Вне синхрона

Полный аншлаг, а потому довольно тесное помещение клуба напрочь забито людьми. Желающие прийти сегодня чуть ли не залезают на сцену, то ли желая быть ближе к артистам, то ли потому что их толкают спереди. Двухэтажный клуб, и удивительно, как зрители не перевалились через перила балконов, пытаясь протянуть руку с телефоном в ней еще ближе и не забывая подпевать словам песни и подпрыгивать в бит. Замечательная работа световика, который словно сам написал музыку к каждому треку, ведь свет меняется идеально в бит. Подстраивается под настроение читаемых рэперами слов, добавляет цвета, а на припевах устраивает частое мигание, противопоказанное людям, склонным к эпилепсии. Определенно оплошность организаторов, что выставили на продажу такое количество билетов, которые и разлетелись за несколько часов. Это не полноценный концерт и не грандиозное шоу на стадионе, где за каждым строго будет закреплен квадратный метр, чтобы избежать давки. Тут играет роль профессионализм организаторов, которые должны правильно рассчитать количество выставленных билетов. Но от этого мероприятие не становится хуже. Артисты совсем близко к своим фанатам, без конца забирают на сцену протянутые телефоны, кривляясь в камеру или снимая зал, дают пять и садятся почти на самый край, чтобы установить зрительный контакт или дать подержать себя за руку. Сейчас девушка своим визгом чуть ли не глушит музыку, когда тыльной стороны ее ладони касаются губы Чана. Достаточно опрометчивый поступок, ведь, схватив его за руки, фанаты с легкостью могли утащить в толпу, а кто там и в каком состоянии находится сейчас — неизвестно. Но Кристофер спокойно возвращается обратно в центр сцены, ярко улыбаясь, и замечает удивленные, но определенно одобряющие взгляды Джисона и Чанбина. А после они в унисон кричат припев, вкупе с мигающим светом и выпускаемым по бокам дымом. На шее проступает вена из-за напряжения, по лбу уже давно стекает пот, а адреналин с дофамином в крови просто зашкаливает. Они живут сценой. Они любят музыку, любят сочинять все больше новых текстов, создавать из этого треки и слышать, как тысячи людей поют их вместе с ними. Видеть их сияющие глаза, слышать крики и чувствовать сумасшедшую отдачу от своих фанатов. Получают безумное наслаждение от громких динамиков, микрофонов в руках, разных образов от стилистов и забитого наглухо расписания. Чувствуют себя мазохистами, засыпая после изматывающих концертов с улыбками на лицах. Любят отдавать энергию толпе, получая ее же взамен, и любят ощущать свои треки каждой частицей тела, да так, чтобы до мурашек. Они артисты всей своей душой, и нигде кроме сцены себя уже не видят. — А-а-а, я не хочу уходить, — после последнего трека произносит Чан, слегка отдышавшись, и тут же слышит крик зала полный одобрения, и искренне смеется. — Мы и так задержались почти на час, да? — проговаривает Джисон, заглядывая за кулисы, видя одного из менеджеров, который агрессивно кивает головой. — Ребят, нас прогоняют! — шуточно жалуется он залу, указывая пальцем вбок. — Вы же придете, когда мы объявим дату следующего концерта, не так ли? — подключается к ним Чанбин и ярко-ярко улыбается, когда слышит протяжное «да». — До встречи! — заканчивает лидер, машет ладонью, и Джисон с Чанбином пристраиваются по бокам. — Ладно, давайте по пятюне, — вдруг срывается с места Хан, подбегая к краю сцены и старается не пропустить ни одну из протянутых ладоней. Чанбин и Чан стоят вдалеке, наблюдая за всем действием, и лишь смеются, дожидаясь, когда их младший каждого ударит по ладони.. Уходят ровно на час позже. — Вы из своего кармана доплачивать за аренду собрались? — злится Даниэль, но все трое понимают, что это ненадолго. — Все-все, не шуми, — пару раз Крис похлопывает менеджера по плечам и они уходят в гримерку, раздеваясь прямо на ходу. Мокрые насквозь пиджаки тут же летят куда-то на диваны, за которыми позже прибегут стилисты, а с тел стягиваются не менее мокрые майки, оголяя торс. Хан первым делом тянется к окну, открывая его настежь, и в тишине стоит несколько секунд, охлаждая разгоряченное тело. — Нам бы поторопиться, по-хорошему, — осушив