Сухие губы..?

Плеча Хёнбина касается Джейден.  – Пойдём, на сцену пора, – говорит тот, и младший, растерянно кивая, идёт следом за остальными.  Они выходят на сцену, зал гудит, фанаты кричат, ослепляющий свет прожекторов – всё как всегда. Миндже совсем рядом и делает вид, что всё нормально, и только Хёнбин знает, насколько ненормально всё между ними.  Во время одной из позиций для фото, когда участники встают рядом, Хёнбин оказывается сбоку от Миндже. Он едва заметно касается костяшками его пальцев. Миндже не двигается, но чуть сжимает свою руку в ответ.   После выступления измотанные ребята проходят в гримёрку. Комната заполняется восторженными восклицаниями Онна, хихиканьем Конхо и обсуждением всего шоукейса. Миндже в это время решает отойти в уборную, чтобы умыться. Этого не может не заметить Хёнбин и не пойти следом за старшим. Здесь слишком шумно, чтобы кто-то заметил.  Миндже стоит перед зеркалом, с его лица стекают капельки воды, когда сзади к нему подходит Хёнбин и обнимает его со спины.  – Мой... – тихо шепчет он.  Миндже улыбается и запускает пальцы в волосы Хёнбина.  – Чего это с тобой? – хихикает старший, нежно массируя его голову.  – Просто... захотелось тебя обнять, – бормочет Хёнбин, прижимаясь щекой к его плечу. – После сцены ты был такой... сияющий. Я чуть не забыл, как дышать. Миндже снова тихо смеётся, но в этом смехе — лёгкое смущение. Он разворачивается к Хёнбину и смотрит ему в глаза. Между ними на мгновение зависает тишина, но она не неловкая — тёплая, почти осязаемая. – Ты дурак, – шепчет Миндже, но в голосе столько любви, что это звучит почти как «я твой». Хёнбин улыбается и тянется к его губам. Поцелуй короткий, как печать. – Но ты ведь мой дурак, да? Миндже отвечает молча — просто снова тянется к нему, обнимая крепко, будто не хочет отпускать.  Он подтверждает слова младшего, целуя его ещё раз, мягко и нежно. Такие мягкие поцелуи мог дарить только Миндже, это чувство сравни с раем. Хёнбин не может устоять его поцелуям. Он целует в ответ, мягко проводит языком по губам старшего, выцеловывая каждый миллиметр этих обветренных губ.  Миндже целует его — медленно, будто смакуя, но Хёнбин не может больше держать это в себе. Его руки скользят с талии старшего под футболку, ощупывая тёплую кожу. – Хёнбин... – голос Миндже чуть дрожит, но он не отстраняется. – Шшш... никто не войдёт, – шепчет Хёнбин и прижимает его ближе. Он прижимает Миндже к раковине, заставляя его откинуться спиной назад, пока продолжает целовать его — уже глубже, с нарастающим голодом. Их дыхание смешивается, сердце бьётся в унисон. Миндже инстинктивно обвивает его шею, ноги чуть дрожат от переизбытка чувств. – У тебя снова губы сухие, хён... – Хёнбин усмехается, касаясь их языком. – Но я знаю, как это исправить. Он снова впивается в поцелуй — уже жадный, с тихим стоном, на который старший отвечает сдавленным выдохом.  У Миндже голова идёт кругом, чёрт, почему Хёнбин такой горячий. Почему именно сейчас, почему в этой глупой уборной гримёрки. Но ему нравится. Даже слишком.  Миндже мягко прикусывает губы младшего, закрывая глаза и тяжело дыша. Он очень возбуждён.  Руки Хёнбина гуляют по его спине, переходя на живот и выше, заставляя старшего вздрагивать и кусать губы.  Младший целует линию челюсти Миндже, переходя на его шею, нежно покусывая и облизывая. Он только собирался оставить небольшой засос, пометить его своим, когда Миндже тихо прошептал: – Бини, только не засосы. Если кто-то увидит — мне конец. Хёнбин с досадой вздыхает и возвращается к губам старшего, снова захватывая губы в жаркий поцелуй, заставляя Миндже тихо простонать. Руки Хёнбина спустились на бёдра парня, нежно, но в то же время сильно сжимая их. – Мх... – Миндже тихо подавляет стон.  