Вам письмо

Алисе надо было немного... поработать с бумагами. Так она сказала остальным. После чего и правда заперлась в кабинете с пером и чернилами, и стол был завален бумагами до невозможности. Из-за них виднелась только Алисина макушка, склоненная над белым листом. Возможно, стоило бы взять алый лист, но это было бы слишком пошло. Дешево и даже глупо. Слова изливались и на белый лист таким потоком, что это уже пугало. Но больше Алису пугало содержание, которое - уж это она пообещала себе твердо - было до невозможности правдиво. Но невозможное здесь становилось возможным. Когда здесь была Алиса. И она писала. Было ли это необходимым? О да. Уж на этот вопрос Алиса могла ответить наверняка. Как отнесется адресат к прочитанному? Было бы забавно, если бы рядом была Ирацибета! Уважаемый... (Зачеркнуто) Дорогой... (Ещё хуже. Зачеркнуть). Илосович Стейн! (Никогда не обращалась к нему по имени. Но лучше так). Подавали сладкое. Лягушата в золочёных камзолах несли пышные пирожные и воздушный зефир, прозрачный мармелад и сверкающую карамель, сладкие ароматы были нежными, тающими, даже немного веселящими. Последний лягушонок нес письмо и направился прямиком к Валету, желая отдать поскорее свою ношу и улизнуть. - Почта? - королева облизнула карамель с пальчика и протянула руку к посыльному. - Илосовичу Стейну! - пискнул лягушонок, заметно посерев под взглядом Ирацибеты. - Ну так и отдай ему! - нетерпеливо взмахнула рукой королева. Конверт был некрасивый, явно с донесениями пешек, ничего интересного. Все ещё дрожа, лягушонок передал конверт адресату. На пирожном в руках королевы покачивались маленькие сверкающие шарики - приглядевшись, Валет понял, что это были вовсе не шарики, а микроскопические головы. Отрубленные. Все, как любит Ирацибета. Страх подданных, головы с плеч, изысканные украшения. Он открыл конверт, в глаза бросились первые строки. В воздухе пахло ореховой пастой, ванилью, шоколадом. Сладкие запахи обволакивали со всех сторон, густой воздух застревал в глотке. "Тогда, в коридоре...к стене... Буду сверху... Твой язык..." - Зефирку, дорогой? - Ирацибета помахала в воздухе кусочком воздушно-розового зефира. Илосович Стейн поперхнулся, поднял на нее взгляд. Лицо его сделалось примерно такого же нежно-розового цвета, стремительно приближаясь к пунцовым яблокам в карамели. - Не любишь зефир? - королева скривила губы. Зефир полетел на ковер. - Донесение с границ, - просипел Валет, быстро отпивая из бокала. В бокале оказался всего лишь вишневый сок. В животе резко стало пусто - то ли от сладости сока, то ли от сладости письма, то ли от мысли о том, что ещё чуть-чуть - и его голова покатится по мостовой, как зефир по полу. Стейн закашлялся, как пёс, отхаркивающий траву. - Иди, - смилостивилась королева, протягивая ручку для поцелуя, - жду вечером в покоях. "Илосович Стейн! Мы мало знакомы, и знакомство наше произошло не в самых лучших обстоятельствах - твоя служба королеве Ирацибете делает нас врагами. Но я не могу забыть нашей встречи в коридоре, когда ты сказал, что я великолепна. Сейчас я уже не такая рослая - я выпила снадобье и стала своего обычного размера. Но если тебя заинтересует мое предложение, я буду рада. Вообще, надеюсь, что мне будет приятно. Что нам обоим будет приятно. Несмотря на все обстоятельства, я хотела бы узнать тебя получше. Но, учитывая мои желания (и, надеюсь, твои тоже), я бы хотела начать наше знакомство с более личных вещей. Скажу прямо - очень хочу попробовать тебя. У меня мало опыта, и если ты будешь так любезен и поможешь мне для начала языком и пальцами, буду очень признательна. А далее я хотела бы попробовать твои губы, и чтобы ты был сверху, и сзади, и был твердым и нежным. И пока ты входил бы в меня, твои руки бы держали мои груди, и ты (если можно) стонал бы вместе со мной. Илосович Стейн, если мое предложение неуместно для тебя, просто не приходи. Но если ты придешь, я буду ждать тебя в хижине на границе леса (на западной границе, где ещё такие фиолетовые грибы), и не задавай, пожалуйста, вопросов, займись со мной любовью, а потом мы поговорим. Все это звучит, наверное, ужасно пошло. Извини за это. Ам из Амбриджа". Стейн, вышедший из замка и бежавший в конюшни, где уже седлали его коня, уже не был таким красным. Белый, как полотно, он вскочил на коня, и сжатые в полоску губы выдавали абсолютную сосредоточеннось на чем-то очень далёком. Конечно, это могло быть ловушкой. Лучше бы