Разрушить и построить заново

Победить Дофламинго. Отомстить за Кору-сана. Уничтожить всех, кто встанет на пути. Посадить Донкихота в тюрьму. Убить. Растерзать. Отправить в тюрьму всю так называемую «Семью». Уничтожить. Уничтожить… Ло откидывает пустую бутылку рома и смотрит перед собой. Напряжение в теле сидит уже десять лет. Кажется, он никогда не расслаблялся с момента, как Кора спас его, отдав свою жизнь. Алкоголь не помогает — он лишь размывает зрение, добавляет головную боль и обжигает и без того изношенный организм. Ло движением пальцев убирает из себя алкоголь и снова становится трезвым. Способности его фрукта — его дар и проклятие, он пользуется ими, чтобы спасать себя — и чтобы вредить, не позволяя забыться хотя бы на одну ночь. Вся его жизнь — череда бесконечной боли, вспышек радости и потерь, которые тем разрушительнее, чем сильнее была радость. Он не подпускает к себе людей, не позволяет полюбить их, привязаться к ним — даже его команда для него лишь воспитанники, подчиненные, которых он уважает — но не любит. Не может. Ему страшно. Кора в последнее время снится все чаще. Он отговаривает Ло нападать на Дофламинго. Умоляет отпустить и забыть обо всем. Хочет, чтобы Ло был свободен и счастлив. Но Ло лишь отмахивается. «Ты плод моего воображения, Кора. Моя слабость. Мои страхи», отвечает он ему, и от грусти на лице Коры больно — но не так, как от мысли, что он может проиграть. Не сможет отомстить. Не закончит то, что начал Кора. «Пожалуйста, Ло». Ло лишь качает головой. Он знает, что не сможет жить свободно, пока не отомстит. Пока один из них — Ло или Дофламинго — не умрет. Он смотрит на запястье и хочет набить себе еще одну татуировку с улыбкой.

***

После схватки с пиратами, названия команды которых Ло даже не запомнил, Бепо настаивает, чтобы капитан отдохнул и поспал, но тот лишь отмахивается — адреналин еще струится внутри, и он точно не сможет заснуть, а вот снова думать о Коре, Дофламинго, своем плане, страхах и боли будет несколько часов. — Я схожу в бар, — машет он и делает паузу. — Вы тоже развейтесь. Постоим тут денек и отплывем. Он пьет немного, просто ради вкуса — ему нравится виски и его обжигающее действие — и смотрит на гостей бара. После драк всегда хочется выплеснуть возбуждение, он часто снимает кого-то. Это помогает успокоиться, заземлиться и даже немного почесать эго — его любовники обычно восхищенно рассматривают его обнаженный торс и татуировки. В дальнем углу бара сидит симпатичный блондин и курит, и Ло встает и идет сразу к нему. Он не занимается самообманом — все его пассии с самого начала одинаковые. Он иногда думает, с кем будет спать, если перетрахает всех курящих блондинов на Гранд Лайн, но пока судьба ему благоволит. — Угостить? — кивает он парню. Тот смотрит на него широкими глазами, явно узнав в брюнете Хирурга Смерти, и косится недоверчиво. — Зачем? Ло хмыкает и садится напротив. — Расслабься. Просто хочу хорошо провести время. Блондин окидывает взглядом надпись «Смерть» на его пальцах и поднимает бровь. — Вынужден уточнить, что ты вкладываешь в это понятие. Ло наклоняется, берет его сигарету, затягивается и выдыхает дым в его губы. — Отсосу тебе, а потом позволю меня трахнуть. Или трахну тебя сам, как пойдет. Что скажешь? Свободная комната над баром находится быстро.

