Мой ковбой

Жизнь начала налаживаться. Нам Гю, действительно, смог выдохнуть. Он нашел отличных помощников, научился делегировать обязанности и больше не пропадал в «Пентагоне» сутками напролет. У него появилось свободное время, которое он тратил на себя, на Су Бона и на то, чтобы просто жить. Теперь он мог позволить себе приходить на выступления Таноса. И сегодня, стоя недалеко от сцены, он не мог отвести взгляд. Су Бон был великолепен. На сцене он превращался в рэпера, дерзкого и неудержимого. Белая ковбойская шляпа, черная бандана, красная кожаная куртка с вызывающими нашивками, черная футболка, толстая золотая цепь, черные брюки и белые перчатки в горошек – все кричало о его уверенности и харизме. Нам Гю восхищался тем, как Су Бон взаимодействовал с толпой. Он читал рэп с такой энергией, что казалось, будто сейчас загорится. Он владел вниманием каждого фаната, заставляя их подпевать, танцевать и просто сходить с ума от восторга. Директор улыбнулся. Он гордился своим парнем. Нам был уверен, что влюбился в него за эту страсть, за эту неистовую энергию, за его умение зажигать сердца людей. Выступление закончилось, и Танос, потный и возбужденный, соскочил со сцены и направился прямиком к Нам Гю. Его глаза горели, а на губах играла дерзкая улыбка. — Ну как я? — прошептал он, обняв Нам Гю за талию. — Ты был потрясающим, — ответил Нам Гю, нежно поцеловав его в висок. Су Бон прижался к нему теснее. — Пора заканчивать с этой тусовкой, — сказал он, намекая, что ему не терпится остаться с возлюбленным наедине. — Я хочу домой. Клубу уже подходил конец. После небольшой потасовки, когда кто-то распылил перцовый баллончик, пьяная толпа начала расходиться. Персонал, прощаясь с директором, покинул здание. Нам Гю и Су Бон вышли последними, закурив одну сигарету на двоих. Ночь была прохладной, но им было жарко от предвкушения. Дома Чхве словно подменили. Долгое отсутствие близости, отчуждение последних месяцев, накопившаяся страсть – все это вырвалось наружу с невероятной силой. Он был изголодавшимся зверем, увидевшим свою добычу. Нам Гю и не успел опомниться, как тот набросился на него с поцелуями. Страстными, жадными, требующими. Су Бон целовал его шею, плечи, осыпая его нежными укусами и ласками. Он словно пытался нагнать все то время, что они провели вдали друг от друга. Нам Гю был уставшим как конь после тяжелой недели, но под напором Су Бона он начал таять. Его тело отзывалось на каждое прикосновение, а сердце бешено колотилось в груди. Он вспомнил, как сильно скучал по этому теплу, по этой страсти, по этому сумасшедшему парню. Танос все еще был одет в свою ковбойскую экипировку. И, видимо, решил использовать ее в полной мере. Он отстранился от Нам Гю на мгновение, окинув его похотливым взглядом. Директор лежит на кровати, тяжело вздыхая. — Су Бон, я устал как конь... — выдыхает директор, невесомо касаясь щеки рэпера. Су Бон смотрит на него, думая. В его голове рой дерзких мыслей, от которых предательски горят щеки. Он злится на себя, на то, что краснеет как девчонка. — Чего застыл? Устал на меня смотреть? — подкалывает его Гю. — Да так, думаю. — Су Бон вздергивает подбородок, стараясь скрыть смущение. Затем отворачивается, пытаясь справиться с румянцем. — Думаешь? О чем же таком интересном ты думаешь, что у тебя аж щеки красные стали? Су Бона передергивает. Он ненавидит, когда Нам Гю видит его смущенным. Ему хочется казаться крутым и неприступным, а не краснеть, как школьница. — Тебе не понять. — старается выглядеть неприступным. Но его выдает учащенное дыхание. — Да ладно тебе. Поделись. Может, я смогу помочь. — он улыбается. — И чем же ты сможешь мне помочь, директор? — Су Бон резко поворачивается к Нам Гю, в его глазах плещется раздражение. — Посоветуешь, как перестать думать всякую чушь? Су Бон замолкает, осознав, что проболтался. Он сжимает кулаки, проклиная свою несдержанность. — Ого. Значит, мысли все-таки чушь? А что за чушь, если не секрет? — усмехается директор. — Не важно. — Су Бон отворачивается, стараясь уйти от прямого взгляда. Он сжимает и разжимает кулаки. — Ну же, Су Бон. — Нам Гю приподнимается на локтях. — Не мучай меня. Я умираю от любопытства. Су Бон резко поворачивается к Нам Гю, его лицо пылает. Медленно наклоняясь к лицу брюнета горячо шепчет: — I'm gonna ride 'til I can't no more. — и, не дожидаясь ответа, запрыгивает на Нам Гю, готовый к безумной ночной скачке.

