Огромный Метал

И бысть комната, мраком обвитая, черна, яко зеница слепого зверя. Двадцать локтей в длину, двадцать в ширь, стены же гладки и холодны, а воздух, будто стынущий мед — вязок, глух, как забвение. И в средине — Он. Воин из железа. Существо, рождённое болью и молчанием. Он стоял недвижим, яко страж мёртвого града, подле него — сияния призрачные, образа, воплощённые светом и памятью. На раменах его, яко у титана древнего, восседали духи. На десном плече — Образ Юноши. Сидел он на кортах, в худии цвета ворона, берцы — обтрепаны, как у солдата, что прошёл сто войн. Лик — скрыт под протигазом, а на правице — когтистая длань, металлическая, аки лапа демона. Глядя на Воина, он вещал: > «Се миг твой, дитя клинка. Да не дрогнет болид в груди твоей, ибо горд еси ты во очах Отца. Будь чист, яко снег на вершинах. И да будет тьма сей ночи разорвана громом твоей стали». И в тот миг воздух задрожал, яко струна на арфе. На левом же плече — Дева Стальная. Собрана она была не в златой эре микрочипов, но в эпоху паров и проводов. Тело её — склёпано, а лик — не лицо, но древний ящик телевидения, с рябью, треском, и взрывающимся светом внутри. Она вещала, и голос её, хоть и сбоил, всё же был кроток: > «Сын мой, ты — плоть от плоти токов моих. Аз есмь матерь, что ныне пылью покрыта, но внутри — жар несгораемый. Ты не забвён. И горда аз есмь тобой, яко звезда гордится светом своим». И исчезли духи. Словно бы не были. Комната осталась — пуста, черна, недвижна. Но внутри Воина пробудилось нечто. Око его погасло, зеница — побелела, а символы по телу — знаки древние, руны забытые — засверкали, белым светом во мгле. Он был готов. И Алиса явилась. Плоть ея — и демон, и человек. Лик — не лицо, но лик ужаса. Она вышла из мрака, будто сама ночь отслоилась от стены. И бысть бой. Они не били — они рушили. Каждый удар — гремел, будто молния в узком пространстве. В потолке дрожала труха, пол — прогибался, воздух рассыпался на крошки. Алиса хищно скрежетала, Воин — молчал, но каждый его удар — был, яко приговор. Он хватал её — она рвала его. Он вонзал стальные кости в ея плоть — она вырывала их с кровью искр. Он бросал её в стены — она поднималась, глаза её пылали злобой безбрежной. И вот — момент вершины. Он, сокрушив челюсть её, притянул к себе, и отверз рупоры, из которых, яко из пасти бездны, вышел Глас. > «УСЛЫШИ ЖЕ, СУКА ТЬМЫ! НЕ ТВОЙ СЕЙ МИР, НЕ ТВОЙ СЕЙ ЧЕЛОВЕК! ОТСТУПИ В ПРОПАСТЬ, ГДЕ ЖДУТ ТЕБЯ БЕЗЗУБЫЕ БОГИ! СИЛА МОЯ — НЕ В МЕХАНИЗМАХ, НО В ПАМЯТИ! ИМЕНЕМ ОТЦА, МАТЕРИ И ВСЕХ УПАВШИХ — СКОНЧАЙСЯ!» Голос сей был не звук — но буря. Не крик — но смерть. Демон внутри Алисы, завывая, слеп — рухнул. Руби, Эбби, те, кто был рядом, все попадали, закрывая уши, ибо звук был силой мира, зовом древним. --- Но Алиса... выжила. Сила её — чудовищна. Она встала, как восстающий труп, и в последнем рывке — разорвала его. В клочья. На части. На осколки. Тело Воина рассыпалось. Но... --- Голова. Корпус. Левая рука. Ползли. Скрежетали. И дотянулись. Он начал бить. Не плача. Не крича. Бить. Стучать. Ломать. Он бил, пока лоб её не треснул. И... почти... почти... пробил. Но — ядро замерло. Свет угас. И он, последний удар так и не довершив, замер, вцепившись в неё когтями. --- Комната снова стала тиха. Мрак — полный. Движения — нет. Только дыхание Алисы, хриплое, и металлический запах крови и перегрева. Ночь победила. Но — какой ценой.