Сделка

Мерный звук разбивающихся о пол капель, падающих с проржавевших труб, напоминал метроном. Сырой холод, ползущий вдоль грязного пола, морозил ноги даже сквозь плотные зачаренные сапоги и тёплые носки под ними, вызывая мурашки по всему телу, тревожные такие и неприятные. Было отчётливо слышно тяжёлое дыхание. Со стороны сложно сказать кому оно сейчас принадлежит – одному из двух злодеев, сидящих у стены с единственной запертой дверью, или линчевателю, привязанному к стулу в противоположной стороне. Наверное, скорее последнему. Напряжение, повисшее в воздухе, давило на перетянутые нервы так, что любой посторонний звук мог привести к чьей-либо непредвиденной смерти. Только вот смерти им сейчас были вовсе не нужны – потенциальных союзников и без того было мало. А источников необходимой информации ещё меньше. – Как думаешь, он уже отрубился? – стоящий у самой двери Ворон задал вопрос шёпотом, голосом полным надежды, внимательно следя за пленником. Погибель прикрыл глаза, прислушиваясь к своей силе и через секунд тридцать отрицательно помотал головой. Его собственная кровь в чужом теле, пытающаяся захватить контроль над ним, получала жестокое сопротивление, сродни отторжению на генетическом уровне. Это говорило о том, что хозяин этого тела до сих пор не отключился, пускай и стал мыслить на порядок хуже из-за побочных эффектов препарата, которым его накачали. – Боже… – единственное, что мог в такой ситуации выдавить из себя крылатый. Техно с ним был согласен. Они оба были не в лучшем состоянии, будучи потрепанными и ослабленными после затяжной битвы и догонялок длиной в два сектора. Самое нелепое и странное, так это то, что противником был даже не опытный герой, а всего лишь линчеватель-новичок, обьявившийся в их краях где-то с месяц назад. Хотя, после личной встречи с ним, Погибель был уверен, что «новичок» было нелепой приставкой и по-настоящему смешной, сродни издевательству, ибо силу этого ублюдка он сегодня испытал на своей шкуре. Будь этот привязанный к стулу псих официальным героем, быстро заработал бы себе славу и признание среди других законников, заслужив один из высших рангов и не меньше. Оба основоположника Синдиката в этом мнении едины – им обоим есть с чем и кем сравнивать. Не так уж и много личностей заставляли их попотеть подобным образом, как этим днём. – Как такое вообще возможно? – Ворон искренне не понимает, как такое чудовище появилось из ниоткуда и где оно пряталось всё это время. У них был доступ к базе данных, в которой было зарегистрирована почти вся информация о тех, кто имел хоть зачатки силы, в независимости был у них потенциал вырасти или нет, но про этого парня там не было ни единого слова. Да и Ассоциация Города ничего не знала о нём – у Синдиката связи есть и там, правда на сей раз они себя не оправдали. А ещё Ворона интересовало, почему линчеватель, именуемый Хантером, до сих пор не отрубился. Этот вопрос являлся самым большим препятствием в их плане, который с самого начала начал трещать по швам. В последнее время везенее явно не на их стороне. Злодеи знатно отметелили парня. Определённо сильнее любого другого линчевателя, который мог оказаться на его месте, или героя второго класса, а после вкололи один из самых убойных наркотиков, который только смогли достать. Дурь эту Джокер передал лично, ручаяясь своей головой за его эффективность и лучший седативный эффект, наступающий через несколько минут после приёма. Пускай за Джокером издавно тянется мутная слава, со всеми его мутными схемами и перебежками из лагеря в лагерь, но словам его верить можно, особенно когда дело касается товара, которым он и его банда промышляют. Чем-чем, а репутацией хорошего барыги этот торгаш дорожил. Вот только всё шло абсолютно не по плану, а катилось по всем кочкам в самую жопу – Хантер до сих пор был бодрячком, пускай и не шибко вменяемым. Последнее, в случае чего, может сыграть злую шутку. Поначалу, когда Погибель предложил вколоть утроенную дозу – так, на всякий случай – Ворон запротестовал, переживая, что они могут ненароком убить линчевателя. Сейчас же чужое состояние говорило обратное – лошадиной дозы, для этого ублюдка было недостаточно. Даже последующие несколько доз наркотика, казалось бы, не собирались влиять на его организм должным образом. – Может приложим его башкой пару-тройку раз? – это прозвучало больше как мысли вслух, нежели являлось настоящим вопросом, но заместитель главы Синдиката всё равно буркнул что-то отрицательное в ответ. Ворону до сих пор казалось это излишней жестокостью. – Н-да, ты прав. Этого ему мало будет. – именуемый Богом Крови выдыхает сквозь плотно сжатые зубы. Его выводит тот факт, что линчевателя проще убить, нежели