Папа, поиграй со мной

Снег ещё не выпал, но ветер уже драл кожу, как наждачка. Ветра здесь были колючие, будто пьяные мясники — рубили топорами наугад. Город Сайронт — серый, облупленный, с тёмными окнами и тухлой надеждой в каждом из них. Идеальное место для того, чтобы исчезнуть. Смайл шёл в темноте, не торопясь. Голос в голове помалкивал, ему не нравился Сайронт, не нравился чертов Север, не нравилась зима. Пять лет. Пять лет с тех пор, как он сбежал с арены. Пять лет, как вырезал Стаю Феррела до последнего ублюдка — без плана, на ярости, с кровью в глазах. И только сейчас понял: поспешил. Убил всех, кто мог знать, куда они дели её. Лисса. Дочка. Он не знал, жива ли она. Он уже не верил. Но теперь, когда он выжжен дотла, стало без разницы, верить или нет. Искать — это всё, что у него осталось. Если и был смысл в этих днях, в этих холодных дорогах и замёрзших пальцах — то это она. Следов не было. Но он не сдавался. Он знал, как вытаскивать информацию. Знал, что каждая сволочь где-то чего-то слышала. И если давить правильно — скажет. Через несколько месяцев упорных поисков, грязной работы и луж крови, он начал выцарапывать крохи. Тонкая ниточка вёла сюда. К Альберту Томпсону, бывшему медикаментщику Стаи. Он держал маленькую аптеку и частную практику в Сайронте. Смайл стоял под кривой вывеской «Томпсон и Ко. Аптека. Консультации — по записи.». Запах мокрой гнили и лекарств щекотал ноздри. Пахло страхом. Или предчувствием. Он толкнул дверь. Еще открыто. Колокольчик не звякнул — язычок давно оторван. Внутри — тусклый свет, стеклянные полки, баночки с пыльными этикетками. Звук его шагов — как удары молота по черепу. Где-то в глубине зашевелились — кто-то услышал. Смайл не стал ждать, заорал: — Альберт Томпсон. Выходи. Надо поговорить. — Ну, точнее, мы будем говорить, а ты — кричать, — добавил недовольный голос. Тишина. А потом шаги. Из-за ширмы показался парень. Худощавый, в аптекарском фартуке, волосы растрёпаны, на лице — усталость. Молодой слишком для того, кто был в Стае. — Мистер Томпсон умер, — сказал он, настороженно глядя на Смайла. — Год назад. Я его ученик. Меня зовут Ноа. Чем могу… Он не договорил. Смайл уже был рядом. Схватил за горло. — Тогда придется поговорить с тобой, Ноа. Расскажи мне, что ты знаешь о Стае Феррела? Парень задохнулся, захрипел, вцепился в руку Смайла. — О чем вы?! Я не знаю, что за Стая! — прохрипел он, почти захлёбываясь от страха. — Я правда ничего не знаю! Пожалуйста! Смайл сжал пальцы крепче, его дыхание стало тяжёлым. Он потянулся к ножу, почти сорвался — как раньше. Не верил. Не хотел верить, что опять — тупик. И тут за дверью в глубине послышались лёгкие шаги. — Ноа? — девчачий голос, звонкий и настороженный. — Всё в порядке? Из внутренней комнаты вышла девочка. Худенькая, в простом платье, с заспанным лицом и растрёпанными косичками. Лет десяти, может чуть больше. Она остановилась на пороге, увидев, как какой-то огромный мужчина держит Ноа за ворот, и глаза её расширились. Смайл обернулся. И всё остановилось. Он очень давно не смотрелся в зеркало — то, что он там видел, не вдохновляло.  Но эти глаза он помнил. Очень светлые, с яркими желтыми пятнышками. Его глаза. Ее глаза. Смайл поднял руку, указал на нее пальцем. Рука дрожала. Рот открылся, но он не смог выговорить ни слова, только хрипы. Он посмотрел на Ноа. Взгляд умоляющий. — Кто… — с трудом выдохнул он. Его ладонь на горле Ноа чуть разжалась и парень, задыхаясь, быстро заговорил: — Это Нейл. Мы её так назвали. П-пожалуйста, не трогайте ее! Девочка крутила головой, переводя взгляд с Ноа на Смайла, не понимая, что ей делать. — Нейл? — непонимающе повторил Смайл. — Нейл? — Это не ее настоящее имя, — заторопился Ноа, чувствуя, что ему что-то не нравится. — Учитель привел ее пять лет назад. Была крохой, молчала, отказывалась говорить. Мы назвали ее Нейл. — Где? — спросил голос. Он лучше себя контролировал, задавал правильные вопросы. — В пустошах где-то под Крустом, Альберт там работал тогда. — Это она, Эйс, — шепнул голос. Смайл не слушал уже. Он медленно подошёл к девочке и опустился на одно колено, разглядывая ее. Девочка попятилась сначала, но замерла. — Лисса, — прошептал он. — Лисса… малышка… Нейл моргнула. Имя, которое она не слышала половину своей маленькой жизни. — Папа? — шепнула она. Мужчина смотрел на нее ее глазами, из которых вдруг покатились слезы. Глазами, которые она так часто видела во сне. Он судорожно вдохнул через рот — воздуха не хватало. — Везучий ты, Эйс, — протянул голос. — Каковы были шансы, а? Обними ее уже, сидишь, как истукан. Смайл потянулся к девочке, боясь напугать. Лисса нерешительно подалась к нему. Он крепко прижал ее к себе, собираясь никогда больше не отпускать, — отец, который прошёл через всю пустошь, ища хоть тень своей дочки — и нашёл её. Живую. Она вцепилась в его шею. Ноа стоял молча, широко распахнув глаза. — Ну пошли что ли? Долго сидеть будешь? Смайл поднялся, держа Лиссу на руках. Шагнул к двери. — Эй-эй! — неуверенно позвал Ноа. — Ты что делаешь? Он повернул голову с таким видом, будто не хотел даже тратить лишние секунды, отведённые на дочь. Сказал хрипло, но чётко: — Забираю свою. Ноа на миг растерялся, потом нашёл в себе храбрость: — Подожди! Дай хоть вещи собрать! Пока Ноа бегал за вещами Лиссы, Смайл стоял, не шевелясь, прижимая ее к себе. Парень вернулся с сумкой и облезлой игрушкой в руках — то ли кот, то ли медведь. — Вот, держи, малыш. Сидя на руках у Смайла, Лисса потянулась к нему. Ноа неуверенно приблизился. Находиться рядом с человеком, который только что едва его не задушил, было некомфортно. Хоть он внезапно и оказался отцом Нейл. Девочка крепко обняла его за шею. — Я люблю тебя, Ноа. Но пойду с папой. Он уже понял. Это казалось странным, но правильным. — Береги её. Пожалуйста, — тихо сказал парень, пытаясь удержать слезы. — Я убью за неё весь мир, — спокойно ответил Смайл. — Так сойдёт? Он подхватил сумку и вышел. — Наконец-то семья в полном составе! Мама, папа и мелочь, — довольно протянул голос, претендуя, видимо, на роль мамы. — Заткнись, придурок, — добродушно бросил Смайл. — Даже не надейся.