Второй шанс

      «Больно… Так больно, что я больше не могу это терпеть. Я терпел столько лет, и все же… Смерть, блаженная смерть, приди же ко мне! Я никогда ничего не просил у Бога, но если ты все же где-то есть, освободи меня от оков моего сломленного тела!»       Шэнь Цинцю открыл свои глаза. Глаза! Оба глаза! Руки, ноги, все было при нем и ничего не болело! Неужели, он наконец умер и даже попал в рай, несмотря на все плохое, что он совершил!       Он оглянулся и заметил до отвращения знакомые черно-красные одежды. Весь его зарождающийся восторг в груди тут же канул в Бездну.       Верно. Не видать хорошего, счастливого конца такому как он. Это было всего лишь еще одним кошмаром в Царстве Снов, игрой этого ублюдка-зверя. Подонок мирно спал, подложив руку под голову, безмятежно улыбаясь самому себе, будто не он уничтожил всех и все, что когда-либо было дорого Шэнь Цинцю. Будто не он обратил два царства в кромешный ад. Его зубы стиснулись.              Как же он хотел, чтобы этот уродец сдох, но ни скидывание демонического отродья в Бездну, ни прямое противостояние ему было не в состоянии причинить хотя бы каплю вреда Небесному Демону. Единственный человек, который был когда-либо в силах одолеть эту тварь, не поверил опасениям Шэнь Цинцю, и теперь он мертв. И Юэ Ци никогда не дождется его в аду, потому что для Сяо Цзю нет места ни в аду, ни на небесах, ни на земле. Он был обречен на бесконечные страдания, пока сама его душа не развеется бесследно.       Так если он был обречен, почему он должен себя сдерживать хотя бы перед малой возможностью порадовать свое черное, измученное сердце?       Шэнь Цинцю, выдохнул, сосредотачивая весь свой вес в правой ноге и от всей силы врезал прямо в лицо Ло Бинхэ.       — Вставай, грязное отродье! — надменно приказал он, продолжая беспощадно пинать своего ненавистного бывшего ученика. — Давай уже разберемся и покончим с этим!       Ло Бинхэ застонал, из его разбитого носа и губы потекла кровь, когда он перевернулся на бок, инстинктивно прикрывая голову от ударов. И в чем смысл пытаться казаться беспомощным, когда Шэнь Цинцю прекрасно знал, что отродье невозможно убить, даже если обрушить на него валун весом в сотню тысяч цзиней, а его кровь является еще одним оружием, разящим точнее, чем стрела императорского лучника и ранящим больнее, чем десятки игл, вогнанные под ноготь. Он пнул Бинхэ еще пару раз, но так как его бывший ученик видимо хотел спать настолько, что не желал подниматься, он потерял интерес к нему. К чему избивать спящего дракона, если твои удары не способны даже поцарапать его шкуру?       Вместо этого, он небрежно оттряхнул сапоги от мерзости зверя и решил оглядеться вокруг. Сегодня Старейшина Мэнмо действительно постарался воссоздать поистине удивительное окружение.       Высоченные башни, шпилями пронзающие облака, огромные каменные коробки с множеством окон, своей массивностью заслоняющие синее небо, широкие дороги из пепла, по которым с бешенной скоростью сновали туда-сюда повозки из чистого металла, управляемые никем. Без лошади или быка, по магической силе, они разгонялись так, что Шэнь Юань не был уверен, что смог бы догнать их даже на мече. Невероятно.       Он по привычке положил руку на пояс и представьте себе его удивление, когда белоснежный Сюя, элегантный и вызывающий зависть своим не ослепляющим глаза блеском, оказался на его боку. Зверь, видимо, сегодня был действительно в хорошем настроении. Страшно представить, сколько людей умерло, а женщин потеряло невинность, чтобы вызвать такую радость в душе проклятого гаденыша. Он достал клинок и залюбовался своим отражением в нем. Даже было странно, как хорошо он выглядел, зверь раньше никогда не возвращал в Царстве Снов его былой вид, оставляя его корчиться в агонии с отрубленными конечностями и отрезанным языком, одним-единственным глазом раз за разом смотря на гибель своей школы, на смерть своего друга детства.       Однако, намного, намного страннее было то, что они были здесь не одни.       — Молодой господин! — закричала какая-то девица, бросаясь на колени перед все еще лежащим на земле Бинхэ. — Вас ранили мечом? Где порез? Лежите, не двигайтесь, я сейчас же вызову скорую и полицию! — она выхватила маленькое черное устройство и развернулась, со страхом и гневом глядя на другого заклинателя. — Вам лучше оставаться на месте, преступник!       