бутылку воды, произносит Чан, но никто из них не сдвигается. Пока на всю гримерку не раздается громкий рингтон телефона лидера. — Да смени же ты его! — вновь вопит Чанбин, который каждый раз с ненавистью относится к этой не встроенной изначально мелодии. — Да? — номер опознан, но он даже не представляет, что за личность в его телефонной книге скрывается под именем «Терпсихора», потому и интонация окрашивается в рабочий оттенок с нотами настороженности. — Кто? — хмурится Бан, привлекая внимания младших, а потом резко меняется в лице. — Господи, ты живой! Сейчас! — кричит он в трубку и на ходу накидывает пиджак на голое тело, вылетая из гримерки. — Он перегрелся? — большим пальцем в кулаке указывает Чанбин на только что захлопнувшуюся за старшим дверь, и Хан лишь пожимает плечами, продолжая охлаждаться возле открытого окна. — Сэм, Крис, я его знаю, — тут же окликает Чан двух охранников, видя за ними подпирающего стену Минхо. — Черт, как же я давно тебя не видел, — широко улыбаясь, налетает австралиец на парня, который с не менее довольной улыбкой хлопает его по спине. — Что ты тут делаешь? — Наткнулся случайно, что у вас тут мини-концерт, и выхватил билетик, — подмигивает Минхо, пока Чан за плечо подталкивает его по коридору к гримерке. — Я даже не понял, кто мне звонит, — усмехается парень. — В смысле? Мне стоит знать, как я у тебя записан? — левая бровь взлетает вверх, и старший, определенно что-то скрывая, лишь посмеивается. — Если я не ошибаюсь, ты раньше был черным, — кивает Кристофер на яркие фиолетовые волосы, которые Ли только что зачесал назад. — Я проспорил. А в итоге понравилось, вот и гоняю так уже несколько месяцев. А это, — пальцами убирает он прядь со своей брови, показывая прокол, — тебя не смущает? — Рукава тебе не хватает?! — возмущается Чан, но после делает комплимент, ведь ему действительно приходится по душе новый стиль Минхо. — Парни, — первым заходит в гримерку Чан, — мой друг, Минхо, — отходит в сторону, пропуская названного вперед. — Лидер команды Ли Тэн(?), вы вроде слышали. Превосходный танцор и человек. — Ты ничего не оставил мне сказать про себя же, — возмущается Ли, проходя вперед. — Приятно познакомиться, — улыбается он Чанбину, протягивая руку. — Воу, я не знал, что вы знакомы. Взаимно, — крепкой хваткой пожимает он ладонь, а после все же накидывает на себя чистую белую футболку, осознав, что на нем одни лишь брюки. Какой стыд, они тут полуголые. А после доходит очередь до Джисона, который так и стоит возле этого окна. Он бы, возможно, быстро сориентировался, накинув на себя что-либо, подошел бы поближе, но просто замер на месте. Как же этот Минхо в его вкусе. Он уже чувствует, как во рту скапливается слюна при виде правой полностью забитой руки, и открытой левой, с красивым проступающим рельефом. На Минхо обычные черные брюки с такого же цвета майкой, через плечо перекинута сумка, а на левом запястье часы, руку с которыми он и протягивает уверенным движением. Взгляд цепляется за яркие на всем фоне фиолетовые волосы, которые он зачесал назад, и не слишком широкую, но красивую улыбку, светящийся в брови металл и сумасшедше притягиваемый разрез глаз. — Мне тоже, — сквозь наваждение жмет он горячую ладонь, ощущая легкие мозоли у основания пальцев, и улыбается. — Крис, твою мать, хоть бы предупредил, — окончательно отмирает Джисон, хватая, кажется, не свою черную футболку, и быстро накидывая на тело. — Да я не знал! Мы виделись последний раз когда? — обращается он к Минхо. — Два года назад? Кошмар какой, где ты был вообще? — Где-где, работал, — усмехается Ли, засовывая руки в карманы. — Предполагаю точно так же, как и вы. — Где вы познакомились вообще? — спрашивает Чанбин, опираясь бедрами о туалетный столик, за которым их красили несколько часов назад. — Премия какая-то была. В душе не чаю, где вы двое были, но я смотрел чье-то выступление, оценил профессионализм хореографии и уже после действительно случайно наткнулся на Минхо. — Ага, он одарил комплиментами меня, моих парней, нашу одежду, красоту и вообще все, что только мог, — вспоминает парень, пока Чан беззвучно