишь? Я учусь, – ухмыляясь, Киришима указал на него. – Едва ли. – Это считается. Киришима закатил глаза, но что-то во взгляде Бакуго смягчилось. Более спокойный, менее резкий, чем раньше. Киришима почувствовал, как он оседает на его коже, как тепло на камне, как медленное жжение, с которым он не был уверен, как справиться. Он сглотнул. – Ладно, следующий вопрос... – Нет, учебная сессия окончена. Учебник захлопнулся, прежде чем он успел возразить. – Что? Почему? – моргнув, он нахмурился. – Потому что, если мне еще хоть пять минут придется слушать, как ты коверкаешь основы геологии, я выброшусь на хрен из окна. Откинувшись в кресле, Киришима разразился смехом. – Да ладно, чувак. Еще один. Клянусь, я буду лучше. – Ты сказал, что горы – это камни, – с насмешкой. – Разве нет? Подушка полетела ему в лицо. – Бро, это нападение, – он усмехнулся, с легкостью поймав ее. – Ага. Подай на меня в суд. Он мог бы забыть об этом, мог бы просто рассмеяться и двигаться дальше. Но его пальцы сжались на подушке на секунду дольше, чем нужно, нерешительность давила на ребра. Слова вырвались прежде, чем он успел подумать о них. – Ты правда не против, да? – едва ли громче шепота. –Помогать мне со всем этим? Бакуго напрягся. Всего на секунду. Его взгляд метнулся в сторону, но ответ последовал без колебаний. – Тц. Конечно, нет. Что-то непонятное шевельнулось в груди Киришимы. Он кивнул, улыбаясь. – Спасибо, чувак. Между ними повисло молчание, не тяжелое, но и не легкое. Бакуго не ответил сразу, не посмотрел на него, а когда ответил, его голос прозвучал тише, почти недовольно. – Ага. Киришима не знал, что с этим делать. Поэтому он просто сидел, чувствуя, как оно оседает, давит на ребра, словно оно было слишком большим, чтобы дать этому название. На первом курсе Киришима едва сдал свой первый тест по географии. Не потому, что не старался, или что-то вроде. Старался. Он почти все время слушал на парах. Он даже делал заметки, хотя, оглядываясь назад, заполнять поля классными рисунками боевых топоров и древних руин было, наверное, не самой разумной стратегией обучения. Но все это было неважно, потому что, как только перед ним оказался лист с вопросами, его мозг решил перестать работать. Теперь, сидя в почти пустом лекционном зале, он смотрел на свою работу, покрытую красными чернилами настолько, что это напоминало место преступления. Оценка вверху листка была смертным приговором, но самое страшное? Это даже не было обязательным предметом для его специальности. Он выбрал его в качестве факультатива, думая, что это будет весело. Большая ошибка. Оказалось, что география на уровне колледжа – это не про карты сокровищ и крутые затерянные города. Она была о породах. Их слоях. О формациях. О том, как они двигаются. О том, что они вообще двигаются. Никто не предупредил его об этом. Он тяжело вздохнул, потирая затылок. Последние студенты покинули зал, оставив его наедине с его неудачным жизненным выбором. Может быть, если он будет долго смотреть на нее, его оценка изменится. Может быть, чернила волшебным образом перестроятся в проходной балл. Может быть... – Вот дерьмо, ты ужасен в этом, – голос, полный осуждения, выдернул его из мыслей. Еще не обернувшись, Киришима понял, кто это. Бакуго Кацуки без приглашения опустился на сиденье рядом с ним, ухмыляясь так, будто страдания Киришимы казались ему очень забавными. Они не были друзьями. Может, знакомыми. Учились в одной группе, сидели в нескольких рядах друг от друга. Бакуго никогда не делал заметок, но каким-то образом знал все ответы, словно знания были вшиты в его мозг. Он выглядел как парень, которого