Падаем вместе

Спят луга, спят леса, Пала божия роса*

Май, 2005 год — Да быть того не может. Просто чёрта с два, ублюдок, — прошипела она, и с губ сорвался едкий, нервный смешок. Под ногами почувствовалась легкая вибрация пола. Доли секунды — и тепло тяжелого кошачьего тела соприкоснулось с лодыжками. Живоглот требовательно мяукнул, тычась мокрым носом в ее босую ступню. За панорамным окном разгорался весенний рассвет. Первые майские дни всегда приносили с собой иллюзию обновления: новую радость, причину для улыбки, тепло и дурманящие ароматы распускающихся почек. Кофе на верандах, прогулки без пальто, люди, расцветающие вместе с природой. В мае магическое сообщество Великобритании думало лишь о предстоящих летних отпусках и о том, как красиво будет цвести вереск на холмах. Гермиона Грейнджер стояла у стекла в своем уединенном коттедже на самой окраине страны. Первые, еще робкие лучи солнца упали на низкую, росистую траву. Этим пейзажем можно было любоваться бесконечно. Холмистая местность и ни души до самой линии горизонта. Ветер играл с травой, перебирая каждый цветок, перебегая волнами с холма на холм и оставляя после себя тихий шелест, который тут же подхватывало утреннее пение птиц. Да, самым верным решением было построить дом именно здесь. Вдали от всего. — Сейчас, Глотик, пару минут, — произнесла девушка, выпуская из легких густой дым. Она затянулась в последний раз, чувствуя, как никотин обжигающе бьет в такт нервам. Легкий взмах палочки — и остатки тонкой сигареты вместе с пеплом бесследно испарились в воздухе. — Давай останемся сегодня здесь. Никуда не пойдем, — Гермиона обошла длинный дубовый стол, небрежно бросила на него палочку и медленно, с тяжелой истомой направилась к дивану. Рыжий кот по пятам следовал за хозяйкой, не отставая ни на шаг. На стеклянном кофейном столике в бархатной изумрудной коробочке тускло блистал небольшой, неровный камень. — Вот сейчас мы и посмотрим, кто кого решил надурить, кусок ты вонючего дерьма, — мысленно бросила вызов Гермиона. Сжав холодный камень в ладони, она прикрыла глаза, и ее губы изогнулись в хитрой, почти злой улыбке. По телу прошел слабый, но отчетливый магический импульс. Значит, все точно сработало. Уже через несколько минут Гермиона Грейнджер погрузилась в крепкий, тяжелый сон на диване, крепко обнимая своего кота. За окном солнце осветило первые капли росы, и мир продолжил вращаться.