заставить вырубиться. Этим Хантер вызывает неприятные воспоминания о другом очень раздражающем типе, который – злодей искренне надеялся – сдох где-нибудь в подворотнях разлагающегося города. По правде говоря ситуация злодеев не радовала от слова совсем. План, продуманный изначально, в котором, казалось, учли любые переменные, быстро шёл ко дну, утягивая своих создателей с собой. А всё потому, что один безумный, можно даже сказать ёбнутый во всех смыслах, линчеватель заместо простого мирного разговора или попытки сбежать, предпочёл бой не на жизнь, а сразу на смерть. С чего этот парень решил, что сможет одолеть основателей Синдиката, именитых злодеев, у которых имелась та самая легендарная приписка «супер» – загадка. Справедливости ради – шансы у того всё таки были, что оправдывает его небывалую смелость. Возможно, выйди Погибель с ним один на один, расклад сил оказался бы не на стороне злодея, что не могло не утручать последнего. – Я пытаюсь взять его под полный контроль, но ничего не выходит. Смогу только частично. Кинуться на нас он не сможет, будучи парализованным. Дай мне ещё минут пятнадцать и всё будет готово. – Ты уж постарайся, приятель. – Ворон трет закованную в кожаную перчатку с металлическими вставками кисть и недовольно морщится. Пускай перчатка осталась на месте и почти целой, но кожа под ней определённо лопнула, а область вокруг укуса потемнела выше запястья, превращаясь едва ли не в чёрную гематому. Попытка снять маску с линчевателя едва не закончилась утратой нескольких пальцев. Не то, чтобы Ворон сильно расстроился бы от этого, но по возможности он хотел бы сохранить все свои части тела, даже самые малые, при себе. Погибель садится на корточки, опираясь крепкой спиной о стену, и сильнее кутается в пышный ворот своего плаща. Не смотря на нелюбовь к холоду и сырости он вынужден проводить много времени в подобных местах. Сейчас уже начало лета, но ночи до сих пор пропитаны леденящими северными ветрами, что задувают со стороны Открытых Вод, и потому, по мнению злодея, в подвале сейчас настоящий дубак, по зимнему безжалостный. Его собственное и напарника дыхания создавали полупрозрачные оболочка пара, в то время, как связанный и прикованный «кровавыми узами» к стулу линчеватель, кажется, перестал дышать вовсе. Конечно было слышно его дыхание, тяжёлое и судорожное – отбитые рёбра дают о себе знать – и видно, как поднимается и опускается грудная клетка и плечи, но вот характерного облачка пара всё равно не было. Возможно из-за той же самой раздражающей маски–смайлика, зачареная непонятным образом. Погибель в чарах знает толк, как и Ворон, но ни первый ни второй не имеют ни малейшего понятия, что наложено на уродливую маску. Свою же маску Бог Крови снял ещё пол часа назад, оставшись лишь в тонкой чёрной балаклаве с единственной прорезью под глаза. Череп адского кабана обладает завидной прочностью и прекрасно устрашает врагов на поле битвы своим незаурядным внешним видом, но всё же кости – есть кости. Маска из черепа громадной зверюги была слишком тяжёлой – каким бы сильным не был глава Синдиката, он всё равно остаётся простым человеком, и шея у него не казённая, устаёт от долгой носки. А вот тот, кого он удерживал своей способностью и пытался подчинить собственной воле – был монстром, а не человеком. По его профессиональному мнению, конечно же. Людей, невосприимчивых к его способностям слишком мало, настолько, что по пальцам можно пересчитать, и все они были или являются редкостными мудаками, настоящими занозами в заднице. Метроном из канализационной воды отметил предсказанные пятнадцать минут, после чего пленённый линчеватель опустил свою голову на грудь. Его дыхание выровнялось и совсем стихло, вот только борьба внутри его организма никуда не исчезла, лишь ослабла до удобных злодею значений. И это, вопреки всему, ещё сильнее раздражало Бога Крови, заставляя посильнее стиснуть зубы в оскале и проглотить задетую гордость – показывать её сейчас попросту некому. Поднявшись лёгким движением на ноги глава Синдиката натянул на голову свою громоздкую маску-череп и неохотно прошагал к линчевателю. Теперь, когда джокерская дрянь наконец сработала как надо, им будет куда проще вытянуть из Хантера нужную информацию и, в случае хорошего расклада, переманить на свою сторону. Сегодняшний бой с линчевателем ещё раз доказал, что этот человек невероятно полезен, но при этом до ужаса опасен. Будет очень плохо и, даже в некоторой степени грустно, если не получится договориться с ним. Шаг за шагом Погибель приближался к бесчувственному пленнику, в то время, как Ворон сдвинулся со своего места, вставая ближе к единственному входу в помещение. Из этой комнаты лишь один выход, из