Единственный друг

      Моё рождения изначально было обречено на провал. Только я вылезла из утробы матери, как тут же отец проглотил меня. Боги сразу рождаются со зрением, нам не надо ждать, как людям, пока мы начнём различать хотя бы мутные пятна. Поэтому первое, что я увидела, - рот отца, его глотка, пищевод и желудок. Интересно было, что в его чреве я обнаружила, что была не одна. До меня там оказались мои старшие сёстры - Гестия и Деметра. Спустя некоторое время сюда же попали Аид и Посейдон. В животе отца мы росли и зрели. Сколько - не знаю. Сюда не попадал свет Гелиоса, а потому считать дни, недели, месяца и годы мы не могли. Когда мы уже превратились в юных Богов, резкий спазм вытолкнул нас наружу. Снова эта отвратительная картина, только наоборот - желудок, пищевод, глотка, рот. Яркий солнечный свет так резко ударил в глаза, что, кажется, даже мы, несмотря на нашу божественность, ослепли на первые несколько мгновений. Перед нами оказался нас шестой брат - Зевс. Единственный, кому повезло было не оказаться сожранным после выхода из влагалища Реи. Что тут говорить? Красавец одним словом. Вскормленный молоком святой козы и мёдом. Не удивительно, что на него кидались не только смертный, но и почти весь пантеон того времени. А заливал в уши то как сладко. Мы даже не думали почти о том, чтобы отказать ему в помощи свергнуть отца с престола. Эре эгоистичных титанов пора было закончиться. Пришло время Олимпа.       Интересным было то, что я оказалась самой сильной из Богинь, хотя и была младшенькой. Гестии не помог подвластный ей огонь со своей разрушающей силой, Деметре не помогли подчинённая её силам почва Геи. Признаться честно, на тот момент я даже не знала, какая у меня магия. Она просто была. И была очень могущественной. Её нельзя было потрогать или увидеть, как это было у остальных. Но то, с какой силой она билась в моих венах, и помогло победить отца, да отправить того вечно гнить в Тартар, освободив нашу матушку от вечных страданий в этом браке. Точно. Вот же она, моя магия. Сила брачных узов, семьи, женской энергии, матерей, способность к деторождению. Вот что питало меня изнутри. Благо свадьбы игрались практически ежедневно, что у Богов, что у смертных. И это делало меня лишь сильнее.       Когда титаны, что не согласились на условия существования, которые им предложил мой муж, были сосланы в ту же бездну, что и Кронос, началась делёжка власти. Те же Гелиос, Селена, Гея, Океан и прочие создатели мироздания решили просто продолжать заниматься своими природными обязанностями: давать свет, носить ветра по свету, держать небосвод, питать землю водами. Но слишком много осталось вне их компетенции, а покровительствовать этому всему надо было. Мы были не столь глупы, чтобы начать новую войну, поэтому достаточно быстро решили, кому что достанется. Тихий и мягкотелый Аид забрал себе Царство Мёртвых, в котором со своим аналитическим умом сможет наконец-то организовать нормальную систему и документооборот, дабы поддерживать баланс жизни и смерти на Земле. Посейдон выбрал моря и океаны, предпочёл прохладу и влагу, чем сухость песчаных берегов, да взял себе под руку одну из дочек прошлого властителя морей, Нерея, Амфитриту. Гестия решила стать хранительницей домашнего очага. Люди, почему-то, решили переиначить значение этого слова и сделать такими хранительницами своих жён, хотя Гестия сразу попросила меня не обременять её брачными узами и дозволить остаться вечной девствинницей. Тогда я подумала про себя "Вот дура". Да, только уже потом поняла, что она была умнейшей из нас троих, не зря же старшенькая. Деметра, обнаружив в себе силы взращивать любую культуру, подчиняя себе саму Гею, решила стать великой покровительницей жизни для смертных, что была единственной способной их прокормить.       