***

Парень — Джен — оказывается фруктовиком и бывшим дозорным. Если бы он рассказал об этом раньше, Ло, пожалуй, испытал бы на пару оргазмов больше. — Почему ушел из Дозора? — спрашивает Ло, выдыхая дым сигареты в потолок. Джен вздыхает. — Методы Дозора не очень согласуются с моими ценностями. Ло лишь хмыкает. — Зачем вообще пошел туда? Мир от пиратов защищать? Джен поворачивается на него с совершенно серьезным лицом. — Не только от пиратов. От несправедливости, преступности. — Потом тоже смотрит в потолок и качает головой. — Но оказалось, что преступников и в Дозоре полно. — Какая неожиданность, — зло ухмыляется Ло, затягиваясь. Джен снова его рассматривает. — Я знаю про Флеванс. Ло напрягается. Сжимает челюсть, хмурит брови; тушит сигарету о тумбу рядом и складывает руки под головой. — Мне очень жаль, — слышит он голос Джена. Ло резко нависает над ним, больно сжимая его запястья, и шипит в лицо: — Жаль? Тебе жаль? Думаешь, мне нужна твоя жалость? — Ло… — Ваши дозорные уничтожили мой город, мою семью, отобрали у меня все, что я имел. Только один человек из Дозора имел право сказать, что «ему жаль», потому что он спас меня, отдав свою жизнь. Так что не смей вообще трогать эту тему, иначе я сниму с тебя шкуру. И это не метафора. Его трясет, от привычной после хорошего секса неги не осталось и следа, и ему кажется, что он действительно может прикончить этого придурка прямо сейчас, голыми руками. — Об этом я тоже знаю. Ло хмурится, выпускает его руки и садится на нем. — О Ко… О Росинанте? Джен медленно кивает. В горле встает ком. Ло снова ложится на спину, не глядя больше на парня, и на ощупь находит сигареты. — Кажется, тебе пора. Джен не двигается с места. — Я был знаком с ним. Хороший парень. Ло дважды моргает, чувствуя, как жжет глаза. — Уходи, — шепчет он хрипло. Джен смотрит на него с минуту, потом встает и начинает одеваться. Ло все это время чувствует, как легкие скручивает в тугой узел, ему хочется кричать, и он впивается пальцами в ладонь, чтобы отвлечься на боль. Когда Джен уже подходит к двери, Ло не выдерживает. — Каким он был? — шепчет он, резко отворачиваясь, когда чувствует влагу на щеке. Джен возвращается и садится на край кровати.

***

Они говорят о Коре два или три часа. Ло давно не было так хорошо и светло на душе; он даже не замечает, как уже почти засыпает на груди у Джена, который перебирает его волосы и рассказывает истории — тоже пересказанные, напрямую с Росинантом он работал редко, — но оттого не менее теплые. — И вот я стер этому парню память, а Росинант… — Что ты сделал? — хмурится Ло, думая, что не расслышал. — Стер память. Это сила моего фрукта. Я не говорил? Ло приподнимается и хмурится еще сильнее. Сердце вдруг стучит быстрее, беспокойно. Он качает головой. — Я могу выборочно стирать память, кусками или целыми линиями, мы обычно использовали это после допросов, чтобы пленник не сдал… — Ты можешь стереть участок памяти? От того, как сердце стучит в груди, становится тяжело дышать. Джен медленно кивает. — Да, могу, я же сказал. Я не понимаю… — Джен замолкает и тоже хмурится. — Почему ты спрашиваешь? Ло садится на край кровати, не слыша вопрос, и рассеянно бегает взглядом по комнате. Это будет предательством. Слабостью. Признанием, что он не справился. Но он будет свободным, как хотел Кора. Сможет жить дальше. Любить. Он встает, подходит к зеркалу и смотрит на себя — изможденного, с кругами под глазами размером с, кажется, щеку, и проводит рукой по волосам. Поворачивается к Джену и, не глядя на него, спрашивает: — Как ты понимаешь, что стирать? — Я стираю то, что знаю. Слушай, если ты хочешь, чтобы я помог тебе с каким-то пиратом, то… — Нет, — обрывает его Ло. — Нет, забудь. Просто хотел уточнить. Какая глупость. Какая слабость. Он ведь будет ненавидеть себя за это. Хотя как, если он все забудет. Он качает головой. Это истощение довело его до каких-то совсем уж идиотских мыслей. Нужно больше спать. ..Если бы он только мог спать без кошмаров о Флевансе и Коре. Ло сглатывает. Одевшись и уже стоя у двери, он поворачивается к Джену. — Как с тобой можно связаться, если ты мне понадобишься? Джен берет со стола ручку и бумагу, что-то пишет, наклонив голову, из-за чего челка падает вперед, и у Ло снова жжет глаза.

***

После свержения Дофламинго Ло почти сразу звонит Джену. Он знал, что эта победа не спасет его, не сделает свободным — лишь слегка уменьшит боль, но никогда не уберет ее полностью. Эти три года он продумывал план, решался и бесконечно мысленно извинялся перед Корой. А тот приходил во снах и говорил, что прощает его, что это именно то, чего он так хотел, но после этих снов было только больнее. В день, когда он снова ступил на тот остров, где живет Джен, он знал, что уже не повернет назад. Он отдал команде письмо, которое наказал прочитать строго на закате. Себе положил другое письмо — спрятал во внутреннем кармане. Третье — Джену, со списком всего, что нужно стереть. Он не хочет забывать Кору. Он хочет забыть боль. Джен пытается его отговорить, рассказывает, что не сможет все вернуть, что это билет в один конец. Что он может стереть что-то, что Ло не хочет забывать, просто потому что это окажется связанным со стираемыми воспоминаниями. Ло кивает. Он отомстил. Он сверг Дофламинго. Теперь он должен выполнить последнее желание Коры — стать свободным. Ло закрывает глаза и делает глубокий вдох.

