До веку и до вечера

Сознание Веры, по-видимому, убаюканное безопасностью и теплом, не сразу включилось, чтоб всё взвесить и просчитать. Инстинкт самосохранения сработал быстрее. Недолго думая, действуя будто на автопилоте, она схватила блюдце и изо всех сил замахнулась на Лайто, намереваясь стереть эту тупую ухмылочку с его вурдалачьей рожи. Но в этот момент лампы и неоновые огни начали мигать. Сквозь всполохи света Вера увидела, как рука со свистом прорезает воздух, а блюдце падает на пол, разлетаясь на осколки на том месте, где только что стоял вампир. Электрическое мерцание продолжилось, и в кафе вдруг повисла тишина, густая и тяжёлая, среди которой набатом гремел звук разбитого блюдца. Он ужасно резал слух и звучал будто на повторе. Она зажмурилась и попыталась зажать уши, но ледяные пальцы обвили её руки, намертво пригвоздив к столешнице. Открыв глаза, Вера завертела головой - по обе стороны от неё теперь сидели два брата-дегенерата, Аято да Лайто. Повинуясь всё тем же инстинктам выживания, Вера лихорадочно принялась извиваться, как уж на сковородке, дергая всеми конечностями и напрягая все мышцы и чресла. Но, как и следовало ожидать, это не принесло никаких результатов. Она чувствовала себя закованной в кандалы, сдвинуь которые не под силам ни одному человеку. - Не рыпайся! - прошипел Аято, вращая зелеными глазами, - а то я сломаю тебе руку! И после этих слов он резко вывернул её ладонь и сжал запястье так сильно, что у Веры перехватило дыхание от боли. В том, что он глазом не моргнув приведёт свою угрозу в действие, сомневаться не приходилось. - Ну, зачем же сразу так круто, братишка? - почти проворковал Лайто, сидящий по правую руку от девушки, наклонившись к ней и почти положив свою рыжую патлатую башку ей на дрожащее плечо, - наша Булочка и так на вкус как протухшая рыба, а если ты её напугаешь, то у неё кровь совсем испортится... А, знаю! Эй, мелочь, ну-ка сбегай за десертом! - А этой смертной десерт не полагается! - раздался откуда-то тихий насмешливый голос, а через мгновение Вера увидела Канато, сидящего на одном из пустующих столиков и размахивающего своим одноглазым медвежонком, - она плохо себя вела! Пыталась сбежать от нас с Тедди, после того, как мы ей любезно показали нашу игровую! А плохие людишки остаются без сладкого! Он рассмеялся, как будто "отмочил" удачную шутку, продолжая болтать ногами и языком. - Плохая кукла... Ты обещала поиграть со мной, обещала отдать свои чудесные волосы, - Канато вдруг спрыгнул со стола, перейдя на истеричный крик, - обманщица! Мерзкая врунья! Ты не получишь сладкого! - А никто и не говорил, что десерт для неё, - лукаво улыбаясь, промурчал Лайто, поглаживая когтем проступившие вены у Веры, - ты же хочешь с ней поиграть, верно? А для нашей игры надо Булочку слегка... подготовить! Принеси что-нибудь с кремом! Истерика Канато вмиг сменилась довольной и безумной улыбкой: - Да-да, я хочу играть! Не смейте начинать без меня, эта кукла моя! - он продолжал хихикать и кивать, как болванчик, роняя фиолетовые пряди своей чёлки на бледно-пепельное лицо, - Тедди выберет самый вкусный десерт! Упырь скрылся за качающимися дверьми кухни, а Вера осталась сидеть за столом в не самой приятной компании, буквально зажатая между двумя вампирами, а напротив неё пастор Комори преспокойно пил свой чай. Очевидно, в этой ситуации его ничто не смущало. От одного его вида Веру просто колотило. - Значит, вы тоже из этой секты "свидетелей Сакамаки"? - выплеснула свое негодование Вера, пытаясь отодвинуться от навязчивых клыков Лайто, - вы