Ну вот так и всегда, Шэнь Цинцю вся злоба и оскорбления, а его ученику вся слава и любовь. Он уже устал злиться или негодовать по поводу этой несправедливости.       — Я бы в жизни не стал марать свой клинок в грязной крови этого животного, — насмешливо улыбнулся он, убирая меч.       Откуда в Царстве Снов была эта странная женщина? Он никак не мог вспомнить ее, но черты ее лица были изображены безупречно, вплоть до морщинок возле глаз.       Ло Бинхэ сплюнул кровь, тяжело поднимаясь. Синьмо в его руке дрогнул, и дама отшатнулась в ужасе, когда поняла, что перед ней было двое вооруженных мужчин.       — Прекрасная госпожа, не волнуйтесь, мы всего лишь немного не поладили из-за мелочи, — оскалился он в безупречной улыбке. — Подскажите, пожалуйста, где мы сейчас находимся?       Что значит «где мы сейчас находимся?»       Шэнь Цинцю уставился на него в шоке, да и дамочка тоже скривила свое накрашенное лицо.       — Вы кто вообще такие? Актеры? Рожи, смотрю у вас обоих больно знакомые. Садитесь в машину, но мечи я вас попрошу сложить в багажник, мне так безопаснее будет.       Разумеется, ни он сам, ни тем более подонок не желали отдавать свое духовное оружие незнакомке, сон это был или другая иллюзия реальности. Он наклонился над открытым задним коробом железной повозки и переглянулся со своим злейшим врагом.       — Что ты творишь? — тихо зашипел он, на что Бинхэ оскалился.       — Думаешь, это я все сделал? Я понятия не имею! Клади меч, и поехали!       Шэнь Цинцю стиснул зубы, но, так как другие люди, что шастали рядом, начинали заглядываться на него не самыми хорошими взглядами, он аккуратно положил Сюя на максимально возможном расстоянии от Синьмо. Демонический меч был таким же неправильным и уродливым, как и его хозяин, и если это действительно не сам Бинхэ затащил их в эту иллюзию, то это точно сделал этот клинок.       — Господин, садитесь рядом со мной, — нежно пропела дама, ведя подонка за плечи куда-то, но Шэнь Цинцю, превозмогая омерзение, дернул своего бывшего ученика за рукав, перетягивая к себе.       — Боюсь, вы не понимаете, с кем имеете дело, госпожа. Держитесь подальше от зверя, если вам дорога ваша свобода, — мудро изрек он.       Ах, жаль его любимого веера не было рядом с ним. Но заполучить еще и веер было бы слишком хорошо, он должен быть доволен и возможностью наконец поглумиться над удивленной рожей ублюдка, после всех пыток и мучений.       Чего он никак не мог предвидеть, так это то, что в повозке было всего четыре сидения, два спереди и два сзади. И так как дама села впереди, перед круглым штурвалом, ему пришлось тесниться сзади вместе со своим врагом, от которого за сотни ли воняло самодовольством и злорадством.       — Чем вы так недовольны? Ваш ученик послушно сел с вами, как вы этого и просили, — ухмылялся он, раздвигая свои ноги так, что Шэнь Цинцю вжало в дверцу.       Заклинатель едва сдерживался, чтобы не наброситься с кулаками, неважно, победит он или проиграет, лишь бы снова раскрасить эту надменную рожу в красный. Не имея возможность сделать этого, он изо всех сил наступил на кованный сапог, наслаждаясь, как сморщился другой от боли.       — Учитель, — молвил он, нахмурившись.       — Смеешь называть меня Учителем после всего, что ты со мной сделал, мерзавец?!       — А что вы со мной сделали? — оскалился другой. — Вы били меня ежедневно, истязали, морили голодом и холодом, когда я тогда не сделал вам ничего, кроме того, что смотрел на вас с величайшим почтением и уважением!       — Ты прекрасно знаешь, почему я так поступал, — уже в свою очередь нахмурился Цинцю, за неимением веера, по привычке прикрывая лицо рукой. — Не то, чтобы я обязан перед тобой оправдываться, особенно, когда ты отомстил мне, причинив мне боль в десятки сотен тысяч раз большую. Мне все интересно, когда ты уже, наконец, напьешься моей крови, подонок, и отпустишь меня из своих мерзких иллюзий.       — И еще раз говорю, что я тут не при чем. Нас затянуло в другой мир. Со мной это уже случалось прежде, но тот мир не был таким… другим. Кроме того, в прошлый раз я туда попал один, поэтому тот же самый вопрос я хочу задать и вам, Учитель: когда вы уже отпустите этого ученика? Зачем вы сначала мне показали другую реальность с добрым и ласковым Шэнь Цинцю, будто я — единственный, кто виноват в вашей злобе! А теперь и вовсе вернулись во плоти, чтобы продолжать досаждать мне! Я достиг всего, я исполнил все свои мечты, чтобы вы разбили их одним ударом! Где я теперь, почему ни моя кровь, ни моя духовная энергия не отвечает на мой зов, а Синьмо молчит? Ответьте мне! — рявкнул он, схватив за грудки другого.       