***

Привет, Ло. Это письмо от меня себе же, чтобы я не забывал важное. У тебя иногда случаются провалы в памяти. Это следствие болезни, которую ты перенес в детстве и выжил. Вся твоя семья и весь город были заражены этой болезнью. Она была неизлечима. Но перед смертью отец рассказал тебе про Дьявольский фрукт Опе-Опе и сказал, где ты можешь его найти. Ты отправился на его поиски и успел съесть его, пока болезнь тебя не убила. Ты смог вылечить себя. На этом пути тебе помогали хорошие люди. Один из них помог больше всех. Ты называл его Кора-сан. Ты благодарен ему и вспоминаешь о нем с теплом, но его уже нет в живых — не ищи его. У тебя был заклятый враг — Донкихот Дофламинго, который хотел заполучить Опе-Опе. Вы разделались с ним, засадив в Импел Даун. Твоя команда — твоя семья. Береги ее. Теперь ты свободен. P.S. Пираты Соломенной шляпы тебе не друзья, но они неплохие ребята.

***

Незнакомец появляется на верхней палубе их подлодки спустя две недели. Ло в это время еще в городе — покупает свежие медицинские журналы, — поэтому его встречает команда. Встречает хмурыми взглядами, в которых смешано недоумение, недовольство и почему-то страх. — Донкихот Росинант? — переспрашивает Иккаку напряженно, и в ее голосе звучит надежда, что она ослышалась. — Да, госпожа… — Иккаку, — говорит она быстро и окидывает взглядом команду. Все в таком же шоке, как она, и не решаются заговорить. — Госпожа Иккаку, — улыбается Росинант и чуть кланяется. — Я ищу Трафальгара Ло. Я знаю, что он ваш капитан. Могу я с ним поговорить? — Ты же умер! — не выдерживает Бепо и делает шаг вперед. — Простите, я имел в виду, как вы можете быть здесь? — тушуется он. Росинант вздыхает так, словно надеялся избежать этого вопроса. — Я обязательно обо всем расскажу, но сначала мне нужно увидеть Ло. Иккаку смотрит на Бепо, выходит вперед и скрещивает руки на груди. — Я… мы не думаем, что это хорошая идея. Глаза Росинанта округляются. — Но… — Послушайте, — начинает она, и Росинант садится на колени, чтобы ей не приходилось задирать голову. — Наш капитан… через многое прошел. Его жизнь была кошмаром долгое время из-за того, что он пережил во Флевансе, а потом на Миньоне. Мы наконец-то победили Дофламинго, и теперь он может жить спокойно. Быть свободным. — Но я… — И от вас в том числе, Донкихот Росинант. Будет лучше, если вы уйдете. — Иккаку… думаешь, Капитан не захочет увидеть Росинанта? — спрашивает Бепо неуверенно. — Он ведь все равно… Иккаку хмурится сильнее. — Мы не знаем, какой это произведет эффект. А что если ему станет совсем плохо? Мы не знаем, как работает тот фрукт… — Какой фрукт? — Росинант переводит недоуменный взгляд с нее на Бепо и обратно. — Послушайте, я понимаю, что он все это время скорбел по мне и будет злиться, что я не нашел его раньше, но я уверен, что… — Скорбел? — Иккаку прищуривает глаза, и Росинант даже чуть отодвигается назад. — Вы не представляете, как сильно ваша смерть… ваша фальшивая смерть повлияла на него, — тихо шипит она. Росинант опускает взгляд и вздыхает. Кулаки слабо сжимаются, но он лишь кивает и встает. — Я вас понял. Но мне нужно увидеться с ним. Чего бы мне это ни стоило. — Я пока не беру деньги за встречу со мной. Хотя, пожалуй, стоит — столько желающих! Росинант резко оборачивается на голос и смотрит на Ло, стоящего возле субмарины. Сердце замирает, и он не может издать ни звука, пока наблюдает, как Ло перемещается на палубу, кидает мешок с книгами и журналами на пол и подходит к нему. — Ло… — только и может выдохнуть Росинант, разглядывая его во все глаза с головы до ног и снова опускаясь на колени — на этот раз непроизвольно, потому