Вспомнить тебя заново

Я с детства плохо различал лица. Это не было для меня проблемой. Наверное, просто не хватало внимания, чтобы запомнить такие детали... помню, когда отец ещё был жив, он ходил со мной по врачам, но они говорили, что я здоров. Только, после той травмы, удивительно, что я вообще что-то помню. Как будто мозг в один миг замкнуло и я перестал соображать. Все воспоминания, все лица, все люди... они пропали. Конечно, я вспоминал, постепенно, старательно. Но не то, чтобы я мог вспомнить всё. Хотя, есть то, что мозг не может забыть, как ни старайся. Машинальная память. Она со мной везде. Что бы я не делал. Стоит только начать что-то, и руки сами готовы мастерить, писать, играть... Играть. Нет, я не помню всю мелодию. Лишь отрывок. Знаю, что когда ещё был помоложе, юнцом, у меня был учитель по фортепиано. Тоже молодой парень. Как раз он эту мелодию и написал. Такой талант... Лица, конечно, я не помню. Как ни стараюсь, все части не складываются в один портрет. Его седые не по годам локоны, как будто он уже постарел. Даже ресницы у него были белые. Вечноуставшие глаза, тонкие губы. Казалось бы, информации достаточно, но что бы я не делал, вспомнить его полностью мне не удавалось. А какая у него была грация! Какие манеры! Я тогда удивлялся, как человек может часами сидеть на месте и играть... а ведь он мог. И я смотрел на него, с замирающим сердцем, ни дыша. Я боялся иногда потревожить его. Вдруг, если слишком громко что-то сказать или сделать, он рассыпется, как сахар? Я мало помню детство, мало помню юность, мало помню свою работу, но его... Всё что связано с этим человеком я помню так, будто это было вчера и одновременно вечность назад. Сейчас у меня другая жизнь, другое... другое всё, но как бы я хотел узнать его вновь. Кем он стал? Наверняка виртуозом. По воле судьбы или бога, в которого я не верю, всё сложилось так, что ныне я в поместье. Тут здорово, пусть иногда и странно. Конечно, бывшего заключённого никто, практически, не уважает. Не то, чтобы мне хотелось завести друзей... хотя бы приятельства у меня есть. Есть люди поближе, есть те, кто вовсе видеть меня не хотят. На самом деле, большинство здесь будто брезгуют мной. И из высших, и из низших кругов, они все относятся ко мне снисходительно, с насмешкой. Я, иногда бывает, провалюсь в свои мысли. Да и вид мой не лучший, но такое отношение мне уж точно не по душе... К слову, есть и тот, кто привлёк моё внимание больше остальных. Этот композитор, который давно ничего не сочиняет, сразу относился ко мне как-то иначе что ли. Будто мы с ним давние приятели, которые не виделись долгое время. Но я никогда не встречал таких людей как он. Наверное... При его визитах меня не покидает ужасное чувство дежавю. Оно часто меня преследует, но рядом с ним - постоянно. И когда он рядом, я даже сам невольно хочу сыграть что-то. Что помню. Не я, но мои руки. Я снова думаю об этом всём. В поместье же есть пианино? Вот, я спускаюсь к нему, снимаю тяжёлые рабочие перчатки и начинаю играть. Играть, то что знаю. Руки скользят сами. Не так, как у профессионалов, нет во мне этой манерности. Но механически я понимаю, что идёт дальше. Это лишь короткий отрывок, не больше семи строк. Не с первого раза, но сыграть почти чисто у меня удалось. Я не помню имени автора, не помню название, даже не помню, как меня ему учили... Но я знаю его. Чётко и точно. Это простая мелодия, не слишком заковыристая, минорная. Вдруг, откуда-то сзади раздаются шаги. Я поворачиваю голову - на мою игру пришёл композитор. Странно, но сейчас, когда я на него смотрю, мне кажется, что глаза его ещё более уставшие... по бледной щеке скатилась слеза, которую он тут же убрал своей перчаткой. – Ох, простите, неужели я настолько плохо играю? – Лишь неловко выпалил я. То ли от испуга, то ли от того, что совсем не думал. – Ни в коем случае, вы отлично сыграли... откуда вы знаете этот отрывок? – Поинтересовался всё ещё слегка грустный композитор. – Не помню. Наверное, мой учитель музыки показал мне, как играть это произведение... хотя, полностью его я не знаю. Стыдно сказать, но ведь даже названия не помню. – Добавил с усмешкой я, на что композитор даже слегка улыбнулся. Он жестом указал на пианино и я сразу его понял. Он хотел сыграть мелодию полностью. Я быстро уступил ему место. Композитор уселся, несколько секунд посмотрел на пианино, после чего начал играть. Так виртуозно, так легко и мелодично... я был поражён. Заворажен. Его пальцы быстро скользили по клавишам. Сердце замерло. Я, как в юности, старался не дышать, чтобы не сбить случайно играющего. Эта композиция была сыграна безупречно. Мы ещё несколько секунд провели в тишине, но вдруг, композитор прервал её: – Этюд под номером 11. Исполнителем его является Фредерик Крейбург. Фредерик, Фредерик... это имя крутилось у меня в голове, пока я вдруг не вспомнилось: – Нашего композитора также зовут! Композитора... то есть, вас? – Что-то не складывалось. – Вы, наверное, тёски? Крейбург поднял на меня свой взгляд и что-то во мне промелькнуло. Будто сердце зажали в тески. – Бальза, я не знаю, откуда ты знаешь эту мелодию, но её написал я. Лично... – Он говорил так тихо. Мой мозг еле справлялся с нагрузкой. Обработать такую простую информацию, почему-то не получалось. Я снова взглянул в лицо Фредерику. Эти не по возрасту седые волосы, белые ресницы, уставшие глаза и тонкие губы... теперь, я знал, кого он мне напоминает. Я точно знал. Я знал, что влюбился в него во второй раз.