у них типа гуру? Хари, Кришна, хари, Рама, дайте денежку для храма, да?! - У нас непринято надсмехаться над старшими и грубить, мисс Токатцу, - с легкой укоризной покачал седеющей головой пастор, - такое поведение совершенно неприемлемо для учителя. Какой пример вы показываете моей Юи? - Сволочь! - не владея больше собой, закричала Вера и тут же чуть не ударилась лбом о стол, согнувшись от хватки Аято, - мразь! Вот я, дура, не догадалась сразу, ещё помощи просила... - И я вам помог, - без лишней скромности ответил пастор, никак не реагируя на её выпады и оскорбления, - разве нет, мисс Токатцу? Вы просто совсем ничего не знаете и не понимаете, какую услугу я вам оказываю, какое добро я вам делаю, милое моё дитя. - Какое нафиг добро?! - Вера захлебывалась от собственных слёз, бессилия и ярости, - Вы Иуда! Ледоруба на вас нет! Вы меня отдали на съедение этим тварям! Вы родную дочь отдали на растерзание! - Простите, вынужден вас поправить, Юи мне не родная, - спокойно возразил ей пастор Комори,- она найдёныш. Само-собой, девочка не знает, что она приёмная, да это и не важно. Главное, я воспитал её достойной. Достойной стать Евой. "Опять Ева..." - Достойной Великого Меня! - с вызовом сказал Аято и дернул Веру за руку, заставляя вновь согнуться в три погибели, беспорядочно роняя пряди волос на стол и подвывая от боли, - достойной принадлежать только мне! - Твоим мозгам не угнаться за твоим самомнением! - ухмыльнулся Лайто, поддразнивая брата, - эта развратница не твоя собственность, неплохо бы почаще делиться! - Она - моя! - почти прорычал Аято, как голодный зверь, - а ты вот эту свинью себе забирай! Он внезапно разжал свои пальцы мертвеца и с силой толкнул Веру в сторону Лайто. Рыжий бесстыдник, не теряя времени даром, тут же окольцевал её своими лапами, как паук заматывает в смертоносную паутину попрыгунью-стрекозу, что лето красное пропела, оглянуться не успела, как опять попала в ж... жизненно тяжелую ситуацию. Вера слабо дернулась, как в предсмертной агонии, в вампирских объятиях, прекрасно понимая, что это бесполезно. Поздняк метаться. - Зря ты Субару не послушала, Булочка, - шепнул ей на ухо Лайто, гаденько посмеиваясь, - он же предупреждал тебя, чтоб ты ни с кем не разговаривала. Надо было бежать, может и выжила бы. Но у тебя котелок совсем не варит! Лайто приставил указательный палец к её виску, делая круговые движения и издавая при этом наждачный звук, будто хотел просверлить в её черепе дырку. Вера вновь бросила взгляд на пастора, созерцающего грозу за окном. Было глупо ждать от него помощи. Ещё глупее было взывать к её совести, надеясь на сочувствие, обличать и костерить на чём свет стоит. Но от него такого предательства она не ожидала. Мадам Накаяма никогда не питала к ней особых симпатий. И явно прислуживала господину Сакамаки ради мести и погони за утраченной красотой. Но по какой причине этот человек, вполне дружелюбный на вид, сделался пособником нечисти? - Почему? - сквозь подступившие слёзы спросила Вера, - зачем вы это делаете?! Вы же... священник! Так почему?! - Идиотка, - хмыкнул Аято, закидывая голову на спинку диванчика и глядя в потолок. - Почему я избрал такой путь? - уточнил пастор Комори, который до ужаса сейчас напоминал Вере генерала Власова, - так он единственно верный, дитя моё. Я выбрал его сознательно, этот путь ведёт в будущее, светлое. И оно за господином Сакамаки. Этому будущему я и служу. - Эти сволочи людей убивают! - бросила Вера, а Лайто обхватил ее челюсть снизу, откидывая голову ей голову назад. - Ну-ну, Булочка, - цокнул