что они просто подкашиваются от эмоций. — Он самый. А ты? Сердце ухает вниз. — Ты не помнишь меня? Ло склоняет голову набок, окидывает его взглядом сверху вниз и обратно и пожимает плечами. — Не припомню. Мы встречались? Росинант сглатывает. Хмурится, трет лоб, снова поднимает взгляд на Ло. — Совсем не помнишь? — Нет. Слушай, парень, ты начинаешь меня раздражать. Чего тебе надо? Почему ты хотел меня увидеть? Росинант растерянно поворачивается к Иккаку, которая все еще стоит с поджатыми губами и скрещенными руками, будто у нее есть ответ — он уверен, что есть. Ло не мог просто забыть. Не мог. Иккаку поднимает брови — «Я же говорила», но, видимо, сжалившись, подходит к ним обоим и сжимает плечо Росинанта. — Этот парень хочет доплыть до соседнего острова, нам как раз по пути. Я думаю, мы можем его подбросить, это всего неделя ходу. Ло снова оглядывает его, и Росинант сглатывает. — Не знаю-не знаю, — вздыхает Ло картинно. — Судя по его размерам, он ест за троих. — Я немного ем! — возмущается Росинант. — На одной капусте могу прожить неделю. Ло хмыкает. — Так и быть, дадим тебе сэндвич с капустой. — Ненавижу хлеб, — морщится Росинант. Ло вдруг улыбается. — А вот это уже что-то. Ладно, поднимайся, найдем тебе местечко. Погружаемся через десять минут! Команда начинает суетиться, пока Росинант шагает за Ло внутрь субмарины и все еще не понимает, как себя вести. Когда Ло показывает ему гостевую каюту — в общей мужской Росинант явно не поместится с его-то ростом, — последний решает предпринять еще одну попытку поговорить. — В общем, тут кровать, не для твоего роста, конечно… — Я устроюсь, не переживай, — быстро обрывает его Росинант, подходит и берет за руку. — Ло, неужели ты совсем не помнишь меня? Ло резко отдергивает руку и делает шаг назад, мгновенно ощетинившись. — Не хватай меня так, я тебе не девка портовая! Росинант вздыхает. — Прости, Ло. Просто я не понимаю, что случилось. То есть… Ты, конечно, имел право совсем забыть меня, но я думал… Это просто… просто немного сбило меня с толку. Росинант садится на край кровати и опускает голову. Ло вздыхает. — Ладно. У меня бывают провалы в памяти. Наверно, ты попал в этот провал. — Оу, — подняв взгляд, говорит Росинант. — Это многое объясняет. Ло пожимает плечами. — Ну вот так. Это из-за болезни в детстве. В общем, я пошел, если что-то нужно — спроси у команды, меня беспокой только в крайнем случае. Если… — Ло задумывается, — не знаю, помирать будешь. Бывай. Он взмахивает рукой и выходит из каюты с кикоку наперевес. Росинант смотрит в пустой проем и все еще не может поверить в происходящее, хотя теперь что-то проясняется. Видимо, память Ло вытеснила все травматичное, что случилось на Миньоне, и теперь тот просто не узнает его. Как только шаги Ло стихают, в каюту заходит Иккаку. Она молча садится рядом с Росинантом, смотрит перед собой и явно подбирает слова. Потом, будто не подобрав, протягивает ему какой-то лист бумаги и ждет. Росинант разворачивает его, вглядывается в размашистый почерк и читает. Дорогая Команда, Я принял сложное решение, которое, как я надеюсь, облегчит немного мою жизнь и ваше взаимодействие со мной. Некоторые события моей жизни слишком повлияли на меня, мой характер и отношение к людям, и это разрушает меня каждый день. После отмщения пора возвращаться к нормальной жизни. Сегодня Джен, мой знакомый с силой фрукта, который позволяет стирать память, удалит некоторые воспоминания из моей головы. Я надеюсь, это поможет мне начать жить с чистого листа, стать спокойнее и мудрее и перестать принимать импульсивные решения из мести, злости и отчаяния, подвергая себя