это было так, чем ближе Стейн был к домику, тем сильнее стучало его сердце. Алиса открыла дверь за секунду до того, как он постучал. Валет так и замер бы с поднятой рукой, но она потянула его за руку внутрь. И внутри никого не было кроме Алисы и самого Стейна. - Я рада, что ты пришел, - спокойно сказала она, прямо глядя в его глаз. Это было как-то... слишком честно. Стейн постарался быстро сморгнуть слезу, когда Алиса отвлеклась на закрывание двери. Возможно, у него получилось, на глаз все же покраснел. - Пойдем, - Алиса так и продолжала разговаривать с онемевшим Валетом, и повела его в комнату, где принялась вынимать его из доспехов, как улитку из раковины. Когда она избавила его меча, панциря и камзола, оставив в рубашке и брюках, она остановилась и как будто отдала команду: - Теперь твоя очередь. И повернулась спиной, демонстрируя завязки платья. Пальцы Стейна дрожали. Дело было не в предстоящем сексе. Только когда его руки легли на плечи Алисы, комкая шелковистую ткань платья, оголяя бледную кожу, он понял, что его так гнало сюда и одновременно страшило - Стейн понял, что влюблен. Совершенно потерял голову (было бы славно, если бы не буквально). Держался он из последних сил. Выдержка всегда была лучшей его чертой, и сейчас внутри он танцевал, и выл, и плакал, но снаружи его напряжение выдавала только тонко сжатая полоска губ и неровное дыхание. Под платьем у Алисы была тонкая ночная рубашка. Алиса повела плечом, спуская лямки к локтям. Ткань подчинилась, податливая, как сегодняшний разум Стейна, и скользнула вниз, оголяя мягкую, округлую грудь. Острые от холода соски смотрели на Валета укоризненно, побуждая не то приникнуть к ним губами, не то замереть под гипнозом их красоты, и позволить Алисе сделать что угодно. - Илосович Стейн, - она впервые назвала его по имени вслух, - ты помнишь письмо? - Каждое слово, - ладони Валета легли на спину Алисы, притягивая ее к себе. Он как будто не осмеливался сделать что-то ещё, хотя все его тело истомилось по ней ещё задолго до письма. - Пойдем. Сегодня она как будто играла с ним. И правил игры Валет не знал. Прежде чем поцеловать, прежде чем коснуться его где бы то ни было, она вдруг сказала: - Представь, если бы та встреча в коридоре продолжилась. Что было бы? - Сначала поцелуй. - А потом? - Я ещё не был влюблен, я пока только страстно желал. - И что бы ты сделал? - Рядом был альков. Я бы предложил тебе пойти туда. - Как бы это было? Алисе нельзя было соврать. Руки Валета лежали на ее грудях, и большие пальцы потирали соски. В глазах Алисы горел очень опасный огонь, когда она прикоснулась к твердой, горячей плоти Стейна. Она поглаживала его член пока только через ткань брюк, но Валету уже было тяжело дышать. - Как бы это было? - повторила она вопрос. Звякнула пряжка ремня, маленькие пуговки на брюках были расстегнуты одна за другой. Приспустив белье Стейна, Алиса любовалась его членом. - Если бы ты была не против, я бы задрал твою юбку, и мы бы занялись любовью. - Хорошо, - в голосе было совсем немного угрозы, но глаза ее сверкнули. Губы Стейна были горячими - он уже не смог удержаться от поцелуя. Он скользнул языком между сомкнутых губ Алисы - ещё, и ещё, и она определенно специально не разнимала их, но и не сопротивлялась. Она прижалась к нему, позволяя ласкать свой рот, и тихо всё-таки застонала, когда пальцы Валета принялись пощипывать ее соски. Это было слишком сладко - язык Стейна проникал между ее губ, и эти поступательные движения были совсем не похожи на обычный поцелуй. Ещё движение - и теперь застонал он, тихо, низко выдохнул, принявшись комкать юбку Алисиной ночной рубашки, поднимая ее вверх. Алиса отстранилась на секунду, чтобы произнести: - Хочу как ты сказал. Как описал. - Но я хочу видеть твое лицо, - прошептал Валет, весь в ее власти сейчас и, похоже, навсегда. - В первый раз хочу как ты сказал. Алиса просто потянула его за руку к столу, уже не особенно слушая. Потом, глядя в глаза, задрала юбку, и облокотилась на стол. Белья на ней не было. - Будь понежнее, - сказала она, притягивая к его себе, и вновь назвала по имени, - Илосович Стейн. Ее нежная рука вновь скользнула по члену Стейна, прошлась по длине, открывая головку и размазывая смазку по всей длине. Направила в себя. Дальше Стейн уже плохо помнил происходящее. Помнил только, что было очень хорошо: Алиса стонала, просила и быстрее, и медленнее. Потом устала, наконец, в этой позе - хотя Валет