Звуки старшего не могут не заводить Хёнбина. Он отстраняется от его губ, глядя в глаза. – Ты так красиво звучишь, хён. – тихо хихикает он. Миндже продолжает дрожать, когда пальцы Хёнбина скользят по его бедрам. Миндже заставляет себя сосредоточиться, но каждый новый поцелуй младшего разрушает его контроль. Он ощущает, как пульс ускоряется, а дыхание становится прерывистым. – Бини... – тихо произносит он, пытаясь отстраниться, но руки Хёнбина снова тянутся к нему, притягивая его назад. – Я... я не могу. Хёнбин мягко улыбается, его губы касаются шеи Миндже, когда он тихо шепчет: – Ты не хочешь, чтобы я продолжал? Миндже не отвечает, только слегка сжимает зубы, пытаясь контролировать себя. Но когда Хёнбин делает следующий шаг, он чувствует, как его собственные эмоции выходят из-под контроля. Он замирает, когда пальцы младшего скользят дальше, а дыхание становится горячим и прерывистым. – Пожалуйста, не останавливайся. – едва слышно говорит он, чувствуя, как сгорает от нетерпения. Хёнбин ощущает дрожь в теле Миндже и ухмыляется, но его взгляд становится более серьёзным. Он наклоняется ближе, их губы почти касаются, но он задерживает поцелуй, оставляя только дыхание между ними. – Ты уверен? – его голос становится тихим и низким, но полным желания. Миндже лишь тихо стонет в ответ. На что Хёнбин мягко улыбается, целуя его снова, глубоко и страстно. Он стягивает с Миндже его сценическую куртку, начиная оставлять поцелуи на его шее и ключицах. Он отстраняется, чтобы посмотреть на красного, запыхавшегося Миндже, который остался в одной майке.  Его сердце колотится с новой силой, Миндже такой красивый. Невозможно держать себя в руках. Он осторожно расстёгивает ширинку джинс Миндже, его рука проникает к самой чувствительной части, заставляя дыхание парня сбиться, а голову откинуться назад. – Ннх...  Хёнбин снимает с Миндже джинсы, оставляя старшего в одном только нижнем белье. Рука младшего скользит по резинке его боксеров, отодвигая надоедливую ткань, чтобы коснуться того, что он так желал.  Его пальцы игриво проводят вдоль Миндже, посылая по нему искры, заставляющие дыхание сбиваться снова и снова, а тело напрягаться ещё сильнее. – Расслабься, хён. – шепчет он ему в ухо, разворачивая парня к себе спиной.  Он мягко целует его спину, заставляя того почувствовать себя в большей безопасности.  Палец Хёнбина тем временем начинает подготавливать парня к самому горячему, что им предстоит пережить. Миндже тихо стонет, стараясь не быть громким, чтобы никто не зашёл в эту несчастную уборную. Его тело немного дрожит, колени слабеют, когда Хёнбин добавляет ещё один палец. – Ты хорошо справляешься, хён. – шепчет он, второй рукой гладя его по спине.  Спустя пару минут подготовки Хёнбин вытаскивает пальцы. Миндже закрывает рот рукой, чтобы сдержать стон, и вздрагивает.  Хёнбин освобождает себя, аккуратно придерживая Миндже за талию. Он осторожно прижимается, чтобы тот почувствовал его, давая время привыкнуть к мысли, что всё по-настоящему. Миндже сдавленно дышит, упираясь ладонями в край раковины. – Готов? – шепчет Хёнбин, его голос низкий, хриплый от возбуждения. Миндже кивает, едва слышно, и Хёнбин осторожно входит, медленно, давая ему привыкнуть. Тело Миндже дрожит, но он не отстраняется — наоборот, подаётся ближе, будто просит ещё. – Боже, хён. – выдыхает Хёнбин, чуть быстрее двигаясь, целуя шею старшего. – Ты просто.. Идеальный Тела сливаются в ритме, нарушаемом только их дыханием, тихими стонами и влажными поцелуями. Всё вокруг исчезает, остаётся только это странное пространство между тем, что дозволено, и тем, что они уже перешагнули...

***

Спустя около двух часов парни возвращаются в общежитие, где в зале их встречает Конхо.  – Вы где были два часа? – спрашивает лидер достаточно строго, но парни знают, что их хён на строгость не способен.  – Гуляли, – отвечает Хёнбин, косясь на своего Миндже.  Вокалист кивает, подтверждая слова младшего.  – Ну смотрите мне.. И Миндже, когда ты начнёшь нормально увлажнять свои губы? Вечно они у тебя сухие. – Конхо кидает в него бальзам для губ, на что Миндже тихо краснеет и смотрит на Хёнбина.. Причину его сухих, обветренных губ.  И эти губы будут сухие, пока Хёнбин не перестанет старательно зацеловывать их каждый вечер~