Три дня жизни

День I Марат взгляда не отрывает, только смотрит на божественный профиль. Особенно сейчас, когда Илья улыбается, даже смеется оставаясь безнаказанным. (А вот если Марат сейчас даже ручкой щелкнет ему прилетит по шапке). Вместо учебы наблюдать за одноклассником выбор, конечно, не то чтобы правильный, особенно в одиннадцатом классе и тем не менее Мингазову все равно. Из транса мыслей он выходит только после толчка Игоря, соседа по парте и совместительству друга, локтем. К ним приближалась учительница. Марат кинул взгляд на тетрадь, на которой вместо записи был только портрет Шабельникова, выведенный ручкой. Парень быстро переворачивает тетрадь и открывает ее с другой стороны, да без записей, но хотя бы без его дурацких рисунков. Пробивающее, пока еще теплое солнце, лучи которого останавливались на силуэте Ильи, и сам Шабельников его от учебы оттягивали, закутывая во что-то теплое. (Марат считал что это «теплое» - его мечты). Сейчас объект обожания поворачивает голову назад и со своей первой парты улавливает взор Марата с самого дальнего стола и смотрит с каким-то огоньком. Сегодня они планировали встретиться после школы, пройтись и поговорить. Они с Ильей друзьями даже не были, оставались на уровне одноклассников, но вот если начинали разговаривать это затягивалось на долго, обсуждали всевозможные темы, чаще сходясь на высмеивании всякого медийного бреда, типа дворового и слишком пошлого рэпа или наоборот – дружелюбных блогеров и мамочек из Инстаграма, которые, парни уверены, на деле готовы прикончить каждого из своих подписчиков. Мингазов потом, по обыденности все их разговоры воспроизводил у себя в голове и моментами был готов биться об стол головой, из-за чуши, которую он нес. У него такое часто, но Илья, в живом диалоге, ситуацию с грядущем самобичеванием спасал, добивая разгон Марата еще более плохой шуткой, за которую, будь они сами блогерами, их бы точно отменили. Учительница, имя которой Мингазов забыл за лето, раз тридцать подходит к нему и смотря на отсутствующий конспект, начинает причитать, что он никуда не поступит и лишиться будущего, начиная базовую лекцию о том, как учителя им желают всего наилучшего и выкладываются на максимум для учеников, а те этого не ценят. Марат вспоминает сцену как эта же женщина в прошлом году ударила пятиклассника учебником из-за неправильного ударения в слове и бывшего физрука, который засматривался на девятиклассниц, за что был уволен и с сатирой думает, что да, учителя, и в правду, желают им лучшего. Усмешку сдержать не удается и учительница, увидев ее, говорить начинает еще громче и быстрее, а Марат ей в ответ незаинтересованно кивает, надеясь, что проклятый им тысячу раз русский наконец закончится.