и близких смертельной опасности. Я попрошу его стереть воспоминания о Росинанте и Флевансе. Подождите осуждать меня за слабость (я сам это сделал уже миллионы раз с момента, как познакомился с Дженом) — я не хочу забыть все. Но я хочу перезаписать воспоминания. Я написал себе такое же письмо, где рассказываю другую версию связанных с ними событий. Возможно, менее травмирующую. Тем не менее, по ней я в курсе о том, что Кора-сан помог мне на моем пути и что он больше не с нами. Однако я не упомянул его имени. Я знаю, что оно может всплывать в чьих-то историях или вопросах, поэтому не хочу вздрагивать каждый раз, услышав его (я не уверен, что фрукт стирает и память тела — реакцию на звуки, изображения, запахи, поэтому хочу перестраховаться). Историю о своем спасении из Флеванса я тоже буду знать немного другой. Надеюсь, после этого мне перестанут сниться трупы жителей города. Я вернусь сегодня после заката. Есть вероятность, что я забуду что-то или кого-то еще — просто напомните мне. По моей легенде для себя же, я страдаю провалами в памяти из-за болезни в детстве, так что это будет несложно. До встречи и надеюсь на ваше понимание — я делаю это эгоистично ради себя, но искренне желаю, чтобы это положительно повлияло и на вашу жизнь, сделав меня спокойнее. P.S. На случай, если Джен окажется козлом и я не вернусь до полуночи, вот адрес таверны, где мы встретились, а также некоторые данные о нем… Росинант отрывает взгляд от письма и смотрит перед собой. В голове гудит, а сердце стучит быстро, словно не знает, куда деться от паники. Дав ему пару минут переварить прочитанное, Иккаку забирает письмо, прячет в карман формы и смотрит на Росинанта. — Ему было очень плохо. Иногда он просыпался, крича от ужаса, выкрикивая твое имя. Он положил всю жизнь, чтобы отомстить за тебя, и чуть не погиб на этом пути, а вместе с ним все, кто вызвался ему помочь в этом, — тихо говорит она. — Наш флаг, его татуировки, название нашей команды — все это ради и из-за тебя. Все связано с тобой. Ему было нужно это. Не осуждай его и постарайся понять. Росинант совершенно не осуждает — но и понять сейчас не может, потому что это все, включая последние слова Иккаку про флаг и остальное, просто не укладывается в голове. Он совершенно не хотел такой судьбы для Ло, когда жертвовал собой — и только сейчас понимает, какой огромной ошибкой было так рисковать, оставляя мальчика в одиночестве, обреченного на вечную боль. — Я не осуждаю, — хрипло шепчет Росинант и проводит дрожащей рукой по волосам, а потом достает сигареты. — Я просто… это все слишком. А как?.. — он хмурит брови и смотрит на девушку. — Как мне общаться с ним? Как незнакомцу? — Я не знаю, что конкретно он написал о ваших отношениях в письме для себя, но лучше не говорить, что ты восстал из мертвых. — Я не восставал, — качает головой Росинант. — Меня спасли, просто… — Это все уже неважно. Мы не знаем, может ли что-то вернуть воспоминания и как это повлияет на него. Что если это убьет его? Росинант хмурится, закуривает, но Иккаку тут же выхватывает и гасит сигарету. — Это субмарина! Курить можно только возле вытяжки. Росинант вздыхает и прикрывает глаза. — Хорошо. Значит, не упоминать о нашем прошлом? Иккаку молчит и вдруг хлопает его по плечу. — Я понимаю, что это может быть тяжело. Но если бы он не стер себе память и ты вот так вернулся через 13 лет, заявив, что не нашел ни одного способа связаться с ним за это время, обрекая на все те страдания, через которые он прошел — думаю, он бы отрубил тебе голову, и был бы прав. Росинант хмыкает и крутит сигарету в руке. — Пожалуй, это так. Так где тут вытяжка?

