Французская дива: обжигающая любовь

— Теперь рассказывай, что ты уже почувствовала? — Хван посадил младшую на стул, давая чай. Сам сел напротив, продолжая с переживанием смотреть на сестру.  — Ты не представляешь... — она вздохнула, прикрыв глаза. — Это было словно вдохнуть потерянный рай. Сладкий, как вишнёвый сад, но с диким, почти первобытным оттенком. Я чувствовала себя… дома. А я ведь не знаю, что такое дом, мы столько лет убегаем… Но с ней я почувствовала это, Хёнджин. Я впервые почувствовала настолько сильную тягу к простому человеку. Её притупленный вишнёвый запах всё ещё окружает меня со всех углов. Всё ещё помню как она врезалась в меня и этот запах ударил мне в нос. Клянусь, я готова была упасть ей в ноги. — шепчет Йеджи, отпивая глоток горячего чая.   Человеческая еда не даёт им ничего кроме банального наслаждения и воспоминаний человеческой жизни.  Её голос постоянно дрожал. Откинувшись на спинку стула, Хван только сейчас понимает куда ввязалась. 

Strange what desire will make foolish people do

    I never dreamed that I'd meet

    somebody like you

Хёнджин выглядел задумчивым, в то же время понимающим. Нога была закинута на другую, иногда отпивая с чашки тот же чай, что и у Йеджи, он едва слышно проговорил: — Ты одержима, Йеджи. И это не есть хорошо... — Хёнджин тяжело вздохнул, кидая усталый взгляд на младшую. — Но будь осторожна, пожалуйста. Такие запахи редко приносят что-то хорошее. Они заставляют нас забыть, кто мы есть, помнишь? Я не хочу видеть, как она ранит тебя и убивает в тебе всё живое… — на секунду замолкает, — Всё то, что осталось от живой версии тебя. — его слова звучат грустно, но правдиво. Йеджи подняла взгляд на Хёнджина. Медленный, с безумным сожалениям в глазах.  — Всё будет хорошо, Хён, правда.  Оба поднимаются со своих мест и просто крепко обнимаются.  После обращения, их чувства и любовь друг к другу обострились, пусть изначально они и не сильно были дружны. Но сейчас, спустя сотню лет, они всегда вместе, как самые настоящие брат и сестра. Хёнджин всегда защищает Йеджи если к ней кто-то пристанет. Да, она может и сама за себя постоять, но ему действительно не нравилось когда к его сестре нагло лезли и не слышали твёрдое «нет». — И всё равно, Йеджи. Я не рад, что тебе опять кто-то нравится на таком уровне. Это опасно. — Ты ведь и сам таким был… Ничего не произойдет, я тебя уверяю. Вдохнув, у Хёнджина пронеслись пару воспоминаний. — Я был таким, но я совершил глупость, и тогда я был другим, понимаешь? Сейчас я отказался от этого.  — Просто, пожалуйста, будь осторожнее. Я не хочу тебя терять. Йеджи кивает, поправляя волосы назад, убирая чёлку с глаз.  — Нас ждёт ужин, мы не ели ничего свежего. — отвечает Йеджи через плечо, проходя в коридор.  Хван молча следует за младшей, обуваясь, выходит с квартиры. *** Ночь, глубокая, полная загадочности и совсем немного жестокости. Хваны выжидали в тени. Подобно ниндзя напротив бара, куда обычно заворачивали пьяные люди. В этот раз они точно не прогадали. Юноша, напившийся в хлам, шёл, а точнее, чуть ли не полз, туда, где ждали его вампиры. По крайней мере только один ждал. Йеджи решила действовать иначе.   Парень споткнулся о бордюр, невнятно бормоча какую-то песню. Вампир ждал в тени, терпеливо выслеживая свою добычу. Алкоголь притупил бдительность, сделал его легкой мишенью. Рывок, хватка, и парень уже ничего не понимал. Лицо вампира исказилось в зверином оскале. Его глаза. Они вспыхивают, как адское пламя. Больше не карий, а пульсирующий, алый, насыщенный до предела. Кровавый отблеск скользит открытой, нежной шее, где пульсирует одна из самых ярко выраженных вен. Вокруг глаз проступают тёмные, извивающиеся вены, словно паутина, затягивающая в неминуемую ловушку. Зрачки расширены, поглощая свет, оставляя лишь бездонную, голодную тьму. Клыки вонзились в шею, без жалости, без угрызения совести, и тепло крови хлынуло в жадную глотку. Хёнджин чувствовал как к нему приходит большая сила, это тепло разливалось у него по телу, заставляя тихо простонать. Парень дернулся, попытался закричать, вырваться, но его рот наполнился кровью. Хван был сильнее. Хрип, бульканье… Через пару секунд все стихло. Вампир отстранился, облизывая губы, и бросил обессиленное тело на тротуар.  — Ну и да. Жёстко ты его… — комментирует ситуацию девушка, выходя с тени.  Она садится на корточки, поднимая за указательный палец руку и в отвращении откидывает назад. Большим пальцем Хёнджин убрал стекающую каплю крови с уголка губ, смотря на свой так себе ужин. — Совсем невкусный.  — Да ладно, тебе и так пойдёт. Смотри и учись, братишка. — Йеджи подмигивает, уловив уже новую жертву. Блондинка с кудрями, полностью не соображает ни о чем. В темном переулке, где тусклый свет фонарей едва пробивается сквозь густую тьму из-за деревьев, вампирша медленно приближается к своей жертве. Пьяная девушка, не в силах удержать равновесие, смеется и спотыкается, пытаясь подняться на ноги. Йеджи, одетая в темное, облегающее платье, которое сверкает мелким светом на пробивающими едва заметными светом фонарей, выглядит соблазнительно и опасно. Ее губы изогнуты в таинственной улыбке, а глаза сверкают, как два холодных алмаза. Она шаг за шагом приближается, притягивая внимание девушки, которая, наконец, замечает ее. —Ты такая красивая, знала? — говорит вампирша, обводя взглядом лицо своей жертвы. Она наклоняется ближе, вдыхая сладкий запах алкоголя и человеческой крови, который заставляет ее сердце биться быстрее. Девушка, завороженная, не может отвести глаз. Йеджи всегда умела действительно хорошо флиртовать с девушками, расположить их к себе ближе.   Хван оставила лёгкий поцелуй на её губах, пока девушка тянулась за следующим, Хван помогла ей подняться, обошла её со спины.  Отодвигая в бок блондинистые волосы, её взор открывает белоснежную шею без единого шрама и родинки.  Улыбка на ее лице становится более хищной. — У тебя приятный запах… Так дурманит голову, ох… — протягивает Хван. Пьяная девушка, не понимая, что происходит, лишь тихо смеется, немного смущаясь на столько комплиментов за это время, полагая, что это игра.  Йеджи поднимает свой взгляд на брата, который стоял в тени и наблюдал за ней. Ещё раз подмигнув ему, вампирша обнажает свои острые клыки. Она кусает мягкую кожу на шее, вонзая клыки, жертва даже не успевает закричать. Вместо этого она лишь издает тихий вздох, когда рыжеволосая начинает пить её кровь. Сладкая, пьянящая кровь наполняет рот вампирши, и она погружается в состояние экстаза. Кровь женщин действительно действует сильнее на неё, чем мужская.  Девушка начинает оседать на землю, теряя сознание, ее тело слабеет, а глаза наполняются страхом и недоумением. Хван продолжает пить, наслаждаясь каждым мгновением, пока жизнь медленно покидает девушку. Когда вампирша наконец отрывается, на губах у нее остается капля крови. Она смотрит на свою жертву, которая теперь безжизненно лежит у ее ног, и, с удовлетворением, отступает в тень, оставляя за собой только тишину и мрак.  Хёнджин ухмыляется, тихо аплодируя. — Хорошо, признаться честно - ты действительно умеешь круто их убивать. Но мы больше не будете их убивать. Только оставлять ослабшими. И не забывай о внушении.  Хван закатывает глаза, но кивает. Она совсем забыла о том, что нужно всё-таки хоть иногда пользоваться внушением, иначе их распознают.  *** Солнце яркими лучами ударяло о светлые шторы, просвечивая свет на лицо ещё спящей красавицы - Рюджин. Она жмурится, пряча лицо в одеяло, скручиваясь калачиком. Тело уже автоматически подтягивается.   