***

После дерзкого заявления Су Бона об "оседлании", Нам Гю не смог сдержать смех. Это был тот самый Су Бон, которого он так любил – смелый, уверенный в себе и способный свести его с ума одним лишь взглядом. — Так значит, ты берешь на себя роль ковбоя? — прошептал Нам Гю, глядя на него снизу вверх. Су Бон лишь загадочно улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. Это был уже не нежный, робкий поцелуй, а требовательный, жадный, словно они оба умирали от жажды. Он кусал его губы, проникал языком в его рот, выпивая его до дна. Нам Гю ответил на поцелуй с той же страстью. Он обхватил руками шею рэпера, притягивая его как можно ближе. Чувствовал его горячее дыхание, его сильное тело, и желание нарастало с каждой секундой. Они оторвались друг от друга, задыхаясь. Их глаза горели от вожделения. — Я хочу тебя раздеть, — прошептал он. — Медленно и с удовольствием. Нам Гю не ответил, только кивнул. Он чувствовал себя полностью во власти Су Бона, и ему это нравилось. Су Бон начал с рубашки. Он медленно расстегивал пуговицы, с каждым движением оголяя грудь Нам Гю. Он целовал каждый участок кожи, до которого дотрагивались его пальцы. Когда одежда была расстегнута, стянул её с плеч директора, бросив на пол. Он провел руками по его груди, чувствуя напряженные мышцы. Нам Гю замычал от удовольствия. Он обхватил лицо Су руками и осыпал его поцелуями. Целовал его лоб, щеки, нос, подбородок, не пропуская ни одного миллиметра. Су Бон опустился ниже, к поясу. Он расстегнул ремень и молнию на его брюках. Он их с него и боксеры, оставляя его совершенно обнаженным. Он осмотрел его с головы до ног, восхищаясь его телом. — You so beautiful..— прошептал он. — Я так долго мечтал об этом. Су Бон встал и начал раздеваться сам. Он медленно снимал с себя рубашку, расстегивая пуговицы с тем же медленным, дразнящим темпом. Под рубашкой оказалась черная футболка, которая плотно облегала его торс. Нам Гю не мог отвести от него глаз. Он любовался его сильным телом, его рельефными мышцами, его татуировками. Су Бон был для него воплощением красоты. Когда тот снял футболку, он прильнул к Гю и обнял его. Они лежали, прижавшись друг к другу, наслаждаясь близостью. — Я так скучал по твоим прикосновением, — прошептал Су Бон. — Я тоже скучал, — ответил Нам Гю. — Не представляешь, как сильно. Они начали целоваться снова, с новой силой, с новой страстью. Их языки сплетались в жарком танце, а руки исследовали тела друг друга. Су Бон начал массировать плечи Нам Гю, спускаясь к его груди и животу. Он играл с его сосками, пощипывая и покусывая их. Нам Гю ответил тем же. Он нежно массировать спину Чхве, спускаясь всё ниже и ниже. Сжимал его ягодицы, вызывая у него стоны удовольствия. Рэпер застонал от удовольствия и отстранился от директора. Он посмотрел ему в глаза, его взгляд был полон любви и желания. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас. Нам Гю, я больше не могу ждать. Нам Гю оторвался от него и посмотрел ему в глаза. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже. Танос устроился на бëдрах любимого, решительно настраиваясь на роль активного ковбоя. Но с первых же движений что-то пошло не так. Он чувствовал себя неуклюжим, стесненным, движения не получались ритмичными и соблазнительными. Вместо того, чтобы доставлять удовольствие Нам Гю, он скорее казался комичным наездником, пытающимся удержаться на бешеном мустанге. Нам Гю почувствовал его скованность и приподнялся на локтях. — Всё в порядке? — спросил он, глядя на Су Бона с нежностью. — Всë okay. Я просто... привыкаю. — он попытался продолжить движение, но получалось