выбрал сам Инжиниринг для достижения высот. А теперь он был здесь и смотрел на тестовый лист так, будто тот причинял ему физическую боль. – Чувак, не дави на больное, – Киришима застонал, проведя рукой по лицу. Бакуго все равно взял тест со стола и пролистал ответы с таким выражением лица, какое обычно бывает у тех, кто обнаружил что-то действительно ужасающее. – Ты серьезно написал в качестве ответа «вероятно, что-то о вулканах»? – Это могла быть правильным, – слабо возразил Киришима. Медленный, не впечатленный взгляд. Затем тест со стуком упал обратно на стол. – Ты безнадежен. – Ты меня даже не знаешь, чувак, – он надулся, скрестив руки. – Мне и не надо. Это просто грустно, – Бакуго пожал плечами. Что хуже всего? Он не был неправ. Киришима вздохнул, откинувшись в кресле. – Да, не то чтобы я хотел провалиться. Просто ничего из этого не клеится. Я пытаюсь учиться, но как только я сажусь за тест, мой мозг покидает помещение. Молчание затянулось на мгновение. Затем Бакуго вздохнул, протяжно и агрессивно, закатив глаза, словно это была его личная проблема. – Ладно, тупица. Я помогу тебе. – А? – Киришима моргнул. – Я помогу тебе с учебой, – Бакуго откинулся назад, скрестив руки. – Если мне придется сидеть рядом с тобой на парах, я лучше не буду смотреть, как ты позоришься каждую неделю. Он пытался осмыслить только что произошедшее. Бакуго Кацуки, предлагающий помощь. Добровольно. Без всяких угроз. – Подожди, серьезно? – Похоже, что я шучу? Нет. Нет, не похоже. Улыбка, растянувшаяся на лице Киришимы, была, пожалуй, слишком широкой, но он ничего не мог с этим поделать. – Ладно, договорились. Бакуго насмешливо хмыкнул. – Не делай из этого ничего странного. Так все и началось. Но учеба с Бакуго стала опытом. Безжалостным, слегка травмирующим опытом. Карточки для запоминания? Бесконечные. Шуточные тесты? Хуже, чем настоящие. Любой неправильный ответ приводил к немедленному, язвительному осуждению. – Ты забыл разницу между осадочными и метаморфическими породами? – Я вообще то помню? – Да? Тогда скажи. – Метаморфические – это те, которые существуют? Глубокий, медленный вдох. Затем Бакуго столкнул со стола всю стопку карточек. И все же, каким-то образом, он так и не сдался. И это сработало. Не мгновенно, не идеально, но Киришима сдал следующий тест. С трудом. И внезапно География перестала казаться слишком безнадежной. А потом они просто начали общаться. Не только во время учебы, но и вне занятий. Обеды между лекциями. Вместе возвращались в общежитие. Они ничего не планировали, просто так получилось. Бакуго взрывался по мелочам, но это не означало, что ему было все равно. Если он оставался рядом, это означало, что ему было важно. И он всегда был рядом, чтобы напоминать Киришиме, что горы на самом деле не камни, чтобы называть его идиотом, чтобы сидеть рядом с ним на парах, даже когда это было необязательно. Еще они разговаривали и о своих интересах. Археология всегда была его мечтой. Раскапывать древние кости, собирать по кусочкам утраченные истории, прикасаться к вещам, которых люди не видели тысячи лет. Киришима хотел именно этого. У Бакуго тоже был план. Горный инжиниринг. Настоящие раскопки. Он говорил о добыче полезных ископаемых и геомеханике так, словно это было самым интересным занятием в мире. (Может, так оно и было. А может, Киришиме просто нравилось слушать его болтовню). В какой-то момент Бакуго перестал быть просто чуваком из его группы. Где-то между учебой, оскорблениями и поздними ночными прогулками до общежития он стал его лучшим другом.***