Ещё полностью сонная, Рюджин всё таки приподнимается на локтях, садясь, пытается открыть глаза и смотреть в окно. Взъерошенные волосы были в данный момент похожи больше на гнездо, нежели на хоть какие-то волосы. Некоторые пряди прилипли к щеке, да и сама девушка выглядело очень помятой. Всё таки кровать тут действительно прекрасная: мягкая, с новым и таким же мягким матрасом, с пушистым одеялом и вечной прохладой. Рюджин никогда не высыпалась так, как делает это сейчас, находясь на новом месте.  Зевая и ещё раз подтягиваясь, скидывает с себя одеяло, направляясь в ванную, чтобы выполнить всю привычную для неё рутину.  Уже увлажняя кожу кремом, девушка думала о том, как бы провести сегодня этот день… работы сегодня не было, что-то по типу выходного, днём гулять особо не хотелось, так как из-за палящего солнца не получится увидеть всей красоты.  Время после обеда очень соблазняло Рюджин, чтобы выйти и прогуляться по центру Франции и насладится этими действительно интересующими видами.   Первым, куда пойдёт Рюджин после обеда, очевидно будет пекарня на перекрёстке, где купит себе обычный круассан и ванильный раф.   Выйдя с ванной после увлажнения кожи, лёгкого, едва заметного макияжа, она готовит себе немерено лёгкий, то питательный завтрак: простая овсянка с добавлением ягод и орехов и чёрный чай с бергамотом.   Принявшись готовить, Шин пританцовывала, иногда что-то напевала под нос, пока готовила, или параллельно занималась и другими вещами.  Время подходило к полудню. К тому самому, где Шин собирается наконец-то насладиться безумно красивыми вещами Парижа.  Уже совсем скоро начнёт светится жёлтым цветом Эйфелева башня, добавляя большей атмосферы в вечер, так как она ещё очень долго будет гулять. Кажется, аж до самой полуночи. Хочется всего и в один день и она обязана выполнить своё лично придуманное для чего-то задание.  Рюджин оделась лёгко, но стильно: чёрные свободные брюки, рубашка и чёрные конверсы. Волосы были полностью распущены. Накинув на плечо рюкзак, в котором обычно лежали необходимые для Рю вещи, она вышла с квартиры, закрывая её на ключ и вышла на улицу. Свежий запах улицы сразу ударил ей в нос, несколько тысяч ароматов смешались в один, но больше всего в нос ударял запах жгучей мяты и дорого виски. Где-то она уже чуяла подобный запах, но только где - она никак не может вспомнить. Нахмурившись, пытаясь наконец-то понять, где могла его слышать, Шин не смогла найти ответ в своей голове, поэтому пожав плечами, брюнетка пошла дальше. Смотря за всей повседневностью людей, она не могла сдержаться и начала фотографировать каждую красивую, на её взгляд, вещь, чтобы позже выложить их в только созданный аккаунт Instagram.  Зайдя в первую на углу кофейню, персонал вежливо поприветствовал брюнетку и предложил  ей десерт с собой в качестве угощения к кофе.   На этот раз она заказала простое американо: просто, но вкусно. Выйдя с кофейни, она вновь глубоко вдохнула: теперь пахло хлебобулочными изделиями, из-за которых так и хотелось как можно больше купить и как можно съесть. Действительно хороший маркетинговый ход. Хорошая еда - хороший наплыв клиентов. Именно такие мысли посетили Рюджин перед тем, как она покинула территорию кафе. Оживлённые улицы действительно помогали Шин снять с себя весь накопившейся стресс и просто отдохнуть так, как она этого хотела, без лишних слов, предупреждений и абсолютно не нужных для неё людей. Жизнь позволила ей вздохнуть полной грудью и наконец-то жить так, как ей хотелось.  Брюнетка сбежала во Францию из-за семьи, которые не видели в ней ничего человеческого, особенно мать. Она отдала её в руки абьюзеру-насильнику, которому было всё равно на Шин, на её землю, ему нужна была только их земля. Не выдержав давления, боли и несправедливости в своей жизни, Рюджин сбежала в страну своей детской мечты, где ещё раньше видела своё будущее.  Она с безумным удивлением рассматривала каждую архитектуру этого города, чуть ли не ходила с полностью открытым ртом от того, на сколько же это было замечательным и безумно великолепным. Рюджин идёт по набережной, смотря на горящие огни по городу, иногда кидая свой взор на светящуюся башню.  