Наследие крови.

Комната директора была тёмной. Молчаливой. Только камин пульсировал багровым светом. Гарри стоял у стены. Его сердце билось в ритме чужой магии. Он чувствовал, как Снейп приближается. Шаг. Ещё один. Пальцы коснулись его подбородка. Подняли вверх. — Ты уверен? — голос Снейпа был хриплый. Спокойный. Опасный. — Уверен, — прошептал Гарри. — Я хочу тебя. Не просто прикосновений. Тебя — всего. Как есть. Снейп смотрел в глаза долго. И в этом взгляде было всё: страх, жажда, контроль, ярость, нежность. И, главное — разрешение. — Тогда стой. Не двигайся. И не прикасайся без приказа. Гарри затаил дыхание. Тело загорелось ещё до прикосновений. Снейп подошёл сзади. — Ты слишком долго был свободным, Поттер. Пора испытать, каково это — отдать контроль. Он снял с Гарри мантию. Медленно. Ткань скользнула по коже. Руна на запястье вспыхнула. Пальцы коснулись шеи — чуть давя, чуть лаская. Гарри дрожал, но не от холода. — Ты думаешь, что ты сила. Но я покажу тебе, что значит быть ведомым. Снейп провёл пальцами по позвоночнику — медленно, точно. Каждое прикосновение будто врезалось в нервную ткань. Затем — резко — схватил за запястья и прикрепил их заклинанием к колонне. — Никаких чар контроля. Только связывающие. Скажешь “Стоп” — и я остановлюсь. — Я не скажу, — выдохнул Гарри. — Знаю. Снейп шагнул ближе. Губы — у уха. — Я хочу видеть, как ты рушишься. И как сам собираешь себя обратно — подо мной. Плеть заклинания — мягкая, колючая — коснулась его спины. Тёплый след. Не боль. Напоминание: он не принадлежит себе прямо сейчас. Снейп целовал шею, спину, опускаясь всё ниже. А потом — развернул Гарри к себе. — На колени. Гарри подчинился. Без слов. Без сомнений. Взгляд — вверх. И Снейп впервые улыбнулся. Настояще. Темно. Глубоко. — Вот он ты. Такой, каким я всегда хотел тебя видеть. Свободный в подчинении. Они слились не в порыве — а в ритуале. Как два заклинания, отлитые вместе. Сила в теле, в дыхании, в движениях. Гарри стонал. Шептал его имя. Царапал пол. Снейп шептал: — Мой. Только мой. — Ещё. — Сильный. Красивый. Подчинённый, потому что доверяет. Когда всё закончилось, Гарри лежал на груди Северуса. Дышал тяжело. Ласка в пальцах, в тоне. Ни боли, ни сомнений. — Я никогда не думал, — прошептал он, — что сдаться может быть так… полно. Снейп поцеловал его в лоб. — Потому что ты не сдался. Ты выбрал. Дождь шумел по стеклу. Камин потрескивал, отбрасывая мягкие отблески на тёмный пол. В комнате — только они. Гарри стоял у окна, спиной к Снейпу, пока тот молча наблюдал, как падают капли — по стеклу, по его коже, по их общей тишине. — Скажи мне, — произнёс Гарри, не оборачиваясь. — Ты правда хочешь этого? Или просто магия тянет? Снейп встал. Подошёл. Медленно, но без тени сомнения. Его ладони легли на плечи Гарри. Тепло, уверенно. — Магия не способна на то, что чувствую я, — прошептал он. — Это не тяга. Это — я. Он поцеловал его в затылок. Осторожно. Нежно. Так, как раньше не умел. Гарри развернулся. Глаза — тёмные от желания, от тревоги, от надежды. — Тогда… возьми меня. Но как меня. Не как сосуд, не как ученика. Как того, кого ты… — он не договорил. Снейп прервал его губами. Глубоко. Горячо. Рука скользнула в волосы. Вторая — по спине, по изгибу, по бедру. Гарри ответил всем телом. Он таял, он подчинялся, но не как раньше — в игре. А как человек, который больше не боится быть голым — ни телом, ни душой. Одежда исчезала между поцелуями. Пальцы дрожали не от страха — от нетерпения. От того, что столько времени они молчали об этом. — Ложись, — прошептал Снейп. — И не отводи глаз. Гарри лёг на простыни. Белая кожа на белом фоне. Руна светилась под ключицей. Снейп был над ним. Каждое движение — точное, выверенное, словно зелье. Как будто он изучал Гарри не первый раз — а единственный. И последний. Когда он вошёл в него, медленно, глубоко, Гарри выдохнул и сжал его руку. — Северус… — Я здесь. — Я… — Говори. Гарри закрыл глаза. И в темноте признался: — Я люблю тебя. Даже когда ненавижу. Даже когда боюсь. Даже когда… не знаю, кто я. Снейп застыл. Потом наклонился и коснулся его губ, чуть дрожащих. — Я любил тебя раньше, чем осознал. Я просто не знал, как это звучит, когда влюбляешься в человека, которого должен был отвергать. И он начал двигаться. Медленно. Глубоко. С каждым толчком в Гарри врастало нечто большее, чем плоть. Признание. Слияние. Обещание. Слова утонули в стонах. В дыхании. В дрожи. Взрыв магии прошёл по комнате, как волна — не разрушая, а соединяя. После — Гарри лежал на груди Снейпа, мокрый от пота, слёз, дыхания. — Ты всё ещё не романтик, — пробормотал он. Снейп хмыкнул. — Я просто… твой. И Гарри понял: да. Навсегда.