Каблук

Хонджун был также далек от мира моды, как Солнце от Нептуна. Его никогда не интересовали шмотки, одевался он просто и удобно. Однако его компания (он там вообще-то типа главный, но кто с этим считается?) решила, что он какой-то там трендсеттер на расслабленный стиль с легкой сумасшедшинкой, поэтому ему стоит хотя бы сделать вид, что ему на это не все равно, и ответила согласием на одно из приглашений на Парижскую неделю моды. Так Хонджун, музыкант и продюсер, редко вылезающий из толстовок и шлепок, оказался в первом ряду (это типа заебись) в прикиде, напоминающим симбиоз из азиатских народных костюмов: широкие брюки и длинный не то пиджак, не то рубашка на запахе. Было довольно комфортно. Он уже успел прочитать сотню хвалебных комментариев от фанатов и не очень, что придало ему чуть большей уверенности на этом мероприятии. Все тут говорили либо на английском, способности к которому Хонджун терял в совершенно непривычной обстановке, либо на французском, на котором он знал только мерси и пардон. Он посветил лицом для миллиона всевозможных глянцевых изданий и даже был непривычно дружелюбным (если бы не был, пиар-менеджер его бы кастрировала) и только собрался сбежать покурить, как его усадили в первый ряд, потому что шоу вот-вот начнется. Это очень сильно расстраивало. Очень. Сам показ его совершенно не интересен, потому что он понятия не имеет, как эту странную одежду оценить и как, кому и где ее носить. Хонджуну неинтересно ровно до того момента, пока на подиум не выходит парень. На каблуках. Азиат. Не то чтобы у него стояло на мужиков в бабских шмотках, но что-то в этой модели его будоражит. При всем женственном образе с женщиной его не спутаешь — выдает фигура. И как уверенно он проходит мимо на высоких каблуках… Хонджун оборачивается. Ни на кого больше он не обернулся. Позже он узнает, что это тоже не укрылось от внимательных поклонников и таблоидов. А потом, волею судьбы или Бога, кому как нравится больше, во время общего выхода всех моделей, этот парень останавливается прямо напротив него. Если бы Хонджун сейчас поднялся, то уткнулся бы ему в ключицы носом или в грудь. От мыслей об этом у него привстает член, что немудрено, Ким Хонджун несколько месяцев ни с кем не спал, потому что работы было так много, что он забывал, чистил ли зубы, а тут такой экземпляр привлекательный. Когда после показа менеджер уточняет у него пойдет ли он на afterparty, он уточняет вместо ответа, будут ли там модели с показа. — Ким Хонджун, мы только отмылись от слухов про твои отношения с ведущей музыкального шоу, — грозно напоминает ему менеджер. — Я помню, но все будет хорошо. Я обещаю, — Хонджун широко улыбается, — ну или по крайней мере, я тебе за нервотрепку хорошо заплачу. Но вечеринка его совершенно разочаровывает. Предложенное шампанское гадкое, закуски невкусные, а нужного человека среди толпы нет. Только всякие лезут, пытаясь завести разговор о деле, когда ему хочется, наоборот, отдохнуть от всего. Возможно, глупо просирать возможности, но сегодня он так не думает, ему не хочется напрягать голову, чтобы говорить на английском. Хонджун уже собирается позвонить менеджеру и сказать, что он возвращается в отель, но тот самый парень, что заинтересовал его на показе, появляется в компании других моделей. Каблуков на нем больше нет, но зато видны длинные красивые ноги. Кожаные шорты, которые почти полностью прикрыты безразмерной белой и едва ли застегнутой рубашкой, открывают на них отличный вид. Настроение тут же улучшается. Он весь преободряется. Дождавшись, когда этот парень-модель отойдет от своей компании, Хонджун чуть ли не бежит в его сторону. — Привет, — говорит Ким на английском. — Привет, — парень продолжает идти в бару, он следует за ним, рассматривая низкий хвостик, из которого вылезла на лоб челка, — вы что-то хотели? На показе волосы были распущены, но такая прическа нравится ему даже больше. — Ты говоришь по-корейски? — спрашивает он с надеждой, разглядывая длинную цепочку, конец которой исчезает под рубашкой. — Да, — у Хонджуна камень с души падает, и он облегченно вздыхает. — Бинго, земляк получается, — Ким