Кофе был ужасным. Не в том смысле, что блин он немного подгорел, а в том, что блин им можно отравиться. Каждый глоток ощущался как покушение на его вкусовые рецепторы и достоинство. Киришима осторожно отпил, поморщился и поставил чашку обратно на стол, как будто она лично его обидела. – С каждым разом все хуже. Сидящий напротив него Бакуго хмыкнул и подул на кофе, после чего сделал глоток, совершенно беспристрастно. – Ты говоришь это каждый раз. – Да, и каждый раз я прав. Оно объективно было плохим. Никакие дополнительные пакетики сахара не могли спасти ситуацию, но эта маленькая дерьмовая кофейня была единственным местом рядом с кампусом, которое они могли себе позволить, и вот они здесь, страдают от этого вместе. Бакуго подрабатывал в винтажном магазине, который, по мнению Киришимы, был одним из самых крутых мест, где вообще можно работать. Полки магазина были забиты старыми пластинками, ретро-куртками, разными безделушками, которые выглядели так, будто прожили дюжину жизней, прежде чем оказались здесь, ожидая, когда их подберет тот, кто оценит их необычное очарование. И все же, несмотря на доступ к целой коллекции интересных бесполезных сокровищ, Бакуго никогда не покупал себе ничего. Если только Киришима не умолял его об этом. Именно поэтому его общежитие постепенно заполнялось все более сомнительными винтажными находками. Лавовая лампа? Потому что Киришима настоял на том, чтобы проверить, работает ли она (она работала, но издавала пугающий жужжащий звук). Старая фигурка, у которой не хватает руки? Потому что Киришима решил, что она выглядит в точности как Бакуго (это совершенно не так). Глупая, безвкусная ковбойская шляпа, которую Бакуго не надел бы ни за что на свете? Потому что Киришима поклялся, что она бы круто на нем смотрелась (нет, но это не помешало ему смеяться целых пять минут после того, как Бакуго надел ее ровно на две секунды, прежде чем швырнуть ее в Киришиму). Несмотря на все сопротивления, Бакуго всегда уступал, стоило Киришиме чуть сильнее надавить. Киришима же четыре дня в неделю работал в зоомагазине, что, оглядываясь назад, можно сказать, было самой худшей работой для такого человека, как он, потому что он хотел приручить всех. Кошки? Всех до единой. Собки? Уже лучшие друзья. Кролики? Он был уверен, что сможет уместить двух в своей толстовке и пронести их так, что никто не заметит. Бакуго приходилось буквально оттаскивать его от приюта. Бесконечное количество раз. – В общежитии не разрешают держать домашних животных, – в последний раз огрызнулся Бакуго, вцепившись пальцами в рукав Киришимы, и силой оттаскивал его от рыжего котенка, который, по словам Киришимы, выглядел в точности как он. (Что, кстати, было абсолютной неправдой. У котенка были огромные круглые глаза, крошечные лапки, мягкий мех и...) Ладно. Может совсем немного. Но дело в том, что Киришима был опасен и не контролировал себя, когда дело касалось маленьких пушистых существ, и именно поэтому Бакуго напрягся, когда Киришима слишком обычным голосом, чтобы ему можно было доверять, наклонился вперед и сказал: – Эй, а что, если я, чисто гипотетически, принесу домой что-нибудь маленькое? Долгий, немигающий взгляд. – Нет. – Например, хомячка? Хомяки даже не считаются домашними животными. – Они буквально домашние животные. Киришима вздохнул, помешивая свой кофе, как будто он мог как-то сгладить непреодолимую горечь. – Ладно, ты выиграл этот раунд. – Нет никаких раундов, Эйджи. У тебя не будет питомца. Хмыканье прозвучало как я все еще совершенно точно думаю над этим. Глаза Бакуго сузились. – Тц. Скажи это. – Что сказать? – Скажи, что не будешь заводить питомца. Киришима сделал медленный глоток