Шэнь Цинцю моргнул, разжимая недостойные пальцы на своей одежде. Затем моргнул еще раз.       — Ты… Ты серьезно думаешь, что это все моя вина? Я висел изуродованным куском плоти в тюрьме, не надеясь ни на что, кроме как на скорую смерть, и ты все равно полагаешь, что я тебя чего-то там лишил? Ты сам себя лишил всего, от твоих раздутых амбиций и ненасытного эго погиб весь мир! Я не знаю, что это за место и про какого доброго меня ты говоришь! Может я бы был добрым, если бы тебя никогда не существовало! Если бы я мог перемещаться между мирами, все, чего бы я предпочел, это оказаться как можно дальше от тебя и от твоего разлагающего присутствия! — Он сжал руки в кулаки, и кое-что осознал. — Теперь, когда ты это сказал, я понимаю, что у меня тоже нет никакой духовной энергии…       Он обернулся и посмотрел на своего ученика, но тот лишь отвернулся к окну, наконец убрав свои ноги и сжав руки на груди. Его лицо закрывала завеса его волос, но по едва слышному шуму втягивания соплей, Шэнь Цинцю догадался, что Бинхэ плачет. Он в свою очередь развернулся к себе. Никчемный слабак, с каких это пор он начал пускать сопли от малейшего оскорбления в свою сторону? Даже в детстве он не позволял себе вот так взять и начать хныкать! В любом случае, так ему и надо. Даже если зверь выплачет столько слез, что в них можно будет запустить лодку, и она не коснется дна, их все равно будет недостаточно, чтобы он его простил.       Однако, несомненно потому, что вид Императора, пускающего сопли был ему омерзителен, он порылся в рукавах и нашел там небольшой платок. Кажется, он им когда-то протирал стол, перед тем как поставить на него чайник. Отлично, самое то, для ничтожества.       — Прекрати реветь, — он толкнул Бинхэ в спину и сунул в злобно занесенный кулак платок. — Мы оба застряли здесь и нам надо понять, что это за мир и как в нем адаптироваться. Хотя, осмелюсь добавить, я тебя не держу, ты можешь проваливать на все четыре стороны, так мне будет даже лучше.       — Я вот все не пойму… — протянула дамочка, напоминая о своем существовании. — Роли кого вы играете? Вы Бинцю или БингЦзю?       Чего? Откуда она знала его настоящее имя?       — Откуда… — начал Ло Бинхэ, и она сунула ему в руки черный квадрат.       Не в силах сдержать растущее любопытство, Шэнь Цинцю наклонился. Квадрат на самом деле оказался прямоугольником и имел светящееся окошко с одной стороны. Что-то вроде духовного экрана?       На экране было изображение самого Ло Бинхэ и надпись: Путь Гордого Бессмертного Демона и Система: Спаси Себя Сам! Два бестселлера в схватке друг с другом! Приходи, участвуй, покупай!       Это объявление ровным счетом ничего не объясняло, но, так как там была хоть какая-то информация, решено было ехать в том направлении.       — Эй, ребята! Я на вас вообще-то тратила бензин и свое время. Не хотите заплатить за проезд? — осадила их дама, когда они уже вышли и забрали мечи.       Шэнь Цинцю честно покопался в рукавах, но кроме платка, который он уже отдал, и свитка с перечнем обвинений от Хуаньхуа — единственных вещей, которые были при нем, когда он в последний раз видел голубое небо — у него ничего не нашлось. Поэтому он махнул в сторону Бинхэ — пусть Император разбирается с финансами.       Зверь достал из рукава мешочек цянькунь, но, ожидаемо, в мире без духовной энергии это была лишь бесполезная тряпка. Он поковырялся в ней пальцем и нежно улыбнулся.       — Позвольте мне отблагодарить вас сладким поцелуем, нежная юная леди, — он распахнул руки в объятиях, но вместо ласк, ему в лицо, к огромному злорадству Шэнь Цинцю, прилетела сумочка.       — Ой валите, а! Нищеброды, — она села обратно в повозку и умчалась с такой скоростью, что черные колеса скрипнули.       — Вот и чему вы радуетесь, Учитель! У нас нет ни единой медной монетки! Как мы выживем? — Уже неизвестно какой раз оскалился на него Бинхэ.       Шэнь Цинцю довольно ухмыльнулся, садясь на лавочку и любуясь зеленью вокруг. Как же он скучал по простой травке и цветущим абрикосовым деревьям.       — Заработаем или украдем, в чем проблема? Или нежные ручки Повелителя отвыкли от грубой работы? В самом крайнем случае, продадим тебя в публичный дом, чем ты действительно не разучился пользоваться, так это своим единственным достоинством, что у тебя есть.       