ещё хуже. Нам Гю улыбнулся. Он знал, что Су Бон упрямый, и вряд ли признается, что ему нужна помощь. Но он также знал, как его успокоить и поддержать. Он нежно обнял его за талию, поглаживая его татуированную спину. Его движения были медленными, осторожными, пытаясь его приласкать и успокоить. Приподнялся к нему в плотную, тесно прижимаясь. — Просто расслабься, — прошептал Нам Гю ему на ухо. — Не нужно ничего доказывать. Просто почувствуй меня, почувствуй ритм. Каким-то образом, эти слова и прикосновения помогли. Су Бон немного расслабился, и его движения стали более плавными и уверенными. Чхве обхватил плечи Нама, сжимая их. Чувствовал себя в его объятиях в безопасности и покое. Нам Гю, в свою очередь, переместил руки ниже, опуская ладони на его упругие ягодицы. Он слегка сжал их, вызывая у Су Бона тихий стон. Ему нравилось чувствовать его тело, его тепло, его реакцию на его прикосновения. Он слегка надавливал на себя, позволяя им теснее соприкасаться, усиливая ощущения. Тело ковбоя начинает откликаться на ритм директора, как они начинают двигаться в унисон, как два танцора, нашедшие общий язык, слившиеся в едином порыве. Он почувствовал, как похоть захватывает его, разжигая в его крови огонь желания. Он забыл обо всем, оставив только ощущения, только страсть, только Нам Гю. Он был свободен, он был счастлив, он был влюблен. Гю почувствовал это и откинулся на подушки, позволяя Бону вести. Он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением его тела над собой. Теперь Су Бон действительно разошелся. Он двигал бедрами активно и уверенно, доставляя им обоим море удовольствия. Его тело выгибалось в такт движениям, бедра дрожали от напряжения, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Су Бон стонал. Громко, отчаянно, словно из его души вырывался крик. Но ему было стыдно. Стыдно от этих громких стонов, стыдно от того, что он сейчас занимает эту "женскую" позицию, стыдно от того, что он, Танос, оказывается таким чувственным и уязвимым. Он натянул на глаза свою ковбойскую шляпу, пряча покрасневшее, возбужденное и смущенное лицо. Почему всё так сложно? Почему Нам Гю может прогнуться в любую позу, дать себя оттрахать как угодно, и ему ни капельки не стыдно? У него всё получается так естественно, будто так и надо. А у самого Су Бона до сих пор иногда накатывает это дурацкое, совершенно неуместное смущение и неловкость. От этих мыслей его отвлекло ЭТО. Нам Гю сжал его ягодицы, крепко, уверенно, и шлепнул. Звук шлепка эхом пронесся по комнате, и Су Бона словно прострелило током. Он замер, широко раскрыв глаза. — Эй, what the fuck?! — прошептал, возмущенно глядя на Нама. Тот лишь ухмыльнулся. — Не понравилось? — спросил он, лукаво приподняв бровь. — No! — выпалил Су. — Это... это было странно. И неприлично. Нам Гю рассмеялся. — Расслабься, ковбой, — сказал он. — Это всего лишь игра. Если тебе не нравится, я больше не буду. Но Танос уже не слушал. Его разум заполнили мысли. Он был смущен не столько действием Нам Гю, сколько своей собственной реакцией. Почему этот шлепок вызвал в нем такое странное чувство? Почему он чувствовал, что его кожа горит от смущения и возбуждения одновременно? Но прежде чем он успел что-либо сказать, Нам Гю изменил угол атаки. Он перестал ждать, пока Су Бон будет двигаться, а сам начал вдалбливаться в него снизу вверх, отыскав какое-то невероятно чувствительное местечко. Су Бона будто подстрелили. Он вскрикнул, вцепившись руками в плечи Нам Гю. В этой позе ощущения были совершенно другими, глубже, острее, чувствительнее, чем в их стандартных позах, когда активом был Нам Гю. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это было невероятно, потрясающе, волшебно. Су Бон закрыл глаза, отдавшись новым ощущениям. Его тело дрожало, дыхание сбивалось, а стоны становились все громче и отчаяннее. Он был потерян в океане удовольствия, и ему не хотелось возвращаться обратно. — Oh god, — выдохнул он, открыв глаза и посмотрев на Нам Гю. — Why is it so fucking awesome? Нам Гю улыбнулся, глядя на его лицо, искаженное похотью и удовольствием. — Мне очень нравится, как ты реагируешь. — прошептал он. Су Бон снова закрыл глаза, откинув голову назад. Он больше не стеснялся своих стонов, не стеснялся своего возбуждения. Он просто наслаждался моментом, наслаждался каждой секундой, проведенной в объятиях Нам Гю. Ему нравилась эта поза. Очень. Ему нравилось чувствовать себя таким уязвимым, таким открытым, таким желанным. Ему нравилось, что Нам Гю знает, как доставить ему удовольствие, как довести его до безумия. Су Бон двигался в такт движениям Нам Гю, погружаясь все глубже в пучину удовольствия. Казалось, он потерял связь с реальностью, оставив себе лишь ощущения, лишь стоны, лишь безумное желание. Он был полностью во власти Нам Гю, и это ему нравилось, черт возьми, как нравилось. Но вдруг, словно гром среди ясного неба, Нам Гю зажал его член у основания. Су Бон вскрикнул, его тело пронзила волна шока. Кровь приливает к его лицу, как всё его тело горит огнем. Его член набух и пульсировал, готовый взорваться от переполняющего желания. — Что ты делаешь? — прошептал Су Бон, задыхаясь. Нам Гю не ответил. Он лишь слегка подул на его горящую кожу, дразня и искушая его. Его рука сжимала его ягодицу, не позволяя сбежать. Он контролировал каждый его вдох, каждое его движение. Су Бон никогда раньше не видел Нам Гю таким. Всегда нежный и ласковый, всегда внимательный и заботливый, он будто озверел. В его глазах горел голодный огонь, взгляд был диким и необузданным. Он словно превратился в хищника, готового растерзать свою добычу. Ковбоя охватила дрожь. Его бедра сводило судорогой, он сам весь дрожал, утыкаясь макушкой в плечо Нам Гю. Ему было не по себе, но в то же время невероятно возбуждающе. Он никогда не думал, что его любимый способен на такое. Он попытался вырваться, но Нам Гю держал его крепко, не давая ни малейшего шанса на спасение. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, и это чувство только усиливало его возбуждение. — Fuck, my boy, прекращай! — прошептал Су Бон, его голос дрожал от напряжения. — Я больше не могу. Нам Гю промолчал несколько секунд, глядя на него с каким-то странным, непонятным выражением. Затем он медленно разжал руку, позволив крови вернуться в член Су Бона. Он откинулся назад, давая Су Бону пространство. И в этот момент, словно плотина прорвалась, ковбоя захлестнула волна оргазма. Он закричал, изгибаясь дугой, его тело содрогалось в конвульсиях, заливаясь на живот директора. Наконец, всё стихло. Су Бон обмяк, упав на грудь Нам Гю, и тяжело задышал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Нам нежно поглаживал его по спине, ожидая, пока он успокоится. Когда Чхве пришел в себя, он поднял голову и посмотрел на Гю. Его глаза были полны изумления и восхищения. — Что это было? — прошептал он. Нам Гю улыбнулся. — Просто небольшая игра, — ответил он. — Тебе понравилось? Су Бон не ответил. Он просто снова уткнулся лицом в плечо Нам Гю, скрывая свое смущение. Но улыбка, игравшая на его губах, говорила сама за себя. Он был в шоке. Он был смущен. Но он был и невероятно возбужден. Он открыл для себя новую грань Нам Гю, грань, которая одновременно пугала и притягивала его.