***

— Гарри, прошло уже столько времени, ты же понимаешь… — Послушай, — раздался тяжелый, вымученный вздох. — Это очень масштабный и перспективный проект. Министерство заинтересовано, Кингсли лично верит в то, что это реализуемо. Вспомни, это же была твоя мечта… — Нет, Гарри, все не так легко, как кажется, — Грейнджер стояла на своём. Оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит, она продолжила уже тише, почти шепотом: — У меня куча дел с издательством, мы подписали ряд новых контрактов, и ближайшие полгода, и это минимум, придется пахать в полную силу. Сейчас не самое подходящее время. Почему они так поздно спохватились?! Она не нуждалась в объяснениях. После войны здоровье магического населения катастрофически упало. Большинство талантливых зельеваров и медиков погибло от рук Пожирателей, в стране началась разруха, а истощенные, надорванные волшебники едва вставали на ноги. Магия, привыкшая исцелять одним движением палочки, дала сбой. Простуды, грипп и обычные инфекции перестали лечиться обычным флаконом. Волшебники начинали умирать от болезней. Именно тогда Гермиона начала писать свое исследование. Через три месяца папка с разработкой легла в ящик стола Министра. Кингсли тогда лишь тяжело вздохнул, похлопал ее по плечу и сказал: «Здорово, Гермиона, но сейчас не время. Консерваторы воспримут это в штыки». — Не знаю, но Кингсли подходил ко мне лично, — Гарри помешал ложечкой в чашке. — Думаю, что через некоторое время он отправит тебе сову, поэтому будь готова к личной встрече. Нам нужны новые решения, зельевары перестали справляться. Утро понедельника. Косой переулок за окнами кафе постепенно наполнялся волшебниками. Люди спешили на работу, за утренним кофе, суетились. Но за столиком в уютной, отделанной деревом нише царило напряжение. — Они хотят присвоить проекту международный статус и сделать большой «бум». На эту идею откликнулся один французский бизнесмен, — Поттер поджал губы, подбирая слова. — У него сеть аптек и исследовательских центров. Говорят, он учился у лучших. Представляешь? Гермиона, это просто невероятно, — глаза мужчины загорелись искренним энтузиазмом, и он был готов, кажется, припрыгнуть на стуле. Грейнджер легко, но без особой радости рассмеялась и прикрыла глаза. Сколько бы лет ни прошло, что бы ни случилось, а Гарри все так же оставался для нее самым светлым и добрым другом. Его способность видеть хорошее в мире иногда казался ей чудом. — Но только тебе решать, а я и не знаю всех деталей, так что скоро Кингсли пригласит тебя лично, — Гарри сделал паузу, его тон сменился на более мягкий, осторожный. — Кстати, как Сэм? Вероятно, это должна была быть непринужденная смена темы, ведь утро понедельника больше подходило для обсуждения бытовых мелочей, нежели международных реформ. Гермиона только сухо хмыкнула. Когда она подняла взгляд, в ее карих глазах плескался шторм, но ни одна из волн не была позитивной. — Не прошел проверку, — она достала из сумочки серебряный портсигар и крутанула между пальцами тонкую сигарету. Курение — вот что было показателем самых тяжелых ситуаций в жизни Гермионы Грейнджер. Сколько их было, сигарет? Ну, или ситуаций? Две, может три за месяц. Эта была вторая за первые десять часов наступившего понедельника. Гермиона знала, что эта новость станет для друга как ушат ледяной воды. Через две глубокие затяжки она нарушила молчание, глядя в сторону. — Притащил в квартиру ночью подругу. В три часа ночи меня разбудило оповещение защитного контура. А в пять я их обоих оттуда просто аппарировала через систему на улицу. Девушка прикрыла глаза, и по бледной щеке предательски, совершенно не вовремя, потекла одинокая слеза. Она тут же раздраженно смахнула ее. — Кстати, все сработало, — добавила она глухо. Это была разработка Гарри, но они оба и подумать не могли, что первое боевое крещение система пройдет при таких обстоятельствах. — Твою ж… Мне жаль, Гермиона, я бы даже и подумать не мог, что он… — Гарри потянулся через стол и накрыл ее холодную руку своей теплой ладонью. — Нет, забудь, — она резко, но не зло, убрала руку, чтобы налить себе воды. — Это не стоит такого внимания. Мне просто нужно это пережить. Эмоции, сам понимаешь. — Мы можем заглянуть с Джинни вечером, ты не против? — идея имела смысл. Грейнджер совсем не хотелось раскисать по поводу предательства, как выразилась Джинни, «какого-то Сэма». - Да что за имя у него вообще такое? Сэм?! Звучит как кличка для дворняжки. — Конечно, — Гермиона наконец-то улыбнулась, и улыбка эта была хрупкой, но настоящей, — Тогда буду ждать вас дома на ужин.

***

Гарри аппарировал от дверей кафе всего несколько минут назад. Возвращаться в свою квартиру совсем не хотелось. Утром, в спешке и боли, сил на то, чтобы вышвырнуть чужие вещи и стереть следы предательства, не нашлось, а сейчас и вовсе не было желания видеть эти стены. Поэтому Гермиона остановилась возле витрины напротив, чтобы просто постоять, оттягивая встречу с суровой реальностью. По переулку туда-сюда ходили самые разные люди, но в силу того, что понедельник все еще оставался тяжелым днем, практически никто не смотрел по сторонам. Каждый был погружен в свои мысли, и это было к лучшему — никакого лишнего внимания. Умиротворенную, привычную картину Косого переулка нарушила открывшаяся дверь магазина волшебных сладостей напротив. Из пестрой, пахнущей сахарной ватой и пряниками лавки медленно вышла высокая фигура. Идеальные черные мужские туфли. Черт возьми, они что, только с полки магазина? Деловой костюм безупречного покроя, брюки с идеальными стрелками. Взгляд Гермионы, привыкший фиксировать детали, скользил снизу вверх, пока не остановился на руке, которая небрежно, но с пугающей грацией доставала из рукава пиджака палочку. Кошачья, хищная грация. Серебряные запонки, холодно блеснувшие в утреннем солнце. Один вдох. Два удара сердца в висках. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Глаза цвета неба перед теплым летним дождем. Серые, острые, как сталь клинка. В них не было удивления. Только спокойная, выверенная оценка. Мир вокруг замер, звуки переулка отступили куда-то на задворки сознания. Тело само подхватила невидимая волна аппарации, щелкнул воздух, и Гермиона оказалась в центре своей конспиративной, пустой квартиры на окраине Лондона. Она стояла посреди гостиной, судорожно вдыхая пыль и тишину, а в голове билась только одна, совершенно абсурдная мысль. Малфой?