очень старался, и его ствол был достаточно длинным и толстым, чтобы заполнить ее приятно, но не больно. - Теперь я хочу быть сверху, - прошептала она, когда они немного отдыхали, прижавшись друг к другу. - Я скоро кончу, если ты мне поможешь немного пальцами, - это Алиса сказала, когда Стейн, теперь уже абсолютно голый, распростёрся на кровати под ней. Она немного поерзала, устраивая его в себе удобнее и приятнее, и ее пальчики гладили его грудь и ласкали его соски. Теперь движения ее стали более резкими - впустив его с себя полностью, она двигалась на его бедрах, и чувствовала, как жёсткие волоски в его паху касаются ее кожи. - Коснись меня здесь, да, вот здесь, - два пальца Валета скользнули туда, куда приказала Алиса, еле уловимо потирая чувствительную точку. - Тебе хорошо? - вдруг спросила она, и Стейн с трудом сфокусировал на ней взгляд, полный мольбы. Выдохнул рвано, и, наконец, сдался и застонал - Алиса привстала, почти полностью выпустив его член, и теперь впускала только головку. - Алиса, осторожнее, - голос Валета всегда был вкрадчивым. Он откинулся на подушки со стоном, и его темные волосы упали на лицо, прикрывая сверкающий глаз. - Алиса, пожалуйста, я не успею вынуть, - в голосе Стейна была вновь мольба и тревога. - Скажи, когда? - Ты первая. Я - следом. Если ты позволишь. - Не позволяю, - Алиса иногда выражалась так просто, что выходило очень царственно. - Сделаешь мне приятно языком? И пальцами? Помнишь письмо? Я как-то совсем забыла, а сейчас вдруг вспомнила. Начну я. Алиса просто встала с него, на секунду заставив Стейна почувствовать себя покинутым. Но только на секунду - он не успел протестовать, как ее губы накрыли его член. Она не собиралась, да и не смогла бы взять полностью, но впустила в рот нежную, бархатистую головку, и стала проходиться по ней губами и языком, то позволяя проникнуть чуть глубже, то выпуская почти полностью. Стейн уже не помнил себя, когда поняла, что приходит к пику. Он ни за что не позволил бы кончить ей в рот или на кожу, и потому отстранил Алису от себя, и она прижалась к его боку, помогая ему рукой. Стейн излился быстро, обильно пачкая простынь, со сдавленным стоном - как и хотела Алиса. Пару секунд он приходил в себя, и лицо его было совершено счастливо - потерянным. Потом прошептал - говорить уже не мог: - Иди ко мне, Алиса, - и скатился с кровати, чтобы удобнее уместиться лицом между ее разведенных ног. - Илосович Стейн, - прошептала она, нежно коснувшись пальчиками его щеки, и шрама, а потом проведя по темным спутанным волосам. - Мне нужно немного, будь аккуратным, там так чувствительно сейчас... Она откинулась на подушки, когда Стейн, закинув ее ноги себе на плечи, проник языком внутрь, и стал лизать длинными, нежными мазками. - Ты не мог бы, - начала она, и он понял ее сразу. Почувствовав проникновение, она ответила: - Можно три, Илосович Стейн, ты недавно заполнял меня всю... И он использовал три пальца, тихо застонав при этом и вводя их полностью, медленно, вместе с движениями языка. Ещё минута или вечность прошли в рваных вдохах Алисы, а Стейн чувствовал, как у него опять поднимается член. - Не мог бы ты, - опять очень официально начала Алиса, но Стейн как будто понимал ее без слов. Она стекла к нему в руки, на пол: - Я почти все, ещё немного. Ты такой сладкий, - прошептала она, пока его пальцы ласкали ее внизу. Стейну никогда не говорили, что он сладкий. Вообще мало что хорошего говорили, но особенно - да ещё и так искренне, что он... сладкий. - Как сделать тебе приятнее? - спросил он, щекой касаясь ее щеки. - Помоги немного, да, вот так, - Алиса прижималась к нему всем телом, и сидела верхом на его бедре, впустив в себя его пальцы, и немного двигалась вперёд, так, чтобы Стейн мог проникнуть глубже. Она охнула, когда он чуть подвигал пальцами, и прижалась к нему изо всех сил: - Ты не мог бы... Илосович Стейн... У тебя не онемели пальцы? - Нет, делай со мной все, что хочешь, - фраза потонула в длинном, протяжном стоне Алисы, и Стейн почувствовал, как она сжимается на его пальцах. - Ты в порядке? - тихо спросил он, спустя несколько секунд, что они сидели, не шевелясь и словно вплавившись друг в друга. Ответом был поцелуй Алисы. Губы ее были сухие, горячие, как и губы Стейна. - Теперь я твой Валет, если ты не против, - прошептал он. - Ты сразу был моим, - отв етила Алиса, вновь прямо глядя в его лицо. - Письмо... Просто устала ждать, когда ты сам осмелишься.