переходит на родной язык. — Эм, я большую часть жизни живу здесь, — поясняет парень и заказывает себе какой-то коктейль, — так что вы хотели? Он действительно говорит не очень уверенно по-корейски, с небольшим акцентом, Хонджун находит это очаровательным. — Познакомиться. Ты — единственное, что я запомнил с показа. Я восхищен, — он решает сразу говорить прямо и неформально, — как тебя зовут? — Эм, Пак Сонхва. А ты? Хонджун удивляется. Возможно, он преувеличивает свою известность. — Ты, правда, не знаешь меня? — Прости, — Сонхва виновато, но мило ему улыбается, — ты в порядке? О нет, Ким определенно не в порядке, пока этот красавчик так ему улыбается. В своих мечтах он уже устроился между его длинных ног. — А, да, я в порядке. Я вообще музыкант. — Здорово, — отвечает Сонхва, потягивая свой коктейль через трубочку. Хонджун снова немного зависает, наблюдая за этим. Этот парень все делает так соблазнительно, что разум окончательно покидает Кима. — Хочешь уйти со мной? — выпаливает он. Брови Сонхва ползут вверх. Пробежавшись взглядом по Хонджуну, он медленно ставит свой стакан на барную стойку и разворачивается к нему полностью. С минуту он раздумывает, поджав губы и рассматривая его с головы до ног. — Хочу, — отвечает Сонхва и протягивает ему свою руку, — веди меня. Сердце Хонджуна пропускает удар. Реально, вопрос в лоб сработал? Его ладони даже немного потеют, настолько он взволнован. Парень же при том, что согласился пойти с ним, не выглядит особо заинтересованным происходящим. Может, он не до конца понял, о чем они говорят? Но все равно Ким расплывается в довольной улыбке и ведет Сонхва к выходу, но когда от улицы их отделяет только резная дверь, резко останавливается. — Может, у тебя есть варианты, куда можно пойти, чтобы не ко мне в отель, там наверняка слишком много лишних глаз? Парень задумывается на секунду, снова поджав свои пухлые губы. Ким ставит на то, что они накрашены помадой, и мысль об этом его очень даже заводит. Он вообще чувствует себя зайцем с механизмом в жопе весь вечер рядом с этим человеком. — Хочешь ко мне? — спрашивает Сонхва, Хонджун тут же согласно кивает. — Тогда оплати такси. — Разумеется. Они стоят у выхода с вечеринки, парень наклоняется к нему ближе, чтобы помочь указать точный адрес в приложении для заказа такси. От него пахнет чем-то отчетливо цитрусовым. Хонджун вообще совершенно не разбирается в ароматах, но тут все очевидно. И ему нравятся цитрусы настолько, что он позволяет себе не просто уткнуться в маячившую перед лицом шею, а прикоснуться к ней губами. Сонхва бросает на него недовольный взгляд. — Людей полно, — озвучивает он причину своего недовольства. — А когда людей не будет рядом? — Тогда, — Сонхва наклоняется к его уху, — можешь целовать меня, куда угодно. О нет, Пак Сонхва точно понимает, зачем они уходят. Все сомнения отпадают. У Хонджуна от его горячего шепота, дергается член. В такси они вроде бы пробираются незамеченными. Пока едут, Сонхва ему рассказывает о Париже, мешая корейский с английским и французским. Стоит ли говорить о том, что это Хонджун тоже находит чертовски привлекательным? Держать руки при себе было очень непросто. Он даже не знал, что именно хотел сделать с этим парнем, все и сразу, пожалуй. — Идем, — Сонхва снова берет его за руку, когда такси отъезжает. Он ведет его в красивый, но явно старый дом. Хонджун особо не понимал тягу людей к такому. Мегаполисы со стеклянными небоскребами казались ему куда более красивым зрелищем. Они поднимаются на четвертый этаж пешком по тесной лестнице. Войдя в квартиру, Хонджун разувается, повторяя за парнем. Захлопнув за собой дверь, он хватает парня за руку, прижимает его к стене и собирается его поцеловать, но тот отворачивается. Губы Кима касаются щеки. Ладно, отсутствие поцелуев он может пережить. Он целует щеку еще раз, а потом спускается поцелуями ниже, к подбородку и к шее. Цитрусовый аромат проникает в легкие Хонджуна, и это возбуждает его еще сильнее. — Не сразу, — говорит Сонхва и немного отталкивает его от себя. Хонджун послушно следует за ним вглубь квартиры. Тут довольно чисто, но тесновато. Маленькая