***

Ло ворочается в кровати и не может расслабиться. Этот незнакомец, которого, как он узнал почему-то от команды, а не от него самого, зовут Росинант, вызывает в нем смутную, непонятную тревогу — или трепет, он пока не понимает. Когда тот взял его за руку, внутри что-то перевернулось — Ло поначалу думал, что это было возмущение, но потом понял, что что-то другое. Возможно, незнакомец просто понравился ему. Ло не верит в любовь с первого взгляда, но такой красивый мужчина не мог не привлечь его внимание. Ло фыркает; все это выглядит глупо, но ему вдруг кажется, что он уже очень давно не развлекался. Стоит это исправить. За этими мыслями и планами он не замечает, как засыпает — а потом резко просыпается в приступе паники. Сердце быстро колотится, на лбу и спине выступил пот, вот только он не помнит, что ему снилось. И снилось ли вообще? В голове темнота, тело дрожит, и Ло уверен, что ему знакомы эти ощущения, но он не помнит, что их вызывало раньше. Он ложится обратно и пытается уснуть, но сон не идет. Тело остается напряженным, словно готовым к битве, мысли скачут друг за другом, будто Ло пытается найти ту самую, что объяснит это состояние, и наконец, сдавшись, Ло встает с кровати и выходит из каюты. В такие ночи он всегда поднимает субмарину на поверхность и выходит посмотреть на звезды. Ему удается побыть наедине с собой всего пять минут, когда к нему присоединяется Росинант. — Так непривычно плавать на подлодке, — усмехается он, поджигая сигарету. — Не покуришь нормально. — Курение убивает, — отвлеченно говорит Ло, скользя взглядом по лицу гостя — как вытягиваются его губы, как кожа отражает лунный свет, как ветер развевает белые, слегка волнистые волосы. Росинант вдруг смотрит прямо ему в глаза. — Постараюсь не умереть, — говорит он тихо, и это должно звучать как шутка, но лицо его почему-то серьезно. Ло нравится рассматривать его лицо. Оно красивое, с правильными чертами, а глаза необычного винного цвета — и от них не хочется отрываться. Ему нравится голос Росинанта. Он успокаивает. Пробуждает что-то теплое внутри. Ло отворачивается и снова смотрит на звезды. — Не спится? — спустя пару минут молчания тихо спрашивает Росинант. — Угу, — просто отвечает Ло. Тот медлит, но осторожно уточняет: — Кошмары? Ло бросает на него взгляд. — Скорее, напряжение. — Рад, что они больше тебя не мучают. Ло смотрит на него, прищурившись. — Откуда ты знаешь про кошмары? Росинант затягивается, с волнением глядя на Ло, потом тушит сигарету — сначала об свои пальцы, неаккуратно взяв, — и вздыхает, поднимая глаза к звездам. — Мы с тобой… какое-то время путешествовали вместе. Ло все еще рассматривает его с недоумением. — Где? Когда? Его бесит, что Росинант не смотрит на него; а еще внутри клубится взявшаяся из ниоткуда тревога. — Ты был еще… — Росинант делает паузу и достает новую сигарету, — подростком. Жизнь нас столкнула. Мы искали одно… сокровище вместе. И, кстати, нашли, — улыбается он. От зажигалки загорается его рубашка, и Ло с помощью пространства скидывает огонь в воду. — О. Прикольно. Ло хмыкает. — В общем, тогда ты уже страдал кошмарами. Иногда по полночи не спал, и я тебя успокаивал. — На ручках качал? — фыркает Ло, закатывая глаза. — Иногда и так тоже, — совершенно серьезно отвечает Росинант, глядя на него. Ло качает головой и смотрит на небо. Они молчат и больше ничего не обсуждают, и его почему-то накрывает странным ощущением дежавю. Наверно, из этих их путешествий. — Это помогало? — тихо спрашивает Ло. — Помогало, — так же тихо отвечает Росинант. Ло кивает, прикрывает глаза и не замечает, как спустя время засыпает прямо на палубе. А потом не просыпается, когда сильные руки подхватывают его и аккуратно несут обратно в каюту. Накрывают одеялом и заботливо проводят по растрепанным черным волосам. — Добрых снов, Ло, — шепчет едва слышно Росинант и выходит из его каюты, тихо прикрывая за собой дверь.