Зевс... Кажется тогда, на его коронации, я впервые действительно заметила его красоту во всю силу. Громовержец, царь всех Богов и людей, властитель неба и грозы, чьи молнии поразят любого, кто посмеет перейти ему дорогу. Он был высок, его тёмные волосы покрылись лёгкой сединой от электрических разрядов, мускулистое тело со шрамами, что было покрыто только гиматием, без хитона, и корона на голове в форме молний, которыми он сверг титанов. Кажется, я тогда возжелала его прямо в том зале, уже представляя, как рожу ему великих детей после нашего соития. Пока мы зрели в брюхе отца, он уже успел сменить двух жён: первую, Метиду, сожрал подобно своему же родителю, а с Фемидой просто разорвал узы брака. Сейчас он гордо носил звание холостяка в поиске. Интересно было, что сначала он предпочёл мне Деметру. Но оно было и неудивительно, я тогда выглядела не как Великая Богиня, а как скорее бедная смертная девчушка, которая сбежала из родительского дома. Какой-то невзрачный пеплос цвета соломы, вечно собранные путанные волосы, лицо подростка, отсутствие украшений... А вот сестра моя уже во всю пользовалась дарами и подношениями от людей, которые гордо надевала на себя. Наверное, на это Зевс и клюнул. А ещё, возможно, рассчитывал, что с её плодородными почвами, он сможет породить сильное потомство. Но родилась хилая Кора, позже прозванная Персефоной, которой Громовержец не дал ни грамма заботы и любви, оставив нашу сестру одну. Тогда я подумала, что смогу родить поистине великих и сильных чад, что будут нести за собой, как жизнь, так и смерть. Детей, которых Зевс по-настоящему полюбит и воспитает.       Тут то я и поняла, что это мой шанс. Стала одеваться красиво, тихонько забирала украшения у Гестии, которые она не особо любила, подглядела, как и чем нимфы соблазняют мужчин, да начала действовать. Мне казалось, что он даже не смотрел в мою сторону, как бы я не изворачивалась перед ним в самом пристойном и непристойном виде. Пока он не пришёл ко мне в виде кукушки... Наш брак мы скрывали триста лет. Конечно, все догадывались о нашей связи, ведь по какой-то же причине меня сделали царицей Богов и смертных, но всё же тайну мы старались держать в секрете, дабы не разозлить вспыльчивую Деметру. Я не говорила, да? В её власти же находится не только почва, но и вечные холода. Одно её желание - и всё погибнет от неурожая и мерзлоты. Рисковать мы не хотели. Конечно, потом Зевс сильно сглупит, уговорив меня обручить ту самую Персефону с Аидом, что и вызовет гибель всего живого, но хотя бы тогда договориться вышло.       А я тем временем уже носила под сердцем ребёнка. Я то думала, что это будет что-то божественное и волшебное, как многие описывали, но нет. Беременность - это проклятье. Даже у Олимпийских Богов бывает токсикоз, боль во всём теле. Про роды я уж вообще молчу... Сначала на свет появилась Геба, Богиня юности. За ней появилась Илифия, что стала помогать в родах всем женщинам мира. А следом Арес со своим братом близнецом. Второго мы даже назвать не успели, потому что моё кровожадное отродье умертвило брата в первую же ночь в их люльке. Тут то и начался какой-то родовой сбой. Родив Гефеста, я лишь ужаснулась тому, какое уродство из меня вышло, да выкинула его с Олимпа куда подальше. Ангела и Арга вообще были не примечательными особами. Первая обокрала родную мать и попала в Царство Аида, а вторую убил Гелиос. Ну, и ладно. Меня, если честно уже тогда мало интересовала судьба своих отпрысков, потому что потеряв веру в наших детей, Зевс пошёл налево.       Сначала эта глупая Лето, что породила близнецов, Майя с её крылатым ублюдком, Семела. Ну, последнюю хотя бы вышло умертвить своей хитростью. Думаете список окончен? Нет, вовсе нет. Если бы всё было так просто и остановилось всего на трёх женщинах, мой муж бы давно валялся у меня в ногах. На деле же он перетрахал половину, если не больше, Эллады. Богини, нимфы, смертные. В его список попал даже мужчина и собственная дочь, отданная когда-то в брак его старшему брату. Его потомство росло в геометрической прогрессии, пока я покорно сидела в четырёх стенах нашего золотого дворца, да воспитывала ненавистный мне прицеп из детей. Но и я, как любая женщина, в какой-то момент устала...