гостиная отделена стеклянными дверями от совсем крошечной кухни. За приоткрытой дверью с другой стороны виднеется кровать. Видимо, там спальня. — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Сонхва. — Тебя, — отвечает Хонджун. Пак ухмыляется и расстегивает ту пару пуговиц, на честном слове которых держалась эта огромная рубашка, но не снимает ее. Ким тяжело сглатывает, когда видит, что под рубашкой на цепочке скрывался небольшой кулончик с объемным сердечком. Подобный он видел в мультике про барби, которые вынужденно смотрел с племянницей, когда навещал семью. Этот кулон отлично контрастирует со смуглой кожей. — У тебя есть туфли, как на показе сегодня? — спрашивает он, все еще рассматривая слегка подтянутый живот парня. — С каблуками? — уточняет Сонхва, снова ухмыляясь, Хонджун кивает. — Точно таких нет. Есть другие, а что? — Наденешь? — Может быть, — парень идет на свою кухню, — хочешь? Он показывает Хонджуну бутылку вина. Если это вино идет в комплекте с Сонхва, то, конечно, он хочет. — Тогда это тебе, — он протягивает ему вместо бокала хрустальный стакан и саму бутылку, — чтобы было не скучно, мне нужно в ванную. Хонджун вообще не винный гурман, но на вкус оно вроде бы ничего. Он выпивает немного, на алкоголь у него особо нет настроения, только на потрахаться. Он бродит по гостиной, рассматривает пару фото в рамках, что стоят на полке среди книг, журналов, виниловых пластинок… Хонджун ищет взглядом проигрыватель, но не находит. Коллекционирует пластинки, но не слушает, пф, он такое не понимает. В квартире немало домашних цветов, не очень симпатичных, зачем их вообще держать молодому парню? У дивана лежат пакеты и коробки. Что-то уже распакованное, что-то все еще пакетах службы доставки. Вещи, обувь, косметика, какие-то журналы снова, неожиданный набор губок для мытья посуды. Ким даже представить не может Сонхва, моющего посуду. Но кто бы это за него делал? Посудомоечной машины тут точно нет. Все это жилище выглядело, как картинка из интернета, но в тоже время будто бы действительно очень подходило Сонхва. Хотя кто он такой, чтобы делать такие выводы? Все, что Хонджун о нем знает, — это имя, род деятельности и что от него пахнет цитрусами. Окна выходят на окна дома напротив. Очень европейская картина, от которой его отвлекает звук шагов. Нет, стук каблуков. — Удовлетворен? — раздается голос Сонхва за его спиной. Хонджуну приходится приложить огромное усилие, чтобы не развернуться сию секунду с высунутым языком. Ему кажется это каким-то неуместным рядом с Сонхва. Тот все делает довольно размеренно, Киму хочется подстроиться. На нем все та же белая рубашка, под которой очевидно больше нет ничего. И черные туфли. Или это босоножки? Хонджун не разбирается. Он даже не замечает, как приоткрывается его рот, пока он смотрит на стоящего в дверях в спальню Сонхва. — Так тебе нравится? То, что ты видишь? — О да, — говорит Хонджун, приближаясь к нему в пару шагов. Все-таки кто бы мог подумать, что он найдет привлекательным парня на каблуках? Ким представляет своих бывших любовников, даже тех, кто выглядел куда более феминно, чем широкоплечий Пак Сонхва, в подобном виде, и у него ничего не екает. Но тут совсем другое дело. — Идем, — парень берет его за пальцы, они соприкасаются едва уловимо, и ведет в спальню. Сонхва включает небольшой светильник на стене. Кровать явно тесновата для двоих, но ничего, им точно места хватит. Напротив нее стоит большой старый шкаф, который занимает большую часть комнаты, на дверце которого висит огромное зеркало. И все. Вместо тумбы у кровати стоит несколько коробок друг на друге. На кровати валяется наполовину пустая бутылочка смазки и закрытая пачка презервативов. «Предусмотрительно», — думает Хонджун. Сонхва садится на край кровати вытягивая ноги. То, как бархатные ремешки туфель обхватывают его лодыжки, выглядит чертовски соблазнительно. Он опускается перед парнем на колени, которые явно не рады ощутить под собой старый неровный паркет, но об этом Хонджун подумает завтра. Сегодня вечером он сходит с ума по Пак Сонхва. Возможно, ему стоит чуть меньше работать и чаще