***

Странная тревожность по ночам сохраняется. Ло помнит, что раньше были кошмары — хоть и не помнит их содержания, — но сейчас ему совершенно точно ничего не снится. При этом он просыпается с быстро бьющимся сердцем, холодным потом на спине и иногда со слезами в уголках глаз. Наконец, устав от этой неопределенности, через несколько дней он идет в лабораторию и проводит сканирование всего тела. Препарирует каждый орган, проверяет кровь, осматривает мозг с особой тщательностью — но ничего не находит. Он точно что-то упускает. Свернув Пространство, он опускает голову на ладонь и вздыхает. — Капитан, простите, но тут Росинант… Он оборачивается на голос Бепо и видит светлую макушку за его спиной. — Я сказал, что вы заняты, но он настаивает… — Пусть зайдет, — взмахивает рукой Ло и прячет в стол пару последних наработок — мало ли, что у этого длинного на уме. Росинант окидывает быстрым взглядом лабораторию, а потом подходит к Ло. Присаживается на корточки, и Ло только сейчас замечает в его руках тарелку с онигири. — Шачи сказал, что ты не ел со вчерашнего дня, и я решил… Он вдруг покачивается, чуть не падает назад, но удерживает тарелку. Ло забирает ее, не сдерживая веселую улыбку. Эта неуклюжесть почему-то кажется ему очень милой. — Решил разбросать мой обед по всей лаборатории? — отвечает Ло, запихивая в рот онигири и только сейчас чувствуя, каким был голодным. Росинант садится прямо на пол, слегка виновато глядя снизу вверх из-под ресниц. — Да ладно. Спасибо, — кивает Ло. Потом протягивает тарелку ему, — сам будешь? Росинант качает головой, и Ло, пожав плечом, продолжает есть. Когда онигири заканчиваются, он откладывает пустую тарелку на стол и снова смотрит на Росинанта. — Это все? Или ты что-то хотел? Росинант все так же виновато мотает головой. — Тогда не мешай мне работать. Он отворачивается к столу, но слышит какой-то грустный вздох. Закатывает глаза и чуть поворачивает голову в сторону. — Ну что еще? Он вдруг чувствует теплые руки на своих напряженных плечах, напрягается еще больше, но Росинант лишь спокойно и аккуратно начинает их массировать. Его руки сильнее большинства людей, которых встречал Ло, поэтому они мастерски разминают закаменевшие за годы напряжения и боев мышцы и посылают приятный ток по венам. — Просто хочу помочь тебе. — Буду считать это платой за проезд. Он слышит смешок Росинанта и усмехается сам. Руки продолжают мять плечи, спускаются чуть ниже по бицепсам, потом по спине; Росинант нажимает большими пальцами возле позвоночника, задевая особенно болезненные точки, и Ло выпускает пару стонов и чуть выгибается вперед. — Да, еще, — выдыхает он, подставляясь под прикосновения, и снова слышит смешок. Расслабление от массажа плавно перетекает в возбуждение, перехватывает горло и стекается огнем к низу живота. Он облизывает пересохшие губы, чувствует, как утяжеляется дыхание, и открывает глаза. Снизу вверх глаза Росинанта кажутся темнее, как выдержанное красное вино, и это опьяняет еще сильнее. Ло разворачивается, тянет Росинанта за рубашку на себя, почти сталкиваясь с ним губами, и кладет ладонь на его щеку. Теплая, пахнет пеной для бритья, сигаретами и ароматным травяным чаем, который он пил в обед. У Ло почему-то сжимается сердце. Он еще никогда не хотел поцеловать кого-то так сильно, никогда еще близость не была такой желанной и необходимой, и он не понимает, что такого особенного в этом человеке, что он одним присутствием, легкими прикосновениями и голосом заставляет все внутри трепетать и чувствовать счастье. Ло целует его в теплые мягкие губы, из его груди вдруг вырывается непроизвольный всхлип, и он обхватывает шею Росинанта обеими руками и прижимается всем телом, каждой клеткой желая, чтобы тот обнял и прижал его в ответ. Он отрывается и, задыхаясь, выдыхает в его губы: — Росинант… Хочет снова поцеловать, но тот вдруг отстраняется; в его глазах растерянность и легкий испуг, будто он не ожидал, что это произойдет, и внутри Ло что-то обрывается. — Ло, я… я не… это не очень уместно, — бормочет он, не глядя Ло в глаза. Ло отводит взгляд, хмурится и отворачивается к столу, подтягивая к себе книги и тетради. — Спасибо за еду и массаж, а теперь вали и не мешай мне работать. Он слышит удаляющиеся шаги Росинанта — медленные, будто тот точно не решил, хочет ли уйти, — и выдыхает, когда дверь за ним закрывается. Впервые чей-то отказ так сильно ранит его внутри.