языком вампир, будто ругая непослушного и завравшегося ребёнка, - никто ведь тебя не убивает... пока... - Какая же вы... - пастор чуть скривился, щёлкая пальцами в воздухе, подбирая верное слово, - недальновидная и невежественная, мисс Токатцу! Вас же избрали для служения благородному делу. Господин Сакамаки и его наследники вам предлагают такой дар! А вы отвечаете такой чёрной неблагодарностью, пытаясь сбежать. - Ай-ай-ай, Булочка, - Вера тихонько пискнула, ощутив, как Лайто выпускает когти в прямом смысле, впиваясь ими ей в кожу, - ай-ай-ай! Хорошие питомцы не сбегают от своих хозяев! - Она даже свалить нормально не смогла, повелась на эту туфту, пф, - хмыкнул Аято и больно пихнул её коленом в бедро под столом, - неудачница! - Люди по жизни лузеры! - Вера физически не могла повернуть голову, но воочию представляла, как этот придурок в шляпе лыбится. - Господин Лайто прав, мисс Токатцу, - вновь послышался назидательный и противно-приторный голос пастора Комори, - люди уступают вампирам во всём. Мы слабы, мы болезны, а главное - мы смертны. Мне вообще иногда кажется, что мы на этой земле только гости, изможденные путники, а настоящие хозяева - они. И мы грешные. Мы всё время вынуждены делать выбор, подавлять свои истинные желания, чтоб слыть образцом добродетели. Притворяться, изворачиваться, врать самим себе... А согрешив - каяться и уничижать себя. Таков порядок в религии - уничтожай себя, свое истинное "я". А господин Сакамаки предлагает выпустить свою истинную природу наружу. Жалобно скрипнули створки кухонных дверей. Лайто чуть ослабил хватку, холодная рука скользнула вниз по девичьему горлу, и Вера боковым зрением смогла увидеть, как Канато гордо шествует к их столику, неся мороженое в стеклянной креманке. Судя по сливочно-шоколадным разводам на его физиономии, все это время он был занят дегустацией десертов. - Господин Сакамаки предлагает освободиться от предрассудков и морализаторства. Быть собой. Он предлагает величайший дар. И взамен просит совсем немного. - Сдохнуть, сдавая кровь вёдрами в пользу его сыночек-корзиночек? - от злости та самая кровь в жилах Веры закипала, - я видела, какая цена у этих подарочков! Видела тех бедных девушек, которых они убили! Стать главным экспонатом вампирской кунсткамеры я не хочу! - Зачем вы так, дитя моё? Вы же не глупая девушка, можете догадаться сами, что предшествовало такой судьбе. Просто люди бывают такие... узколобые. Им не хватает широты мысли. Они не могут взглянуть на ситуацию с другой перспективы. Они не понимают... "Да, блин, конечно! Вы не понимаете, это другое!" - ...они не понимают, что вампиры нам не враги. Господин Сакамаки и его семья - вполне цивилизованы и разумны. С ними можно договориться. И многому научиться. И в отличие от "Божественных обещаний", друзья господина Сакамаки награду получают здесь и сразу, на земле, а не на небе. Услуга за услугу. Вы же сами видели этот особняк. Вся ваша жизнь бы могла быть устроена по щелчку пальцев, мисс Токатцу. - Насколько? На неделю, пока из меня всю кровь не выпьют?! - А это уж от вас зависит, любезная мисс Токатцу, - улыбнулся пастор Комори, - если бы вы вели себя иначе, более... цивилизованно и миролюбиво, то к вам бы и относились соответственно. И у вас была бы счастливая жизнь. Вы бы жили в роскошных апартаментах, носили бы красивую одежду и украшения, спали на простынях тончайшего шёлка, ели деликатесы, которые никогда не смогли бы позволить себе в мире людей. И как знать, может быть, со временем, вы бы оправдали доверие, господин Сакамаки