заниматься сексом, чтобы его не вело как вчерашнего девственника из-за какой-то модели с показа. Он целует его колено и думает, что никогда не находил людей выше его привлекательными (возможно это небольшой комплекс по поводу роста, но Ким Хонджун с лихвой компенсирует его суммой на личных счетах). Но Сонхва в целом выше, не критично, но все же, а на каблуках так и вовсе. Сегодня почему-то все это возбуждает не на шутку. Возможно, в этом виноват парижский воздух. — Я не знаю, как это по-корейски, — тихо говорит Сонхва. Хонджун продолжает опускаться короткими поцелуями ниже по ноге, держа ее на весу, пока не доходит до того самого ремешка вокруг щиколотки. Когда он целует под ним, с губ парня срывается первый тихий вздох. — Скажи другими словами, — предлагает Хонджун, переходя на другую ногу, — или давай откроем переводчик. — То, что ты делаешь сейчас. Тебе такое нравится? Ну знаешь, по-особенному, — спрашивает парень, наблюдая за тем, что делает Ким. Его дыхание при этом становится все тяжелее, что не укрывается от внимания Хонджуна. — Хочешь верь, хочешь нет, но у меня такое впервые. Мне никогда раньше не нравились парни на каблуках, — отвечает он честно, — и на чужие ноги у меня не стояло. Вспоминается то, как уверенно Сонхва шагал по подиуму на таких же высоких каблуках. Столько ему пришлось учиться этому? Он сам додумался до такого или это его обязанность, как модели? Но если у него дома есть свои туфли на каблуках… значит ему самому такое по душе, или Хонджун ошибается? — У меня тоже такое первый раз, — с придыханием говорит Сонхва, наблюдая за ним, — мне нравится то, что ты делаешь. — Не думал, что открою что-то новое в тридцать лет в постели, — говорит Хонджун, собираясь раздвинуть ноги парня, но тот сопротивляется. Лукавую улыбку Пак безуспешно пытается спрятать, закусив губу. Он тянется ногой к паху Хонджуна и осторожно надавливает. — Мне двадцать два, — говорит Сонхва, а у Кима темнеет в глазах. Он был в подвешенном и возбужденном состоянии еще с показа, и это действие парня заставляет его член каменно затвердеть в момент. И нет, Хонджун не будет считать, сколько между ними лет, достаточно того, что тот совершеннолетний. Он разводит ноги чуть шире, а Сонхва надавливает снова. Каблук опасно упирается в его пах, висок Кима щекочет капля пота. — Это возбуждает, — выдыхает парень, рассматривая взъерошенного Хонджуна сверху вниз. — О да. Хонджун отводит ногу Сонхва в сторону, удерживая ее под коленом, и пытается подобраться ближе к нему, но парень останавливает его. Другая его нога каблуком упирается ему в плечо. Чтобы это провернуть, ему приходиться почти лечь, локтями он упирается в кровать. От этих действий его рубашка задирается, оголяя пах. Хонджун облизывается, как кот, что не укрывается от Сонхва, его уши краснеют. Лицо вспыхивает следом, когда Ким не убирая с плеча его ногу, целует свод стопы. Слушать шумное дыхание Сонхва, пока сам он движется поцелуями по ноге выше, ощущается как особый вид наслаждения. Хонджун хочет остаться между его ног навсегда. Они еще ничего толком не сделали, но ему уже хорошо, как никогда раньше. В следующем его альбоме точно будет песня об этом рандеву. Сонхва говорит что-то на французском, когда позволяет себе упасть на спину, заводя руки за голову. Значение слов Хонджун, конечно, не понимает, но они все равно заставляют его член дернуться. Он несколько раз кусает парня за внутреннюю сторону бедра, на что тот стонет в голос, а потом что-то вроде как спрашивает по-французски. Его лицо совсем раскраснелось, как и тяжело лежащий на животе член. Невероятная картина. Хонджун поднимается с колен и начинает раздеваться. Сил терпеть на себе эти дизайнерские шмотки, уже нет. — Знаешь, это безумно сексуально, когда ты лепечешь что-то на французском, но я ничего не понимаю, — говорит он, снимая с себя белье. Сонхва не спешит переводить ему то, что сказал до этого, но тянет свои руки к нему, чтобы Ким помог ему снова сесть. Теперь парень смотрит на него снизу вверх. Хонджун обхватывает свой член рукой и проводит по нему несколько раз, потому что терпеть уже невмоготу. Сонхва наблюдает