Ло Бинхэ в ярости махнул кулаком, но куда там везучему ублюдку, который слишком сильно привык полагаться на свою бесконечную духовную энергию, до выросшего на улице мальчишки, которому приходилось обходиться ограниченными возможностями своего истощенного тела? Шэнь Цинцю ловко поймал своего бывшего ученика за запястье и подлым пинком в лодыжку отправил его корчиться от боли на лавочке.       — А может тебя продадим в дом терпимости, ты же у нас привык жить в рабстве, угождая мужчинам, Шэнь Цзю! — плевался подонок, не в силах задеть его ударами, он изо всех сил пытался задеть его словами.       В прошлой жизни подобное высказывание вызвало бы такое сильное искажение ци у Цинцю, что он бы плевался кровью, пока не захлебнулся насмерть в ней же, но сейчас это казалось таким далеким и забытым. Возможно, после всех своих мучений и страданий он действительно добился того самого просветления. Он сложил себе подобие веера из листа твердой разноцветной бумаги, которая была в корзине возле лавочки и принялся небрежно обдувать себя прохладным воздухом.       — Да разве кто соблазнится дряхлыми костями этого старика? — безмятежно протянул он.       Ему даже нравился это мир без возможности использования ци. Некогда он гнался по пути совершенствования, с каждым днем все больше осознавая унизительную правду, что ему никогда не достигнуть и десятой доли той силы, что имелась у привилегированных ублюдков. Лю Цингэ, Юэ Цинъюань и сам Ло Бинхэ с детства занимались развитием тела и души, пока он был вынужден давиться бессильными слезами гнева, злости и ярости, не имея возможности даже просто жить своей жизнью. И при этом, эти самодовольные ублюдки, которым сама Судьба преподнесла все на блюдечке, кичились своей силой, будто это они сами всего добились. Да будь у Шэнь Цинцю те же возможности, что и у них, он бы на две головы превзошел каждого!       Но, все, что было у него, это его подлые, нечестные навыки ведения боя, которые он придумал сам, своим умом. И в этом мире они все еще работали, когда проклятая духовная энергия нет. Просто прекрасно. Чудесно. Наконец он вновь превзошел своего ученика.       — Учитель, я голоден, — неожиданно произнес звереныш, забравшись на лавочку с ногами.       Отвратительно. Императора действительно разбаловали, словно изнеженную госпожу. Будучи его учеником, Бинхэ никогда не позволял себе так недостойно и жалко ныть.       Однако, Шэнь Цинцю и сам уже вовсю чувствовал посасывания желудка. Он уже и не помнит, когда в последний раз он ел. Вкус риса и ощущение прохладной воды на его языке были уже давно позабыты, словно сладкий сон.       Пора было просыпаться и действовать.       — Тогда почему ты все еще сидишь и бездельничаешь? Пошли, — протянул он, вставая и оглядываясь.       Он осмотрелся вокруг и все же приметил до отвращения знакомую макушку Ло Бинхэ на одном из плакатов и первый пошел в данном направлении, с неким удовольствием прислушиваясь к шагам позади.              Правильно, хороший ученик никогда не должен бежать впереди своего учителя. Он еще выдрессирует эту псину в угоду себе, заставив его расплачиваться за все годы страданий.       Подойдя ближе, его пустой живот, однако скрутило рвотными спазмами. Если бы в нем было бы частичка духовной энергии, она тут же бы взорвалась в негодовании, разрывая его внутренности, если бы в нем была бы хотя бы капля жидкости, его бы рвало до крови изо рта, настолько было омерзительным зрелище перед ним.       Два огромных гобелена висели в воздухе, переливаясь всеми цветами. На одном из них был Ло Бинхэ, окруженный целой толпой девушек, кто сидел на спинке его трона, кто у него на коленях, кто лежал на полу и обнимал его ноги, а кто стоял сзади, положив руки на плечи подонка. В одной из несчастных жертв, Шэнь Цинцю с ужасом узнал свою драгоценную ученицу, Инь Инъин.       Но даже это отвратительное изображение ни шло ни в какое сравнение, с мерзостью второго гобелена, где, на фоне бамбукового леса, в страстных объятиях сплелись две фигуры: опять же Ло Бинхэ и.… он сам. Там буквально был он и зверь, изображенные словно милая любовная парочка. Его ноги подкосились от отвращения, и он оперся на первый попавшийся предмет, дабы не рухнуть на землю.              К большому сожалению, этим первым попавшимся предметом был его бывший ученик, который ловко поймал его в объятия. Волна презрения к самому себе победила слабость, и он поспешно вырвался:       — Умоляю, скажи мне, что это просто сон, — осипшим голосом прохрипел он.       — Поверьте, я очень хотел бы сказать вам это, Учитель. Но это та самая реальность, в которой я побывал. Там действительно вы и я являемся замужней парой.       Шэнь Цинцю развернулся, выпучив глаза.       — Так вот что за тот самый добрый я, о котором ты говорил? Мало тебе всего того зла, что ты мне причинил, ты мне еще и в штаны намеревался залезть, мерзавец! Те сотни женщин, которых ты обесчестил уже не дают того чувства ощущения собственного превосходства, теперь ты положил глаз и на своего Учителя?!       — Много берешь на себя, и кто из нас теперь самодовольный? Как будто мне нужен какой-то злобный старикан, когда у меня есть милые красивые жены! — ощерился Бинхэ в ответ за что получил пинок коленом в самое драгоценное для мужчины место.       — Будешь так разговаривать со своим Учителем, тебе вообще никто не нужен будет в ближайшее время! — Свою тираду он подкрепил ударом веера по тупой башке зверя, скрипя зубами в негодовании и краснея от злости. Однако, цветная бумага тут же погнулась, приходя в негодность, что не улучшило настроение Шэнь Цинцю. В раздражении покрутив головой, он заметил еще одну пару Ло Бинхэ и самого себя и ткнул своего непутевого ученика.       — С каких пор, вы это стали называть себя Учителем? — недостойно держась рукой за пах, захрипел зверь.       — С таких, когда ты сам первый начал меня так называть. Веди теперь себя почтительно! Смотри, вон те милующиеся ублюдки, пошли разберемся с ними.       — Это не они… — пробормотал Бинхэ, плетясь сзади, но Шэнь Цинцю уже было все равно.       Подкравшись, он вырвал веер из руки своего двойника, на его возмущенный вопль ткнув ему рукоятью Сюя прямо в солнечное сплетение. Несчастный слабак от простого тычка сложился пополам, задыхаясь от боли, за что получил следом пинок коленом в лицо.       — Эй! — возмущенно крикнул двойник Ло Бинхэ, но тут же рухнул на землю, от ловкого удара его настоящего ученика по шее.       Оттащив два бессознательных тела за угол, они заняли их место, и Шэнь Цинцю с любопытством поднял бумажный короб и разноцветную табличку.       «Запечатлейте свой момент вместе с лучше парой года — БинЦю! Всего 5 юаней за фото!» — гласила ужасающая надпись и он нахмурился.       — А вот и наша первая работа, — он всунул табличку в руки Ло Бинхэ и встал справа, прикрыв свое отвращение на лице веером в жесте фальшивой застенчивости.       Уж, что-то, а разыгрывать свою роль он мог безупречно. Он много лет изображал из себя сына богатенького господина на Цанцюн, пока его правду не раскрыли самым ужасным способом, он сможет изобразить и влюбленного муженька своего ученика. Наверное. Пару часов он точно продержится, прежде чем его вырвет его собственными внутренностями от омерзения.       — Вау, вы прям как настоящие! — воскликнула одна девица, подходя ближе.       — Мы и есть настоящие, не деревянные же! — обезоруживающе улыбнулся Бинхэ, распахивая руки. — Желаете сделать «фото», госпожа?       Что безупречно получалось у его бестолкового ученика, так это разводить наивных прохожих на деньги. Истинный талант уличного попрошайки все это время зря пропадал в полудемоне. Люди то и дело останавливались и запечатлевали их изображения на прямоугольных устройствах, похожих на миниатюрные зеркала, пока коробка перед ними все больше заполнялась бумажками.              Все, что требовалось от Шэнь Цинцю, это красиво выглядеть и стоять рядом, то и дело прижимаясь к плечу зверя, прикусывая губу, чтобы не разразиться ругательствами и сжимая руки в кулаки, чтобы не начать драку.       — Никогда еще мне не приходилось так унижаться. Я успел даже привыкнуть к вони этого животного, — бубнил он под нос, когда по просьбе одной девицы, им пришлось делать вид, что они якобы целуются.       — Поверьте, Учитель, лучше бы я дрался с уличными собаками за еду, чем вот так проводил время с вами, — сквозь зубы шипел Бинхэ прямо ему в рот, вонзив свои демонические ногти его в плечи в фальшивых нежных объятиях.       — Тебя никто не держит, иди, дерись, — огрызнулся он, исподтишка плюнув прямо в нос мерзавцу, прикрывшись веером в притворной скромности.       Он успел коварно ухмыльнуться, когда Бинхэ невозмутимо вытер чужую слюну со своего лица, а затем…       Бесцеремонно схватив его за подбородок, он силой притянул его к себе и прижался губами в совершенно насильственном поцелуе, нагло облизнув языком уголок его рта, прежде чем Шэнь Цинцю злобно клацнул челюстями в намерении отгрызть лицо подонка.       — Да как ты смеешь?! — вне себя от ярости взревел Шэнь Цинцю, вырываясь и со всех сил нанося удар.       Прекрасный, по мнению большинства безмозглых и ограниченных людей, нос его ученика буквально взорвался ярко-красными брызгами, окропляя их одежды, пол, прохожих, ахнувших в ужасе. Но Шэнь Цинцю было все равно на чужие возгласы. Жажда убийства заслонила все остальное пред ним, затмила его разум. Он поднял руку, сложив ладонь в карающее острие, намереваясь вырвать глаза у поганца, что посмел коснуться его. Удар быстрее ветра… его пальцы перехватила чужая рука, горячая и сильная, с хрустом сжав их.       — Учителю так нравится бить нипочем своего ученика… Но что, если я начну бить вас в ответ?       Едва Шэнь Цинцю успел вырваться, сбоку в него влетел кулак с такой силой, что в голове у него загудело, а в глазах начало расплываться. Теряя сознание, он пошатнулся, но руки мерзавца схватили его за лицо и в челюсть ему зарядили коленом так, что предыдущий удар по сравнению с ним показался нежным поцелуем. Кровь хлынула из его рта, а зрение окончательно потеряло свою возможность видеть. Он рухнул ничком на пол и на его спину наступил тяжелый кованный сапог.       — Похоже, Учителю не так уж и дороги его конечности, раз он столь безрассудно ими размахивает, — насмехался над ним Ло Бинхэ, схватив его за руку и потянув на себя.       Вокруг них столько людей, и все они смотрят на страдания Шэнь Цзю, будто это забавная театральная постановка. Его сухожилия натянулись до предела, но он стиснул зубы. Он не кричал тогда, в первый раз, и он не позволит себе издать ни звука и сейчас. Он не доставит зверю удовольствия слышать его крики агонии. Его вторая рука скользнула вниз, бессмысленно царапая гладкий пол своими тупыми ногтями и наткнулась на рукоять. Точно! Тогда он был безоружен, но сейчас…       Белоснежный Сюя со свистом вырвался их ножен, устремившись в обнаженную шею подонка, с явным намерением отсечь ему голову… К большому сожалению, острое лезвие едва ли срезало пару волосков с пышной копны вовремя отпрыгнувшего зверя.       — О, боюсь, это вы сделали очень зря, Учитель. Похоже, вы совсем забыли, что мне нет равных в боевых искусствах.       Черно-красный Синьмо, словно сам по себе выскочил из ножен, прыгнув в руку зверя и он очертил кровавую дугу, едва не перерезав глотку откинувшемуся назад Шэнь Цинцю. Даже несмотря на то, что сейчас ни у одного из них не было духовной энергии, противник перед ним был крайне сильным. Нужно быть крайне осторожным.       Шэнь Цинцю встал в стойку своей школы и сделал легкий взмах Сюя, который тут же уперся в черное лезвие. Это было ожидаемо, но он даже не рассчитывал на свой меч. Упорно держа чужое оружие в блоке, он сместил свой вес на одну ногу, второй ловко пнув зверя в колено, заставив его потерять равновесие. Малейшее покачивание — и он ловким выпадом вонзил Сюя прямо в рукоять Синьмо! Чтобы не остаться без руки, Бинхэ ожидаемо разжал пальцы, и Шэнь Цинцю тут же выхватил чужой меч, схватив его прямо за лезвие, разрезав себе ладонь в уплату за обезоруживание противника.              Вот сейчас он расквитается со своим учеником за все. Швырнув Синьмо настолько далеко, насколько хватило ему сил, он крепче перехватил рукоять Сюя, начиная свой превосходный танец меча.       От первых десяти взмахов Ло Бинхэ увернулся с нечеловеческой ловкостью, петляя между ударами, уклоняясь от выпадов, прежде чем одиннадцатый самым кончиком надрезал ему грудь, окрашивая черные императорские одеяния в еще более темный цвет. Наконец, он отомстит! Почуяв кровь, Шэнь Цинцю набросился с еще большей жаждой убийства, делая прямой бросок, желая пронзить ублюдка насквозь.       Ло Бинхэ с чрезвычайной увертливостью перекатился через спину своего противника и выхватил огненные талисманы из рукава, с запозданием осознавая…       — Что ты собрался делать с этими бумажками, Бинхэ? — не скрывая своего ехидства в голос смеялся Шэнь Цинцю, ловкой подножкой отправляя своего ошеломленного ученика на пол, острием Сюя упираясь прямо в горло оппонента.       — Учитель… — он неожиданно улыбнулся, вопреки своему очевидному поражению — Учитель, вы впервые назвали меня по имени.       Шэнь Цинцю заскрипел зубами, вонзая наконечник, пуская кровь. Даже находясь под ним, зверь все еще был так уверен в своем превосходстве, что смеялся, не давая вкусить сладость победы над ним. Он напряг мышцы, готовый наконец оборвать жизнь проклятого ублюдка, когда недовольные шепотки людей вокруг наконец достигли его ушей.       