***

Мингазов искренне не понимает смысл уроков по типу искусства или музыки в школе, а особенно в первый день учебы последним уроком. Слушать он, конечно, не собирается, а учительница, глянув на него махнула рукой, оставляя что-то черкать в тетради. Марат даже сам свои действия не осознает, только в голове крутит какие-то складывающиеся в рифму строчки, существование которых основывается на образе Ильи. «Для любой из диснеевских принцесс жить в обычном мире – стресс». Тут он согласен. Шабельников – принцесса, живая и настоящая, которой не место в этом захолустье, со своим талантом актера ему только покорять если не Голливуд, то хотя бы московские ВУЗы, но он, после выпсука, кажется и собирается этим заниматься, что Марата однозначно радовало. А сам он, ну, надеется что куда-нибудь поступит, в лучшем случает тоже в Москву и даже там будет таскаться за Ильей верным псом. Мысли уносят его в другую сторону, в голове прокручивается прошедшее лето, которое таким уж счастливым не было. Утонуло в рутине подработок. Тяжесть подносов и черно-белая форма официанта в ресторанчике на краю города, бесконечность бессонных ночей в агентстве квестов, оттуда же крики испуганных игроков и битье головой о стол от их же глупости. Синеватый свет монитора и ярко-оранжевая иконка «PowerPoint» в которой он делал проекты для школьников и студентов. Все эти занятия складывались в один длинный день, неделю или месяц, во время которых ничего не менялось. Из рутины выбивался один день - летняя встреча одноклассников. На ее дату выпадал один из редких выходных, во время которого Марат собирался отсыпаться за всю прошедшую неделю, но увидев что гулянку организовывает Илья, вариант ответа «не иду» мгновенно отпал. Из двадцати в итоге собирались человек пятнадцать и они пошли в парк, где побродили часа полтора и начали постепенно расходиться. Мингазов и части тех разговоров не вспомнит, он то-ли переписывался с коллегой насчет смен, то-ли просто бездумно лазил в телефоне, сейчас и не вспомнит. Зато после они с Ильей остались вдвоем, потому что Марат просто пропустил момент общего расхода, а Шабельникову, как организатору, чувство чрезмерной ответственности уйти раньше не давало. Когда все разошлись он окликнул Мингазова, что сидел на лавочке, уткнувшись в телефон и позвал пройтись вдвоем. Пройтись, конечно, не совсем то слово. Они взяли велосипеды на прокат и доехали до речки. Илья туда их сам привел, а Марат только полностью доверившись ехал за ним. Даже если бы Шабельников его зарезал–убил–закопал, Мингазов был бы только рад умереть от его рук и хоть в предсмертной агонии почувствовать прикосновение и тепло. Тем не менее, все обошлось. Они кинули велосипеды и Илья, даже не думая, залетел в воду, занырнул с головой, а когда появился на поверхности его кудри были еще более растрепанные и слипшиеся, зато губы растянулись в улыбке. Мингазов так же рискованно в воду залетать не хотел и все же, снял кроссовки, а дальше дело было за Шабельниковым, который с головой окунул его, даже не ожидая соглашения. Мокрая футболка с шортами противно липли к телу, когда они вылезали из воды, а на ступни прилип песок, садиться на который они остереглись. Чтобы скорее обсохнуть решили пройтись, босиком и с искренней надеждой не наступить на какого-нибудь жука, а потом обулись, сели на велосипеды, уже в городе оставили из в прокате и разошлись. После этого они все лето не списывались, никак и ничто не обсуждали, только вчера Марат предложил встретиться после школы. Отрывает от воспоминаний уже звонок, Марат смотрит в тетрадь - на нарисованном Илье теперь красуется диадема. Проморгавшись, замечает что угол ее расположения кривой, волосы не с тем завитком, что на самом деле у я Шабельникова, а тень на шее идет слишком прямо. Марат безжалостно вырывает листок, комкает его и убирает в карман, собираясь выбросить на выходе из кабинета. У двери он мнется еще несколько секунд, но потом все равно вытаскивает клочок бумаги и он летит в мусор.

***

Илья ждет его у входа и Мингазов первым делом предлагает взять его сумку, на что Шабельников, улыбнувшись соглашается и начинает рассказывать о прошедших каникулах. У него они тоже не то чтобы насыщенные - съездили с мамой на озеро в августе, а остальное в городе - с друзьями, один и в ссорах с отцом. На последнем голос Ильи стал тише, взгляд немного поник и Марат, в нелепой попытке поддержать, кладет руку ему на плечо. Шабельников в момент останавливается, повороачивается лицом, шагает ближе и обнимает, утыкаясь носом в плечо. (Об этом они тоже не поговорят, но будут помнить долго, может даже отложат на подкорке мозга навсегда). Секунд через десять он отстраняется, улыбается и продолжает рассказ, медленно двигаясь в сторону ближайшего кафе. Заходя, Илья говорит, что сильно голодный, с утра позавтракать не успел. Марат сглатывает, потому сам утром поел. Внутри разлилось противное чувство и как сам парень думал - давно забытое. Собственная отвратность и слабость. Что ко вкусу еды, что к Илье. На несколько секунд чувствуется слабость в ладонях и он чуть не роняет телефон. К столику подходит официант и дает два меню. Мингазов даже его не открывает, просит принести ему стакан газированной волы со льдом. Илья сморит секунду удивленно, но потом сам открывает меню, просит чай с лимоном и омлет с ветчиной, после - говорит принести счет сразу и официант кивает, через секундой приходя с автоматом для оплаты картой. Перед тем как Илья успел сделатаь что либо Марат достает кошелек, из него карту и оплачивает счет, взглядом провожая кивнувшего официанта. – Так, это я тебе сколько должен? – интересуется Шабельников, в ответ получая мотание голлвы; – Ничего. Угощаю, за приятную компанию.

***

Вечер у него изо дня в день не меняется. Что на каникулах, что на учебе. Мама дома, тихо играет музыка и она с кем-то говорит по видеосвязи. Марат открывает дверь своим ключом, заходит, подходит к маме, здоровается с ее собеседницей и обнимает, после чего уходит к себе. Из желаний – упасть в кровать лицом и знатно так проораться, а потом уснуть, желательно, часов на семьдесят, но на деле он лениво стягивает толстовку и надетую исключительно из уважения к маме, под ней рубашку. С кровати берет домашнюю, старую, растянутую футболку отца и натягивает на себя, после чего переодевает уже брюки. Из заданий на дом только русский, отданный учительницей специально для Мингазова, он достает тетрадь и садится разбираться с заданным, после чего, где-то через час так и засыпает, уложив голову на стол.