за его действиями, призадумывается, а потом спрашивает: — Можно мне? — он указывает кивком головы на его пах. — Да зачем ты спрашиваешь вообще? — Хонджун усмехается, но усмешка быстро покидает его лицо, стоит парню тут же взять головку в рот. Он едва ли позорно не взвизгивает от этого и шумно сглатывает в секунду накопившуюся во рту слюну. Сонхва смотрит ему в глаза, когда убирает его руку с члена и укладывает себе на затылок. Ким чувствует себя так, словно выиграл джекпот. Когда ему так везло в последний раз? Ему понравился парень, этот парень оказался совсем не против заняться сексом, а теперь еще и делает это вот все. Идеально. Сонхва позволяет трахать себя в рот и не просит остановиться, даже когда в уголках глаз выступают слезы. Хонджун замечает, что парень дрочит себе, и сам стонет от этого. Какой же он горячий, господи. Как и его рот. Ниточка слюны, которая тянется от головки его члена ко рту Сонхва, когда он вынимает член из его рта, выглядит так пошло и грязно. Это парень был бы суперпопулярной порнозвездой. — Тебе нравится? — спрашивает Сонхва, решив изменить свою позу. Он садится на кровати на колени. Рубашка спадает с одного плеча, оголяя его. Хонджун заинтересованно наблюдает за тем, что делает Сонхва. Его рука все еще в волосах парня и непроизвольно поглаживает его по голове, пока он выдавливает себе на пальцы смазку и заводит руку за спину, а потом снова берет член в рот. Ким стонет между словами, которыми пытается сказать, что ему определенно нравится то, что происходит. Нравится будто бы даже недостаточно всеобъемлющее слово, чтобы описать это. Хотя ему становится немного грустно из-за того, что парень решил растянуть сам себя. Хонджуну нравится изводить своих партнеров, подготавливая для себя. Но постанывающий от своих пальцев Сонхва с его членом во рту более чем его удовлетворяет. — Трахни меня, пожалуйста, — просит он. Когда он говорит, его губы касаются головки его члена, от которого парень все еще не отодвинулся. Кто Ким Хонджун такой, чтобы отказать ему в такой просьбе? Он наклоняется и целует его сразу с языком. Грязно и влажно. Сонхва стонет в поцелуй, продолжая трахать себя пальцами. — Повернись. Они делят еще один поцелуй прежде, чем парень делает то, что ему сказали. Сначала Хонджун задирает рубашку выше и целует его между лопаток. Он давит в себе смешок, который грозится сорваться с губ, потому что от этого поцелуя, коленки Сонхва разъезжаются в стороны еще сильнее, прям олененочек. Ким сжимает в руках его ягодицы и трется между ними членом. Сонхва тянется за презервативами и передает пачку ему. — Быстрее, пожалуйста, — просит он. Вообще Хонджун был довольно тихим в сексе. Не особо стонал, уже тем более не кричал, даже когда был снизу, но сейчас он не может удержать в себе стон, когда его член оказывается внутри. Сонхва старательно пытается расслабиться и что-то снова говорит на французском. — Это хорошо или плохо? — уточняет Ким, целуя его спину. — Хорошо, но подожди немного. Пожалуйста. — Давай тогда по-другому, — Хонджун аккуратно выходит, хотя ему совсем не хочется это делать, и ложится на спину. Мимоходом он подмечает, что постельное белье приятно пахнет. Поняв, к чему клонит Хонджун, Сонхва быстро сделает его бедра и насаживается на его член, добавив перед этим еще смазки. — Блять, — вырывается изо рта Кима. Уткнувшийся моськой в одеяло и стоящий на коленях попой кверху Сонхва был определенно чертовски горячим зрелищем, но медленно раскачивающийся на его члене… У Хонджуна на мгновение даже темнеет в глазах. — Что-то не так? — спрашивает парень, останавливаясь. — Нет-нет, наоборот все отлично. Прекрасно. Продолжай, — просит Хонджун, укладывая руки ему на бедра. Постанывая от каждого своего движения, Сонхва расстегивает свою рубашку. Она скатывается с плеч, оставаясь на локтях. Кулончик в виде сердечка бьется о грудь. Хонджун приподнимается и дразняще касается языком соска. — Что ты… — Сонхва сначала сжимается на члене сильнее, а потом ускоряет свои движения. Стонут теперь оба, и это звучит так идеально, что еще больше подстегивает возбуждение. Сонхва в какой-то момент резко