самого подвала – два, а из катакомб под заброшенной промышленной зоной – не выбраться без карты или знаний их строений. Проще говоря, сбежать из этого места было ой как не просто. Но... Не то чтобы Ворон хоть малость сомневался в своих силах или, тем более, в силах напарника, но некая тревога всё-таки сидела где-то на подкорке сознания, заставляя невольно расправлять черные крылья и пушить на них перья, тем самым еще больше преграждая путь к свободе. С этой, в некотором роде, животной частью себя, что досталась ему с его уникальностью, злодей ничего не мог поделать. Оставалось лишь принять её и пользоваться её преимуществами. Оказавшись совсем близко к пленнику, Погибель протянул руку, желая ухватиться за капюшон грязной потрёпанной толстовки, чтобы поднять чужую голову и наконец содрать эту мерзкую улыбающуюся маску, но он не успел – Хантер опередил его на долю секунды. Линчеватель самостоятельно поднял голову, как ни в чём не бывало, и, словно брезгливо, отклонился от чужой протянутой руки, начав тупо пялить на злодея сквозь прорези в маске. Погибель, будем объективны, не из числа пугливых – ни как простой обыватель, ни как знаменитый злодей, но эта непонятная дерьмовая ситуация застала его врасплох. По спине вновь скользнули мерзкие мурашки, а следом за ними в голову врезалась мысль о том, что этой жалкой секундой заминки с его стороны вполне могло хватить, чтобы нанести атаку. Будь у Хантера свободны конечности, тот непременно попробовал бы это сделать, без сомнений. Глава Синдиката был убеждён, что этому психу даже оружие не понадобится, если он по настоящему захочет на кого-нибудь кинуться – сил и желания перегрызть чужую глотку явно хватит с лихвой. – Я наверное забыл поделиться с вами одним секретиком? – голос приглушённый маской звучал непозволительно бодро, с ноткой игривости, – Судя по твоему молчанию, всё таки забыл. На меня не действует все эти ваши жалкие фармакологические штучки. Даже этот наркотик – любезность от Квакити, на меня практически не действует. В голосе у Хантера смешиваются воедино несуразный восторг и неуместная гордость. Парень, точно и без сомнений, довольно улыбается под своей маской, продолжая пилить взглядом Погибель, даже тянется в его сторону, чтобы попытаться разглядеть чужие ошарашенные глаза. Когда ещё представится возможность разглядеть застигнутого врасплох Бога Крови? Что же, глава Синдиката искренне удивлён. Он даже подумать не мог, что на свете могут жить такие вот ненормальные аномалии, самые настоящие безумцы, способные провоцировать самого Бога Крови, находясь в самом незавидном положении. Погибели много времени на раздумья не требуются. С холодной головой и легким трепещущим садистским восторгом за клеткой рёбер, он сжимает протянутую ладонь в кулак. Будь перед ним кто другой, на месте Хантера, то конечности бедолаги в мгновение ока оказались бы вывернуты и перекручены на триста шестьдесят градусов, а кровь, наполняющая каждую клеточку организма, обратилась острыми шимами, разрывающими тело на мельчайшие кусочки, превращая цельную плоть в теплый фарш. Никакой грязи, летящей во все стороны – лишь немного воплей и истинная боль, после которой останется лишь аккуратная багряная лужица, правда не такая уж и жидкая. Сегодня определённо день был не их, не злодеев. Удача покинула их, повернувшись своей неприглядной задницей и подкинув этого припизднутого в их руки. К несчастью для Погибели и, кажется всего белого света, перед ним был Хантер – охреневший в край линчеватель. Ублюдок, на первый взгляд, без цели, без интересов и без прошлого, который лишь дрогнул на мгновение в ту секунду, когда злодей попытался использовать свою способность, активируя собственную кровь, внедренную в чужое тело. Это была своеобразная победа линчевателя. Да… Да, хорошо! Техно умеет признавать своё поражение, в конце-то концов! Именно потому что он умеет это делать, голова Хантера до сих пор покоиться на плечах, а не летит куда-нибудь в сторонку, в темный пыльный угол, где её через пару часов настигнут крысы, обрадовавшиеся сытному обеду. Правда по всей комнате раздаётся отчётливый хруст рёбер, под весом чужого, не грех сказать, стального кулака – Погибели надоело ждать. Они и так потратили на этого ублюдка слишком много времени и сил, им больше нельзя играться с ним и давать гуманные поблажки. – Какой грубый, совсем шуток не понимаешь! – слышится сквозь болезненный скулёж. Хантер сгибается пополам настолько, насколько позволяют захватывающие его путы, теперь более подходящие внешним видом и свойствами на егозу. Шипы из затвердевшей крови, опоясывающей его и прижимающей к спинке ржавого стула, режут и надрывают кожу, впиваются, как крупные занозы в уязвимые