заметил бы ваш ум и способности, найдя им применение. Он сочувствует человеческим слабостям и поощряет человеческие таланты. - Так вот вы как в эту секту попали, да? - дернулась Вера, но Лайто тут же схватил её покрепче, обвив когтистыми руками, как питон обвивает свою жертву кольцами, - вырастили Юи, как цыплёнка в инкубаторе, чтоб сбагрить потом по дешёвке этим упырям? А их папашка назначил вас тут гауляйтером? - В целом, так и было, - совершенно буднично и так же дружелюбно отозвался пастор, - а вы не завидуйте, дитя моё, зависть это грех. Вы бы тоже могли достигнуть определенных успехов, будь вы... умнее и толерантнее. Но боюсь, после вашей сегодняшней выходки, доверие к вам подорвано. Вы очень разочаровали семейство Сакамаки. - А Тедди так доверял тебе, - тихо сказал Канато, подцепляя пальцем мороженое и слизывая его, - как ты могла так подло поступить с нами? И я думал, мы сможем погоняться за тобой ночью, и нам будет весело... А теперь всё веселье испорчено! На секунду Вера подумала, что этот псих в коротеньких штанишках швырнёт стекло прямо ей в лицо, но Лайто ловко перехватил креманку. - Не ной, мелочь, ночка ещё не закончилась, - он тоже окунул длинный палец в подтаявший десерт, - ещё повеселимся! Лайто поднёс обмазанный мороженым палец к Вере и медленно провел вдоль её шеи, оставляя сладкий маслянистый след. Вера замерла на какое-то время, даже не дыша, хоть у неё внутри всё клокотало. Канато бродил по пустому кафе, распевая под нос какую-то унылую песню, а потом снова исчез за дверьми в кухню, видать, ночной дожор. Аято недовольно глядел в окно, пастор встал из-за стола, выуживая из рясы телефон и что-то набирая. Телефончик, между прочим, сенсорный, не хухры-мухры! Это был шанс. Призрачный. Один на миллион. Хотя, скорее, акт отчаяния, соломинка для утопающего. И был риск, что всё будет только хуже... Да, блин, куда уж хуже-то?! Всё равно её убьют, не сейчас, так потом. А без боя она не сдастся. В рагу не сдаётся наш гордый "Варяг"! Вера резко согнула руку и что есть силы саданула Лайто поддых. Она не знала, насколько вампиры чувствительны к боли, и вообще какая у них физиология, но тот явственно ойкнул и повалился с сидения на кафель, освобождая ей путь к бегству. Счёт шёл на секунды. Не мешкая, Вера схватила со стола эту идиотскую креманку и бросила её в Аято, обернувшегося на шум и немного растерявшегося от развития событий. Вампир успел увернуться, нырнув под стол от волны осколков, рассыпавшихся всюду после того, как креманка вылетела в окно. Реакцию пастора Вера посмотреть не успела, да ей это и не было интересно, она уже вовсю бежала к выходу, намотав длинный подол юбки на руку, чтоб не запнуться в самый ответственный момент. Но дверь, ведущая на улицу, неожиданно распахнулась перед ней сама собой, как от ветра, впуская посетителя. Рейджи Сакамаки. Вера резко затормозила. На сей раз она была безоружна. Две пары глаз - испуганно-человеческие и холодно-вампирские - были в одном метре друг от друга. Рейджи шагнул навстречу, сокращая расстояние, Вера по инерции шарахнулась. Рейджи молча повторил движение, и Вера оказалась прижатой спиной к одному из столиков. Рейджи был без очков и по-прежнему в той злополучной белой рубашке, по вине Веры окропившейся его собственной кровью. Запекшиеся пятна причудливым и жутким узором извивались вдоль наполовину расстегнутых пуговиц. Вампир поправил воротник и достал из кармана гранатовую брошь. - Вы пренебрегли моим подарком, - проговорил наконец он и бросил быстрый взгляд на осколки и братьев, Лайто