Верно. Если он убьет Ло Бинхэ сейчас, беспомощного и ослабленного, ему не избежать правосудия потом. Он слишком долго проторчал в клетке, чтобы обменивать свою свободу на мимолетное ощущение победы. Кроме того, по виду зверя было прекрасно понятно, что убийство своего злейшего врага не приносит ничего кроме чувства опустошения. Он все равно прибьет его позже, потом, а сейчас...       — Дамы и господа, благодарю вас за просмотр нашей импровизированной дуэли! — Он убрал меч в ножны и раскрыл веер, прикрыв свое лицо. — Если вам понравилось представление, не скупитесь на монеты для двух актеров, что пролили кровь, дабы усладить ваш взор!       Видимо, у него не так хорошо получалось соблазнять людей на раскошеливание, как у его ученика, поскольку лица у прохожих были все еще перекошены от ужаса. Ничего, он не будет сильно расстраиваться из-за отсутствия таланта попрошайничать.       — По сюжету, Шэнь Цинцю был не в состоянии одолеть Ло Бинхэ! — возмутился какой-то парень с тростью, средним пальцем поправляя очки, словно он показывал Шэнь Цинцю неприличный жест.       — Не знаю, про какой ты сюжет твердишь, но лично я, как ты видишь, еще как в состоянии одолеть звереныша! — огрызнулся он.       По своей прошлой жизни, он прекрасно помнил, что происходит, если начать ссориться с толпой, поэтому он перестал обращать внимание на возгласы вокруг, вместо этого протянув руку своему ученику.       — Ты разочаровал своих поклонников, — ухмыльнулся он, наклоняясь.       Ло Бинхэ ухмыльнулся ответ, хватая его за пальцы и… резко дернул, опрокидывая его на себя, обхватывая руками и ногами.       — Извращенец! Урод, отпусти меня! — Шэнь Цинцю сражался как лев, лупил его рукой и пинал ногами, но зверь держал его в каменной хватке, посмеиваясь.       — Приношу свои извинения за сказанные ранее слова, — тот инвалид с тростью вновь вмешался, подавая Синьмо Бинхэ, который на рефлексе принял меч, выпуская своего противника. — Меня зовут Шэнь Юань. Позвольте угостить вас ужином, — надменно произнес он.       Шэнь Цинцю сел, с подозрением оглядывая своего сомнительного однофамильца. Чего надо этому незнакомцу от них? Он не понаслышке знал, что, когда вот так якобы добрые дяденьки хотят предложить тебе еды, чаще всего это заканчивается тем, что тебя пытаются убить или взять в рабство. Хотя конкретно этот был слишком хлипкий, без своих сообщников едва ли он смог выстоять хотя бы против одного из них. Он посмотрел на Ло Бинхэ, который тоже сел и потянулся к коробу с деньгами. Шлепнув его по рукам, Шэнь Цинцю первым забрал все содержимое коробки и принялся пересчитывать бумажки. Неизвестно, какова была стоимость этих разноцветных бумаг, но он очень надеялся, что их хватит хотя бы на покупку лепешек и воды на рынке.       — Я обещаю, что не причиню вам вреда и даже помогу залечить ваши раны, — продолжал их уговаривать сомнительный тип, и, так как Ло Бинхэ предпочел хранить молчание отдуваться пришлось ему.       — Проваливай прочь, мерзкий работорговец, пока я не отрезал тебе голову. Твое обещание не стоит и крупицы пыли, лежащей на дорогах, — плюнул он в его сторону убирая деньги в рукав и поднимаясь. — Пошевеливайся, зверь, мы должны найти торговую лавку до того, как зайдет солнце, и они все закроются.       Ло Бинхэ поднялся следом, поправляя свои одежды, размазывая кровь по рукам.       — Почему бы и нет? Мы с огромным удовольствием присоединимся к вам за ужином, господин Шэнь, правда, Учитель?       Шэнь Цинцю заскрипел зубами от злости. Конечно, каким бы разумным и правильным ни было его решение, мерзкому зверю надо обязательно сделать наоборот просто ради того, чтобы лишний раз испортить жизнь своему Учителю. Именно из-за этого он так невзлюбил его прежде всего, а не по какой-либо другой надуманной причине. Сжимая рукоять Сюя до боли в пальцах, он осторожно пошел следом, готовый атаковать в любой момент.       Успокоила его миловидная женщина, очень сильно похожая на его самого, которая приехала к ним на очередной железной повозке.       — А-Юань, что это за два мужика с мечами? Посмотри, у одного из них кровь! Мы все прекрасно понимаем твое пристрастие к миру санься, но это не значит, что ты можешь вот так приглашать к себе домой случайных людей, которые могут быть бандитами!       — Нет, сестра, ты все не так поняла, это реальные Шэнь Цзю и Ло Бин-гэ из мира Пути Гордого Бессмертного Демона!       — Тебе уже двадцать лет, а ты все веришь в глупые сказки про попаданцев! Лучше бы учебой так старательно занимался! — она развернулась и угрожающе уставилась на них. — А вы, два здоровых мужика, зачем издеваетесь над ребенком?       Ло Бинхэ улыбнулся своей фирменной улыбкой, созданной, чтобы обманывать нежные сердца женщин.       — Молодая госпожа, мы и слова ему не сказали. Мы лишь выступали с представлением, чтобы заработать себе на пропитание, а он нас милостиво предложил угостить! Ну как же тут отказаться?       Он игриво подмигнул, но в ответ снова получил в лицо сумочкой.       — Вытри свою кровь, смотреть противно. У а-Юаня слабое здоровье, мало ли ты какую заразу на себе тащишь. Только потому, что а-Юань никогда раньше не приводил друзей, я вас впущу, но смотрите мне! Если с него упадет хотя бы один волос, остаток своей жизни вы просидите в самой худшей тюрьме нашей страны, я уж об этом позабочусь!       — Сестра, вот именно поэтому я никого не привожу, ты сразу начинаешь угрожать людям уголовным наказанием! — обиженно надулся парень, отвернувшись к окну, пока два пассажира сзади нахмурились, пожимая плечами.       Их привезли в роскошное поместье и усадили на стол, уставив его различными блюдами, пока этот инвалид уселся во главе стола.       — Как я уже говорил, меня зовут Шэнь Юань. Я гуру в области изучения этого позорного романа-гаремника, а также его ужасной пародии и худшего искажения, который ублюдок Сян Тянь Да Фэйцзы специально написал, дабы очернить меня. Поэтому, я настолько же глубоко разочарован и удивлен видеть вас, насколько и рад. Почему из всех вселенных именно столь дерьмовое и непритязательное творение обрело жизнь?       Шэнь Цинцю, моргнул. Он ничерта не понял, что только что сейчас сказал этот странный мальчишка, поэтому просто решил представиться в ответ.       — Я — Шэнь Цинцю, имя в быту Шэнь Цзю, второй лорд школы Цанцюн и Мастер меча Сюя. Это животное, что сейчас жрёт, словно оголодавшая свинья ест помои из корыта, — Ло Бинхэ вынул лицо из миски с рисом и оскорбленно уставился, жуя. — мой бывший ученик, позор всей моей жизни, черное пятно на моей репутации.       — Что-то я не припомню, чтобы ваша репутация хоть когда-либо была белой, Учитель, — рявкнул Бинхэ, когда наконец умудрился проглотить комок риса, размером с кулак.       — Даже если ученик он был не очень, что неправда, зачем нужно было сбрасывать его в Бездну? — спросил его однофамилец.       Несмотря на внешнюю схожесть между ними, как и все остальные, он явно был на стороне зверя. Омерзительно.       — Ты прав, я поступил опрометчиво, — признался Шэнь Цинцю, склонив голову в притворном сожалении, отхлебнул чаю.       Еда не лезла ему в горло после стольких лет голодания и даже самый безобидный белый рис вызывал у него тошноту.              Шэнь Юань и Ло Бинхэ синхронно подняли брови в шоке, их глаза загорелись надеждой. Что ж, Шэнь Цинцю будет просто счастлив их разочаровать.       — Узнав, что мой самый проблемный ученик помимо всего прочего ещё и является демоническим отродьем, я поступил весьма милостиво, просто отпустив его, отправив его туда, откуда он родом. Пожалуй, нормальный заклинатель, на моем месте, просто бы отрубил ему голову прямо на месте.       Эти два подхалима скорчились в отвращении и разочаровании.       — Ты бы не смог убить главного героя, — ухмыльнулся парень, поправляя толстые очки.       Шэнь Цинцю не знал, в каком значении он говорит «главный герой», но согласился с его утверждением.       — Верно, Небесные Демоны бессмертны и их невозможно убить. Правильно бы было отвести Бинхэ на суд школ, где уже бы законы решили, как поступить с сыном Таньлан-цзюня, — он ухмыльнулся в чашку. — Полагаю, мой ученик должен благодарить меня за мою благосклонность и покровительство, поскольку я не обмолвился ни одной живой душе о его демонической природе, но, как мы видим, младшее поколение совсем не ценит заботу о нем старших.       Ло Бинхэ заскрипел зубами с такой силой, что из его десен потекла кровь, но крыть эту правду было нечем. Если бы действительно Шэнь Цинцю поступил по кодексам своей школы, его бы заточили на веки вечные под соседней горой с его отцом.       — Действительно, — задумчиво молвил Шэнь Юань, размахивая палочками. — Однако, едва ли ты действовал из чистых побуждений и искренних переживаний за судьбу своего ученика. В любом случае, все это вина Сян Тянь Да Фэйцзы.