***

Этой ночью он даже не пытается заснуть. Через пару дней они прибудут на остров, куда нужно Росинанту, и они больше никогда не увидят друг друга. В обычной ситуации Ло был бы рад этому факту — с глаз долой, из сердца вон, — но сейчас от этого больно. Ему кажется, что Росинант важнее всех других его любовников, что их связь крепче, чем он может представить — просто чертова память подводит. Он снова смотрит на звезды и не удивляется, когда к нему присоединяется Росинант. Ложится рядом, кладет руки под голову и выдыхает дым сигареты в небо. Они молчат довольно долго, и Ло чувствует, как искрит воздух вокруг от напряжения и неловкости — в основном со стороны Росинанта. Он решает ему помочь. — Ты не обязан отвечать взаимностью. — Я знаю, — тут же отвечает Росинант. Ло поднимает бровь. Тот делает еще одну затяжку, выдыхает и прикрывает глаза. — Я оттолкнул тебя не потому, что не хочу. А потому что это было неожиданно для меня. Ло выпускает смешок. Росинант открывает глаза и поворачивает к нему голову; сегодня он в кофте с капюшоном, и то, как челка падает на глаза из-под него, вызывает в Ло еще одно нестерпимое желание впиться в его губы поцелуем. — Не люблю терять время. В детстве я думал, что скоро умру, и с тех пор… — Я знаю, — шепчет Росинант. Ло замирает; что-то в его голосе и взгляде заставляет сердце забиться быстрее. — Я рассказывал тебе? Росинант замирает, а потом медленно кивает. Ло снова смотрит на звезды, но внутри остается это непонятное ощущение недосказанности. — Теперь ценю каждую секунду и делаю, что хочу, сразу. Не всем это нравится. — Мне нравится, — вдруг говорит Росинант, беря его за руку. Ло смотрит на их руки, сердце пропускает удар, и когда Росинант хочет убрать свою — видимо, вспомнив вспышку Ло в прошлый раз, — Ло хватает его и не отпускает. И они одновременно переплетают пальцы. Ло смотрит в его глаза и сглатывает. — Тогда почему не поцеловал в ответ? Росинант вздыхает. — Потому что последний раз, когда я тебя видел, ты был подростком. Я еще не насмотрелся на тебя взрослого, чтобы осознать, что ты уже вырос. Стал красивым, сильным и уверенным в себе мужчиной. Хотя… — он усмехается и поглаживает большим пальцем ладонь Ло. — Уверенным ты всегда был. — Как долго ты меня знаешь? — шепчет Ло, теряясь в его взгляде, полном нежности и восхищения. — Достаточно, чтобы полюбить тебя. Ло выдыхает. Ему странно признавать это, но он чувствует то же. Это глупо, совершенно по-детски и неправдоподобно, но ему кажется, что он знает Росинанта всю жизнь. — Я… я тоже тебя люблю, — едва слышно шепчет Ло. Услышав, что только что сказал, Ло прикусывает губу, хмурится и хочет отдернуть руку и убежать, ему страшно, неловко и стыдно — какой же бред, говорить такое едва знакомому человеку. Но во всем теле почему-то появляется невероятная легкость, будто он сбросил груз, который носил в себе много лет, а на глазах сами выступили слезы. — Ло, иди ко мне. Ло перебирается ближе к Росинанту, а потом просто залезает сверху, снова целует — поцелуй выходит мокрым и соленым, — и утыкается лицом ему в шею, впиваясь пальцами в кофту. Он не знает, почему ему хочется рыдать, а грудь разрывает от счастья, и просто наслаждается этим моментом, решая подумать об этом позже. Росинант прижимает его крепко к себе, гладит по волосам и спине, целует в макушку, и от этого рыдать хочется еще сильнее. Ло поднимает голову, смотрит в глаза Росинанту, и вдруг в голове словно происходит вспышка. — Кора. Кора-сан, — хрипло, прерывисто шепчет Ло, скользя взглядом по лицу Росинанта. Тот смотрит в ответ широкими глазами, а потом вздрагивает, когда Ло садится на нем и со всей дури залепляет пощечину. — Какого черта ты пропал на 13 лет и не сказал, что ты жив?! Он бьет еще и еще, колотит по груди, из его глаз текут слезы, а Росинант просто держит его за бедра и ждет. — Я все объясню, Ло, клянусь, я все расскажу… — Как ты мог! Какого черта так долго! Он все бьет и бьет его кулаками по груди, но это ощущается так, будто ему тринадцать — удары слишком слабые, будто у Ло у самого нет сил по-настоящему злиться. Росинант перехватывает его за запястья и быстро говорит: — Меня взяли в плен, пират из той команды, он хотел использовать мои знания из Дозора, а потом я боялся, что Доффи будет шантажировать тебя, а потом Сайфер Пол… Ло не дослушивает и затыкает его поцелуем, а Росинант пылко отвечает, раскрывая губы и со всей силы прижимая Ло к себе за спину обеими руками. Ло отрывается, смотрит ему в глаза, моргая мокрыми ресницами, и улыбается. — Какой же ты идиот, Кора-сан. Я так люблю тебя. Росинант улыбается так широко, как не улыбался, кажется, с последней их встречи. — Я тоже люблю тебя, Ло, — шепчет он и проводит рукой по его волосам. Ло утыкается ему в грудь, слушая громкий стук сердца, кладет на него руку и выдыхает, чувствуя, как рассеивается накопленная за тринадцать лет боль.