поднялся на ноги, улыбаясь как ни в чем не бывало, Аято выполз из-под стола, шипя и ругаясь, - и устроили здесь беспорядок. У Веры пересохло во рту. Пожалуй, второй сын Сакамаки пугал её сильнее всего своим хладнокровием и почти аристократичным спокойствием. И она никогда не могла предугадать, что у него в голове. Вампиры все по-своему были непредсказуемы, но Вера по крайней мере уже знала, что от них ожидать. Шу - ленивый увалень, сторонящийся любой работы и ответственности, но иногда поддающийся на провокации младших, она ему явно не интересна, если его не дразнить. Лайто - мерзкий пошляк, похабник и садист, не скрывающий своих извращённых желаний. Аято - самовлюбленный хам и нахал с синдромом отличника, избравший с чего-то Веру своим главным врагом и грушей для битья. Канато - неуравновешенный, истеричный, унылый, эмо-образный нытик с нарциссическими наклонностями, но при всей своей кажущейся неуправляемости поддающийся контролю со стороны старших. Субару - тихий отшельник среди семьи, легко впадающий в бешенство, но так же легко остывающий, будто бы в нём теплится какое-то сознание. А вот Рейджи... Он был первым из всей омерзительной шестёрки, с кем встретилась Вера, ещё до того, как она узнала его истинную сущность. Рейджи был загадкой. Просчитать его действия было невозможно. В отсутствие отца он правил в особняке железной рукой, держа свою "братву" в узде. И пресловутый господин Сакамаки, судя по всему, лично возложил на второго сына эти обязанности. Авторитет Рейджи был непререкаем. И скорее всего, единственная причина, по которой Веру ещё не изорвали в клочья, не надругались над ней и не убили, - это он. Даже сейчас эта безумная троица - Аято, Лайто и вышедший из кухни с набитым ртом Канато - скромно стоят в сторонке, не вмешиваясь. Но где гарантия, что в следующую секунду Рейджи не щёлкнет когтями, приказав прикончить жалкую смертную? Партия сказала, "Надо" - комсомол ответил, "Есть!". Но "партия" в лице товарища Рейджи Сакамаки пока молчала. Почему он её спасает каждый раз, когда её жизнь висит на волоске? А потом угрожает, унижает, доминирует, властвует... Заставляет надевать дурацкие шмотки и брошки?! Чего ему надо? Он ведь ни разу не укусил её и не попытался что-то с ней сотворить. В учительской он отпустил её, хотя мог там же и придушить. И это пугало почище клыков и когтей. Вера стояла и в прямом смысле слова дрожала перед Рейджи, внутренне сжимаясь в комочек под его взглядом. Он молчал. И она поняла, что боится его. До ужаса. До дрожи в коленях. До немого крика в пересохшем горле. До желания упасть ему в ноги и умолять о пощаде. - Господин Рейджи, - вежливо обратился к нему пастор Комори, - давайте не здесь. Ваш отец просил не устраивать сцен. Для одной ночи хлопот достаточно. - Совершенно с вами согласен, пастор, - Рейджи вновь обратил своё внимание на перепуганную девушку, он смотрел на неё с таким видом, как обычно смотрят на какое-то лакомство, решив оставить его на потом. В следующую секунду Вера почувствовала, как ноги становятся ватными и уже не держат её вес. Веки отяжелели, перед глазами все завертелось в дикой карусели: столы, лампы, тройняшки, пастор... Она уже смутно осознавала происходящее и просто медленно погружалась во тьму. Она даже не поняла, что падает на кафель, пока её вдруг не подхватили, удерживая за спину ледяной рукой. Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в сон, - мертвецки бледное лицо Рейджи и его алые глаза. Вера слабо застонала и откинула голову назад, обнажая шею, над которой нависли острые клыки.