Йеджи была голодна и безумно уставшая. Даже не видела куда идёт. Знала лишь одно: она идёт по набережной, где слишком много людей. Голод начинал постепенно учащаться, заставляя сжимать ладони, где длинные ногти будут впиваться в кожу, оставляя после них покрасневшие и немного кровоточащие подтёки.  Хван даже не заметила Шин, прошла мимо до одного момента. Когда её обоняние уловило её запах. Не просто запах крови, а что-то другое, невероятно притягательное, сладковатое и терпкое одновременно, тот самый запах вишни. Это точно была она. Та, которую Йеджи случайно встретила ещё день назад, запах который преследовал её с того вечера. Тогда она едва сдержалась, чтобы не сорваться, зверь внутри неё зарычал от желания. Но сейчас… сейчас реакция была другой. Не только голод, но и странное, новое волнение. Сердце, которое давно не билось, застучало в груди.  Она прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Безумие и настоящее проклятье. Она - вампир, существо ночи, а Рюджин… Она был чем-то большим, чем просто еда. Она была загадкой, влечением, искушением. Собравшись с духом, Йеджи повернулась к источнику запаха, дожидаясь когда она остановится. И действительно не зря шла. Через пару мгновений, около башни, Рюджин наконец-то остановилась.  Йеджи подошла чуть ближе и немного наклонилась вперёд посмотрела сначала на профиль Рюджин, а после, на её телефон. — У Вас красивые снимки, ma chéri, — отвечает Джи, и Шин тут же пугается, немного отходя назад. Вампирша сразу поняла эту реакцию, стыдливо почесав затылок. — Я не хотела Вас пугать, простите.  Рюджин оцепенела. Она поняла чей тот мягкий запах принадлежал. Этой девушке. — Спасибо, ничего страшного, можете не извиняться. Вы в этот раз одна? — интересуется Рю, складывая в карман телефон.  В прочем, она была не против познакомиться с этой девушкой, общие знакомые как никак к стати. — Да, — коротко отвечает Йеджи, поправляя пряди волос. Сердце всё ещё бешено стучало в груди. Она слегла склонила голову набок, разглядывая лицо Рюджин. — Вы так меня рассматриваете… похожи на охотящуюся пантеру.  Йеджи хихикает. Отмечает, как интересно подобрана ассоциация. — Возможно моя жертва - Вы, Рюджин. Но это только предположения. — сквозь улыбку говорит Хван. Рюджин немного подняла уголки губ наверх, кивая в ответ. — Ах да, — рыжеволосая потянула руку в качестве приветствия и знакомства, — Я Хван Йеджи, рада знакомству.  Шин взаимно отвечает на рукопожатие.  — Ну, моё Вы уже знаете… Но, в прочем, лишнем не будет. Шин Рюджин, взаимно, Йеджи. Когда их руки соприкоснулись, Йеджи почувствовала словно весь мир взорвался… лёгкий разряд - именно это почувствовала вампирша. Прикосновение её руки едва ли обожгло её нежную кожу, но Хван решила не отдёргивать руку. Она продолжала рассматривать её, пытаясь разгадать ту загадку которая находится в ней.  Они решили пройтись. Вдоль башни и маленьким скверам, рыжеволосая успела даже позабыть о голоде, что на удивление, не вызывало никаких чувств. То ли Рюджин так действует, то ли ей в принципе больше не хотелось ни есть, ни пить. — Что привело тебя в Париж? — как-то даже слегла тихо спрашивает Йеджи, повернувшись в сторону Шин. И начала Рюджин сначала говорить о своей жизни, а после, разговор зашёл о путешествиях, о искусстве, о жизни. Йеджи умудрялась флиртовать, умело скрывая свою истинную сущность. Она рассказывала о себе выдуманные истории, пусть и не все были выдуманными, но время стоило учитывать. Хван очаровывала своим обаянием и загадочностью. Рюджин отвечал улыбкой на улыбку, и Йеджи чувствовал, как между ними нарастает невидимое притяжение. Её всё больше манило к ней, всё больше Йеджи хотелось коснутся её в самых разных местах, оставить свои метки, свои клыки. Запах пьянил, искушал и всё ещё манил.