места, не сокрытые частичками брони, но линчевателю это до лампочки. Парня более заботит обозлившийся злодей, который, и идиоту ясно, хочет его выпотрошить здесь и сейчас. И интересен он только по той причине, что злить его весело. Очень и очень весело! До мурашек бегущих по хребту, до судорог в горле, пытающемся сдержать рвотные позывы из-за сотрясения мозга и прямого попадания в солнечное сплетение, до смеха льющегося волной безудержной. – Конченный… – брезгливо кидает Погибель и всё таки сдергивает с чужой головы капюшон, вырывая пару тройку попавшихся под руку клочков лохматых волос. Увы, маску так легко уже не снимет – та держится без ремней или каких либо других видимых креплений. Можно даже разглядеть её боковую окантовку, переливающуюся в полумраке – подтверждение того, что она зачарена очень хорошо и со всех сторон, каким-то хитровыебанным образом, который Погибели не известен. – Поверь, не менее, чем ты! – нагло отзывается линчеватель. Судя по звуку делает попытку сплюнуть кровь, что является глупым решением пока ты находишься в маске. Слышится последующие недовольное бурчание. Да, попытка избавиться от излишки крови во рту подобным образом, была глупой. – Хватит! Боже, да вы же как малые дети, в самом деле! – Филза редко переходит на такой тон, родительско–воспитательный. Руки у него сами тянутся к лицу, заползая пальцами под края маски и с силой растирая глаза. Ворон устал. Чертовски устал и его начинает всё и вся раздражать, начиная с неутихающей тревогой и заканчивая нервозом Техно. Сейчас сраная ночь, у него болит всё тело, он хочет просто пожрать и завалиться спать, чтобы его не трогали до окончание этой эпохи. Но у напарника другие планы – он знает об этом точно – тот собирается выбивать из пленика информацию, будь она правдива или выдумана на ходу. Его цель просто забить Хантера до смерти, прикрывшись для видимости удобным оправданием, ради своего спокойного сна, ради того, чтобы планы Синдиката не пошли ко дну, если эта тварь выживет и пожелает примкнуть к Ассоциации. Хантер старается разогнуться, выгибается изо всех возможных сил и вертит головой во все стороны, осматриваясь и разминая шею до смачного хруста. Она у него, как и у Техно, за этот вечер порядком затекла и нуждается в свободе от удушливого ворота. Слышится хруст и хочется думать, что это чужой позвоночник ломается, так невзначай, но нет. Линчеватель издаёт довольный звук облегчения и запрокидывает голову, вновь начиная пялиться на Погибель. Выглядит он, как ни в чём не бывало – теперь у Ворона возникают нехорошие подозрения по поводу истинных сил линчевателя. Хантер, как уже было понятно, орешек крепкий, такой, что зубы обломаешь, пока вскрыть пытаешься. Но если у того есть «регенерация», то дела Синдиката обстоят ещё паршивее, чем хотелось бы. При таком раскладе убить линчевателя будет сложно, сложнее чем Погибель может себе представить, ибо опыта у него с такими врагами нет. В отличии от своего зама. Слышится очередной удар, а за ним треск. По звуку – чавкнувшая переносица, сокрытая целёхонькой маской, что даже не думает пойти трещинами. Хантер кряхтит и смеётся, что-то бубнит невнятное под нос. Возможно эффект от наркотика всё-таки есть, правда действует он не так, как планировалось. Линчеватель, пускай и конченный, что видно невооружённым глазом, но явно до этого не получал удовольствия от боли, насколько можно судить по их схватке сегодняшним днём. В эту же секунду, стоит подобной мысли возникнуть в голове Ворона, как он тут же хватается за неё всем сознанием. А ведь точно – Хантер назвал того, от кого они получили препарат, и не просто абы как, а по имени! По настоящему, мать вашу, имени, которое знает очень малое количество людей – приближённые и те, кто заслужил доверие. Он назвал того Квакити… Филза поднимает недоверчивый, хотя вернее будет сказать, не верящий, взгляд на линчевателя. Тот, словно только того и ожидая, уже смотрит на Ворона, полностью игнорируя другого злодея, клонит голову в бок, едва не проворачивая подбородок кверху, на совиный манер. В эту секунду Фил не может представить, чтобы у этого хитрого, опасного и очень даже продуманного, не смотря на своё безумие, человека вообще есть лицо помимо этого улыбчивого смайлика. У таких, как он вообще лиц быть не должно. Таких, как он, существовать не должно… Фил не может представить его лицо, его глаза, и настоящий голос, а не это искажонное зачарованием подобие, но он уже представляет, какую сделку может предложить линчевателю. Главное, чтобы глава Синдиката –Погибель – был готов пойти на такие риски, ради очень весомой выгоды. За выгоду для Хантера Ворон готов поручиться своей головой. Всё ради них. Все ради города.