поворачивается к закрытому шторами окну. Хонджун смотрит в противоположную сторону и сталкивается взглядом сам с собой. Господин Пак Сонхва смутился их отражению в зеркале? Мило и горячо одновременно. Ким же наоборот смотрит, как со стороны выглядит скачущий на нем парень. Очень сексуально. Он ласкает языком и второй сосок Сонхва, который не сдерживается и довольно резко притягивает его ближе к груди. Хонджун послушно обхватывает сосок губами, а потом слегка прикусывает. Он слышит, как с губ парня срывается особенно громкий стон, и чувствует, как чужой член дергается в этот момент. Взяв его в руку, Ким облокачивается на изголовье снова. Перед ним Сонхва, который быстро трахает себя его членом и толкается в его руку своим. Невозможно красивый с растрепанными волосами, выступившим потом, опухшими покрасневшими губами. Без конца стонущий. — Помоги мне, чтобы было быстрее, — просит Сонхва, наклоняясь к нему и утягивая в еще один поцелуй. Хонджун охотно отвечает на него и берет инициативу в свои руки. Сонхва стонет прямо в поцелуй, когда чувствует быстрые толчки. Шлепки их бедер друг о друга вместе с их стонами заполняют маленькое пространство спальни. Ким не дает парню отстраниться, притягивая его к себе одной рукой за спину, а другой сильно сжимает его ягодицу, пока трахает его. Они не прекращают целоваться. Хонджун ловит себя на том, что не один Сонхва стонет прямо в чужой рот. Он сам не может сдержаться. Этот парень так хорошо его принимает, сладко целует и горячо лепечет что-то на французском: Киму давно так хорошо не было с кем-то. — Ты скоро? — спрашивает Сонхва между поцелуями. — Я больше не могу терпеть. — Не терпи, ты можешь кончи… — он не успевает договорить, как его снова целуют. Он позволяет Сонхва немного отлипнуть от себя, чтобы он мог себе подрочить. Хонджун сделал бы это сам, но парень укладывает его свободную руку себе на задницу тоже. Сам он едва ли сдерживается, чтобы не кончить, но в этот раз ему принципиально довести сначала Сонхва. Хонджун старается подстроиться под тот же ритм, с которым Сонхва помогает себе рукой, и это срабатывает. Меньше чем через минуту он чувствует горячую сперму, выплеснувшуюся ему на живот, чувствует, как судорожно сжимается на его члене парень, слышит, как его стоны сменяются практически криками. Этого всего становится слишком много. Собственный оргазм обрушивается на Хонджуна, когда из последних сил парень расслабляется, позволяя ему сорваться на бешенный темп. Сонхва целует его после оргазма еще раз, а потом буквально падает рядом на кровати. Хонджуну требуется минут пятнадцать, чтобы прийти в себя после случившегося. Тяжелое дыхание постепенно выравнивается, он стягивает презерватив и бросает на пол. Сонхва же утыкается носом ему в плечо и прикрывает глаза. Ким даже думает, что тот заснул, но стоит ему подняться, как тот тут же поднимается следом. — Мне нужно вернуться в отель, — говорит он парню. Тот кивает, немного выпячивая губы. Хонджун не сдерживается и еще раз чмокает их. — В шкафу на верхней полке есть полотенце. Возьми и прими душ. Ванная оказывается такой же маленькой, как и вся квартира. Дешевая пластмассовая полка, втиснутая между раковиной и стеной вся заставлена миллионом баночек. Сколько всего мажет на себя Пак Сонхва? Когда он возвращается из ванной, туфли вместе с рубашкой валяются у кровати, а Сонхва как раз завязывает пояс на тонком халате. — Оставь свой номер, — просит Ким, когда одевается. Сонхва наблюдает за ним, облокотившись на свой шкаф. — Хорошо, — парень берет его телефон, набирает свой номер. Довольный Хонджун подписывает новый контакт «модель с показа👠». Потом Сонхва опять помогает ему вызвать такси, и пока они жду машину, то снова целуются. Боже, Ким Хонджун даже будет скучать по нему. Слишком уж этот парень хорош. Когда Сонхва закрывает за ним дверь, то хватается за свой телефон и гуглит имя своего ночного гостя. Его рот буквально приоткрывается, когда он понимает, что Хонджун не соврал, он правда музыкант. Чертовски популярный музыкант. А еще немного скандальный. Что ж, может он вспомнит про него снова, когда его занесет в Париж.