***

      Большие Дионисии. Афины. Глупые смертные правда думают, что сам Бог Виноделия приходит на их праздники. Идиоты. Дионис сидит себе радостный на Наксосе со своей любимой Ариадной, да резвится с менадами и сатирами в постели. Нет-нет, он ей не изменяет, она и сама активно и с удовольствием принимает участие в этом всём. Извращенцы одним словом. Но на самом деле было даже забавно наблюдать, как люди переняли у него традицию устраивать оргии на его же День Рождения. Ими заканчивались все мероприятия в честь Вакха.       Я ходила среди смертных в таком же смертном обличии. Я не стала принимать вид юной девочки, чтобы не привлекать лишнее внимание мужчин, ходила скорее в виде зрелой женщины, но совершенно не старой. Красивая, статная. Меня можно было принять за какую-нибудь царицу небольшого государства или хотя бы за жену зажиточного афинянина. На фестивале я не искала компании, скорее заняла позицию наблюдателя со стороны. Там ставили первые театральные сценки, а вон там приносили жертвы на алтарь, а чуть дальше распивали вино и ели угощения. Люди постепенно искали себе партнёров для оргии. Мне было неинтересно. Гораздо лучше было объедать этих идиотов на фуршете. Но неожиданно ко мне пристал мужчина. Маскировка не особо помогла. Не молодой красавец. Вообще не молодой. Лет, наверное, больше пятидесяти. Заплывший жиром, облысевший, с бородой больного козла, у самого поди внизу уже давно ничего не стоит. Даже Гефест был симпатичнее. Я бы могла просто наслать на этого урода какое-нибудь заклинание или Божественную кару, но раскрывать свою личность я сейчас не могла. И людям кранты, и мне потом от Зевса. Мне уже хватало сплетен и позора на Олимпе, не хотелось бы, чтобы они ещё узнали, что я втихую сбежала к людишкам, пока мой муж снова резвился с какими-то нимфами. Я уже морально готовилась к тому, что меня возьмут силой, но неожиданно почувствовала ещё одну руку на спине. Ну, всё, думаю, групповое изнасилование. Но нет. Эта рука оттянула меня назад, а затем спрятала за своей спиной. Мужчина. Он начал с ним о чём-то спорить, ругаться, даже переходить на крик, но я не особо их слушала. Я изучала фигуру мужчины перед собой. Высокий, статный, с хорошо развитыми мускулами. После жарких разборок он повернулся ко мне. На вид ему не больше тридцати, лицом был явно благословлён самой Афродитой или Аполлоном, только шрам был на левом глазу, напоминание о войне, на которой он успел побывать. Шрам был не один - на руках, ногах и груди тоже были чёрточки от оружия. Он мне улыбнулся. Я почувствовала, как у меня слегка зарозовели щёки. Такого дано не было. Он что... Спас меня? —Ты в порядке?- спросил он. Даже голос был такой мелодичный и сладкий, словно свежий нектар. —Да.- коротко ответила я, продолжая изучать его глазами. —И что такая красавица забыла на Больших Дионисиях совершенно одна? —Гуляю.- он что, назвал меня красивой? Давно такого не слышала. Ни от Зевса, ни от других Богов, ни от почитателей. В их глазах я была скорее величественная и устрашающая, но никак не красивая. —Меня Форло́к зовут. А тебя?- "Форлок". Необычное для здешних мест имя. —Гер...- я замялась. Не успела придумать себе липовую личность. Пришлось импровизировать и додумывать на ходу. —...иона. Гериона, да.- я сумела выдавить из себя неловкую глупую улыбку, по которой прямо читалось "Я тебе вру". Но, кажется, он поверил и одобряюще кивнул. Вот же тупица. —Мама была жрицей в храме Геры, вот и придумали мне такое имя. —Ясненько. Ты бы аккуратнее, большинство сюда пришли ради оргии в отличии от нас. —"В отличии от нас"? И зачем же ты сюда тогда пришёл, если не за этим? —Ну, не забывай, что Дионис не только Бог оргий, но и веселья в целом. Веселиться же можно не только во время секса.- я прекрасно знаю, чему покровительствует мой трижды рождённый¹ пасынок. И ровно так же прекрасно знаю, почему его почитают смертные. Веселье и вино была там далеко не на первом месте. —Я знаю, спасибо. Я здесь исключительно как наблюдатель.- он начинал мне надоедать, если честно. Спас и хватит, спасибо. Дальше я сама как-нибудь. —Понятненько. Хочешь прогуляемся вместе? Ну, чтоб к тебе опять приставать не начали.- звучит как то, что сказал бы какой-то маньяк, а потом сам бы меня и прижал к земле, задирая юбку. Но я согласилась. Даже если изнасилует, этот хотя бы на лицо и тело красив. —Пойдём.- и мы пошли. Уже даже с фестиваля ушли. Гуляли по тихим улицам ночных Афин, пока весь народ был на празднике. Иногда только встречались парочка бездомных или сторожевые псы.

***

—Откуда шрамы? —Ох, да так. На Троянской войне был.- на Троянской войне? Она ж уже года три как закончилась, а он молодой был, двадцать восемь, как я выяснила чуть раньше во время диалога на нашем пути. Видимо совсем мальчишкой забрали, ну, либо сам напросился с отцом или братом старшим. —Понятно. И как, понравилось? —На войне? Нет, конечно.- всё таки насильно забрали. Ну, не всем дано быть солдатами. —Кровь, погром, шум... Ужас одним словом. У вас то муж тоже, наверное, там побывал. —У меня нет мужа.- есть. Но у Геры, не у Герионы. Гериона вдова. Ну, я так придумала. —Умер ещё до войны. —Соболезную... —Не стоит.- после этого мы какое-то время шли молча, просто осматривая колонны местных храмов и домов приближённых к царской семье. Было уже слишком поздно, по хорошему надо возвращаться на Олимп. Я сказала ему, что мне пора. Он предложил проводить меня. Я отказалась. Придумала какую-то глупую отмазку про "побыть в одиночестве". Опять повёлся, идиот. Но всё же покорно кивнул. —Гериона, а ты... Не хочешь встретиться завтра? Я бы тебе наш рынок показал, порт, на площадь сводил...- это что? Приглашение? Серьёзно? Какой мне смысл соглашаться на ещё одну глупую прогулку со смертным? Но... —Хорошо. Я приду. Встретимся здесь же, ближе к полудню.- я согласилась. Не знаю почему. Внутри нахлынула какая-то резкая симпатия к нему. Хотелось снова так прогуляться и сбежать из стен Олимпийского дворца, лишь бы не видеть местные рожи. Этот всё ещё был симпатичнее многих. А он так вообще от моего согласия, кажется, засветился. Как воспитанный мужчина, он взял мою руку и поцеловал костяшки, после чего пошёл своей дорогой. Убедившись, что вокруг никого, домой я просто телепортировалась. Я ещё никогда не заходила в свои покои с таким спокойствием на душе...