***

Тишина, опустившаяся на спальню после той бурной ночи, была словно мягкое одеяло, укутывающее их тела и души. Она была контрастом к буре эмоций, что бушевала совсем недавно, к крикам, стонам и бешеному биению сердец. Теперь же царило умиротворение, будто два уставших путника, преодолев долгий и опасный путь, наконец-то нашли приют и покой. Су Бон лежал, расслабленный, почти невесомый, на груди Нам Гю. Влажные от пота волосы прилипли ко лбу, дыхание было ровным и спокойным. Ковбойская шляпа была отложена куда-то в сторону. Он прикрыл глаза, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу безмятежности. Чувствовал, как бьется сердце Нам Гю, словно тихий барабан, отбивающий ритм его покоя. Чхве знал, что сейчас он именно там, где должен быть. Но сказать это вслух… Это было выше его сил. Все еще смущаясь проявлять открыто свои чувства, Су Бон, тем не менее, был глубоко удовлетворен. Он чувствовал себя пересобранным, переделанным, словно из глины слепили новую, лучшую версию себя. И все благодаря Нам Гю. Нам Гю нежно перебирал его волосы, словно пересчитывая каждую прядь, словно запечатлевая этот момент в своей памяти. Он чувствовал, как постепенно уходит напряжение из тела Су Бона, как ослабевает хватка его рук. Он знал, что сейчас любимый счастлив, хотя тот и не признается в этом. Эта его особенность, его гордость, его своеобразное проявление любви… Нам Гю понимал и принимал это. — Ты совсем никакой, — прошептал Нам Гю, пытаясь придать своему голосу оттенок равнодушия. Он не хотел спугнуть это хрупкое состояние покоя, но и молчать было выше его сил. Су Бон фыркнул, прижимаясь к нему еще теснее. — С чего ты взял? — пробормотал он, стараясь скрыть улыбку. Он чувствовал, как щеки предательски краснеют. — Я в полном порядке. Просто... отдыхаю. Нам Гю хмыкнул, зная, что Су Бон лукавит. Но он не стал настаивать. — Как скажешь, — ответил он, сдерживая смех. — Но если тебе вдруг понадобится моя помощь… Ну, ты знаешь, где меня найти. Су Бон легонько толкнул его в плечо, стараясь скрыть смущение. — Да пошел ты, — пробормотал он, но в его голосе сквозила нежность. — Не нужно мне никакой помощи. Я и сам прекрасно справляюсь. На несколько минут они снова погрузились в тишину. Слышно было только их ровное дыхание и тихий стук сердца Нама. Это был момент абсолютной близости, когда слова были излишни. Но Нам Гю не мог долго оставаться в тишине. Ему нужно было что-то делать, чем-то заполнить это спокойствие. — Эх, ладно, мне нужно проверить кое-что по клубу, — сказал он, слегка поерзав под Су Боном. Он чувствовал себя виноватым за то, что нарушает эту идиллию, но долг звал. Су Бон издал протяжный стон, явно выражая свое недовольство. — Не смей вставать, — пробормотал он, крепче обнимая Нам Гю. — Мне и так хорошо. Не порть момент. Нам Гю вздохнул, чувствуя себя разрывающимся между долгом и желанием остаться рядом с Су Боном. — Я понимаю, — сказал он. — Но ты же знаешь, дела сами себя не сделают. Су Бон приподнялся на локте, глядя на Нам Гю с упреком. — Твои дела - это моя головная боль, — заявил он, нахмурившись. — Твоя работа сейчас – валяться со мной в постели и ничего не делать. Понял? Нам Гю рассмеялся, не в силах устоять перед его упрямством. — Ты становишься невыносимым, — сказал он, целуя его в кончик носа. — Но ладно, уговорил. Расскажи лучше, как прошел твой последний тур? Мне правда интересно. Глаза Су Бона загорелись, словно отблески пламени. Он любил рассказывать о своей работе, о своих концертах, о своих фанатах. Но он никогда не делал этого открыто, стесняясь своего эгоизма. Он снова опустился на грудь Нам Гю, устраиваясь поудобнее. — Ну, что тебе рассказать? — спросил он, его голос стал более оживленным. — Все как обычно: толпы фанатов, крики, аплодисменты, бессонные ночи, литры энергетиков, сорванный голос... Он внезапно замолчал, нахмурившись, словно его посетила какая-то внезапная мысль. — Знаешь, — сказал он, глядя на Нам Гю снизу вверх. — Я вдруг подумал, что мне нужен отпуск. Самый настоящий, полноценный отпуск. Дней на десять, а лучше на две недели. Нам Гю удивленно вскинул бровь. Он никогда не слышал, чтобы Су Бон просил об отпуске. Он всегда был одержим своей работой, своей музыкой, своей карьерой. — Ты? — спросил он, с трудом скрывая удивление. — Отпуск? Неужели Танос устал от сцены и аплодисментов? Неужели тебе надоело быть в центре внимания? Су Бон закатил глаза, всем своим видом показывая, как ему надоели эти вопросы. — Shut up, my boy, — буркнул он. — Я просто хочу отдохнуть, расслабиться, перезагрузиться. Что в этом плохого? — Конечно, ничего, — ответил Нам Гю, стараясь смягчить свой тон. — Я просто удивлен. Но я полностью тебя поддерживаю. Я тоже чувствую, что мне не помешает отдохнуть от "Пентагона". Может, и правда пора нанять еще одного заместителя, и уже дать себе время отдохнуть нормально. Что скажешь насчет того, чтобы рвануть куда-нибудь вместе? Вдвоем, на две недельки, может больше? Глаза Су Бона загорелись еще ярче. Он приподнялся и посмотрел на Нам Гю с надеждой. — В смысле? — спросил он, его голос дрогнул от волнения. — Куда? Нам Гю задумался, прикрыв глаза. — Я не знаю, — сказал он, улыбаясь. — Может быть, на море? Лежать на пляже, купаться в океане, пить коктейли, забыть обо всех проблемах...романтика! Он открыл глаза и посмотрел на Су Бона. На его лице сияла искренняя улыбка, а в глазах отражалось предвкушение чего-то прекрасного. — Звучит не плохо, — поддержал он, опускаясь обратно на грудь Нам Гю и прижимаясь к нему теснее. — It sounds just great. — Тогда решено, — сказал Нам Гю, обнимая его крепче. — Как только ты закончишь работу над альбомом, мы собираем чемоданы и уезжаем в отпуск. Никаких клубов, никаких концертов, никаких деловых переговоров. Только мы вдвоем, солнце, море и полное расслабление. Ты согласен? Су Бон кивнул, прижимаясь к нему щекой. — I love you, — прошептал он, и в этот раз в его голосе не было ни капли смущения или иронии. Это были искренние, выстраданные слова, наполненные любовью и благодарностью. Нам Гю улыбнулся, чувствуя, как его сердце переполняется теплом и счастьем. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. — И я обещаю тебе, что это будет самый лучший отпуск в нашей жизни.