***

День II Марат, честно, даже не верит в то, что просыпается. Это день казался абсолютно далеким, больше даже - почти не возможным. Это, блять, выпускной. Все контрольные и экзамены сданы, позади школа. Он больше сюда не вернется (Марат уверен что у него даже желания такого не будет). Он просыпается. Мама уже шуршит на кухне, отец тихо смотрит телевизор. На шкафу висит подготовленный и поглаженный мамой черный костюм, с такой же черной рубашкой и красным галстуком, а на столе выбранные заранее Маратом очки - его личная фишка. Они не такие новые, привезенные так же мамой пару лет назад из Парижа, зато по настоящему ему дорогие. Удивительно, есть силы и желание подниматься с кровати. Он идет умываться, в ванной даже немного укладывает волосы гелем и надевает контактные линзы. Костюм, галстук, очки, растворимый кофе вместо завтрака и они с родителями выходят из дома, двигаясь к школе.

***

Плохой идеей было цепляться за Илью взглядом, потому что теперь оторвать его невозможно. Отросшие кудри аккуратно и «влажно» уложены, отливая более светлым цветом на солнце. У Ильи красивый и подчеркивающий его, просто его, костюм и аккуратная бабочка, выбрита одна бровь, а еще он абсолютно очаровательно улыбается, о чем-то переговариваясь с соседом по парте. За год они стали, кажется, ближе. Сейчас даже без повода списываются и говорят по телефону. С Ильей спокойно. У него глубокий голос и он здраво размышляет. Говорит о экзаменах, поступлении и будущем легко, осознавая, что это лишь один из бесконечных этапов их жизни. Марат не уверен, спокойно ли ему от самой мысли или от того, что ее говорит Шабельников, но главное, что спокойно и главное что он общается с ним. Школьный выпускной особенным днем не оказался. Им читали лекцию о вечном и о будущем, раздали отличникам аттестаты первыми, а потом и они, простые смертные, получили свои синие корочки. В выглаженном костюме находиться было невозможно и Марат, плюнув на все и на пару с Игорем ушел переодеться, перед тем, как они с классом двинулись к забронированному ресторану. Футболка с джинсами, может, не были такими уж нарядными, но зато куда удобнее. Мимо прошел Илья и оглянув новый прикид Мингазова одобрительно кивнул, отчего в груди разлилось приятное тепло. Алкоголь, алкоголь, алкоголь. Слезы классной руководительницы, родителей и девчонок с их класса. Взрослый тамада с не то чтобы смешными шутками и конкурсами. Столы со снэками и сладостями. Крики, смех, размытые фотографии и пьяные тосты. После первого глотка странной настойки все мешается в одну размытую картину. Только Шабельников выделяется, на фоне всего грома словно обведенным отдельным цветом. Такой красивый. В, уже, немного мятом костюме, веселый и простой. В пьяном бреду Мингазову кажется что он подходит ближе (или не кажется?). Шаг. Еще один. Илья стоит на против. Не двигается еще секунду, после чего Марата притягивает к себе и целует. Время вокруг застывает словно, никто больше не кричит, а музыка затихает (а может, все и в правду заткнулись). Мингазов чувствует только тепло Ильи, его губы на своих и мягкие ладони держащие лицо. – Если сейчас скажешь, что это все потому, что я пьяный, то иди нахуй, – отстраняясь и выдыхая говорит Шабельников, – я весь год, блять, этого хотел. Выглядят они совершенно нелепо, потому что Илья, все еще в самом парадном, а на Марата шатающаяся одноклассница пролила вино. Потому что Мингазов смотрит с таким обожанием на Шабельникова, словно тот Божество. Еще потому что тамада на фоне кричит им «горько», а родители застыли в немой сцене. Может, еще потому что через час они засыпают на стульях в обнимку.

***

День III Просыпаться в теплых руках хорошо, потому что Илья настоящая печка. Когда эти же руки обнимают тебя, уставшего и вернувшегося с работы и учебы становится еще приятнее. В Москве серо и тускло, но Шабельников Марату все краски заменяет собой и он, конечно, не против. В последнее время Илья чаще на роли хозяюшки, что готовит ужин (который скорее завтрак) и идет спать, ожидая Мингазова, который после работы обычно возвращается часа в четыре утра. Но встречать его и вместе завтракать ему нравится, потому что ему в первую очередь нравится Марат, потому что Илья его по настоящему любит. Со всеми загонами и временными трудностями любит. С тревогой и нежностью наблюдает за попытками «быть нормальным», что на деле – питаться адекватно, а не раз в неделю. Марат в ответ ходит на все выступления и помогает развивать канал, а после криков в трубку отцу, прижимает к себе и аккуратно стирает слезы с лица. А еще Мингазов любит. Илью полностью, с ног до головы, совершенно без ума.