кофе, делая вид, что обдумывает свой ответ. – Я не буду заводить питомца... сегодня. В глазах Бакуго тут же промелькнуло что-то убийственное. Наклонившись вперед, он поставил оба локтя на стол, опасно понизив голос. – Слушай меня внимательно, ты, мягкосердечный тупица. Если ты протащишь хомяка в наше общежитие, я... – А если мы будем очень тихими? – Нет. Киришима усмехнулся, совершенно не расстроившись. – Ладно, ладно, понял. Никаких домашних животных. Как только Бакуго расслабился, он добавил: – Только если рыбки. От резкого пинка под столом он вскрикнул. Кофе все еще имел привкус сожаления, но Киришиме, по крайней мере, было весело.***
Прогулка по кампусу в апреле должна быть романтичной. Не в смысле, как на свидании, а в нормальном, как время в колледже и должно ощущаться. Цвела вишня, лепестки лениво порхали в воздухе, ветерок был свежим и чистым, донося аромат свежей травы и новых начинаний. Если бы они не тонули в учебе, это могло бы быть даже приятно. Киришима потягивал свой отвратительный кофе, пока они шли, морщась от его вкуса. – Чувак, это только первые несколько недель, а у нас уже, типо, пять работ. Единственным ответом Бакуго было агрессивное ворчание. – Тц. Расскажи еще. Эти дебилы ведут себя так, будто у нас нет других предметов. Он выглядел несчастным, но не только из-за колледжа. Наступила весна, а это означало, что Бакуго начинает свою ежегодную битву с пыльцой. И проигрывает. Все было не так уж плохо, не настолько, чтобы полностью выбить его из колеи, но достаточно, чтобы Киришима заметил. Его лицо было немного красным, нос слегка розовым, движения медленнее, чем обычно, вероятно, благодаря антигистаминным препаратам, и время от времени он потирал запястьем щеку, как будто это могло помочь. И Киришима, как самый худший лучший друг на свете, находил это очаровательным. – Чувак, ты в порядке? – спросил он, наблюдая, как Бакуго хмурится, не обращая внимания ни на что, и потирает нос тыльной стороной ладони. Острый взгляд. – Я в порядке. Он был абсолютно не в порядке. Киришима сдержал ухмылку. – Уверен? Ты выглядишь как-то... – Клянусь богом, если ты скажешь «мило», я кину в тебя этот кофе. Ухмылка вырвалась наружу. – Да ладно, чувак, это немного мило. Все тело Бакуго напряглось, словно он физически сдерживал себя от совершения особо тяжкого. – Я тебя ненавижу. – Нет, любишь. – Ненавижу. Киришима усмехнулся, сделав еще один глоток своего ужасного кофе. Кампус действительно выглядел красиво, нежно-розовые лепестки плавно опускались на землю. Когда студенты проходили между корпусами, но ни у кого из них не было возможности насладиться этим как следует. Не потому, что это конец семестра. Не потому, что Бакуго выглядел несправедливо хорошо. Щеки слегка раскраснелись, а хмурый взгляд смягчился от усталости настолько, что стал казаться почти родным. Он засунул руку в карман и посмотрел на небо, как раз в тот момент, когда на волосы упал лепесток. И он оставил все так, потому что почему бы и нет? – Какого черта ты улыбаешься? – Бакуго заметил. Киришима отпил кофе. – Просто ценю сезон. Подозрительный прищур. – И что это значит? – Ничего, ничего. – Думаешь о всякой фигне сейчас? – Всегда. Вдох. Бакуго откинул голову, чтобы солнечный свет падал на его лицо, подсвечивая нежно-розовый цвет щек, изгиб бровей, его волосы развивались на ветру… И Киришиме пришлось физически заставить себя не пялиться. Он винил в этом весну. Винил цветение сакуры и назойливую романтическую атмосферу. Винил Бакуго за то, что он существует в таком виде. И в первую очередь он винил себя за то, что ему это нравится слишком сильно.