посмеивается. — Скорчил отвращение на лице, когда я рассказывал про постановку, но потом я понял, что это высшая степень одобрения. Ну, а после уже сообразил, где видел его. Джисон, конечно, слушает, но никак не может отвести взгляд от нового знакомого. Его каждое слово окрашивается разной интонацией, дополняя это все сумасшедше подвижной мимикой и активной жестикуляцией. И Хан честно не верит, что этот парень не подрабатывает лицом какого-либо бренда. Особенно учитывая, как любят американцы ухватывать себе корейскую внешность. Да еще и такую. — Я в шоке, что он тебя не спугнул, — комментирует Чанбин, в деталях представив их знакомство. — Вы не ахуели?! — врывается без стука Даниэль, на секунду задержав взгляд на новом госте, который, кажется, весьма не ожидал такого визита. — Я с каждого до копейки содру за аренду, ясно? Бегом переоделись и вышли отсюда, — пропадает он так же внезапно, как и появился, и никто из трирачи даже глазом не ведет. — Это наш менеджер, расслабься, — взмахивает ладонью Чан, и Минхо оглядывает всех троих. Вернее их спокойные и уставшие выражения лиц. И тут Джисон понимает, что на нем взгляд задерживается чуть дольше, ведь Минхо неопределенно ведет бровью, когда осознает, что взгляд Хана прикован к нему уже давно. — Ладно, извини, нам правда надо покинуть клуб. Я тебе напишу, встретимся, окей? — не осознавая того, разрывает их зрительный контакт Чан. — Да, окей. До встречи тогда, — снова крепкие объятия от Кристофера, а после Минхо приподнимает раскрытую ладонь в воздух, таким образом прощаясь с Чанбином и Джисоном.

…

В общей машине мозг Чана был вынесен весьма профессионально. Он, конечно, психанул в конце и наорал на Джисона, но уступчиво рассказал все, что знает сам. И психологический портрет этого прекрасного мужчины в голове начал сформировываться. Двадцать шесть лет, лидер профессиональной и достаточно известной танцевальной команды Lee Tang, которые не пропускают ни один фестиваль в стране, занимая места в первой тройке, и которые очень часто работают с артистами мирового уровня, являясь бэк-танцорами. Живет в достатке, но, на взгляд Чана, непонятно куда откладывает свои деньги, так как заметить на Минхо какой-то дорогой бренд — довольно большая редкость. Гей. С этого факта и нужно было начинать, как Хан заметил. В свободное время предпочитает клубы или же бары, зачастую находясь там с кем-нибудь из своей команды. Флиртун до мозга костей, посему найти партнера, если сильно захочется, ему не составляет труда. Он охотно пользуется своим обаянием и красивой внешностью, ему льстят постоянные комплименты и заигрывания с другой стороны, но, как сказал Чан, далеко не нарцисс и способен, в случае чего, уступить своему характеру или гордыне. Вечером Джисон в два счета находит его личный аккаунт в инстаграме и твиттере, скроля ленты на протяжении нескольких часов. Он много путешествует. Оно и понятно, в целом, но в отдельной подборке Хан видит чуть ли не всю Европу, не говоря уже о других штатах Америки, и знатно удивляется. Минхо фотографирует архитектуру, делая из этого коллажи, выкладывает себя иногда одного, а иногда с неизвестными Джисону парнями, вероятно, остальными танцорами из его команды. Множество постановок его авторства, репосты постов от людей с синими галочками, что отметили его аккаунт и подписали пару слов благодарности или комплимент; несколько видео, снятых в рандомных местах планеты, где он всего пятнадцать секунд танцует какую-то связку, и, действительно, совсем мало отдельных постов обычных фотографий себя. В основном — снимки с популярными людьми с мероприятий с ограниченным количеством гостей. Подписывается. И на аккаунт их команды, и на его личный. Вероятность, что он заметит, нулевая, конечно, но зато теперь в ленте Джисона всегда будет красивый парень с невозможным оттенком волос. И утро выдается тяжелым. После концерта они вернулись по домам только около часа ночи, и Хан даже не уверен, лег он когда еще было темно, или уже нет. Тяжелая голова сопровождает его все утро, пока он прыгает в машину, уже ощущая вкус потенциального кофе на языке. Очки, надетые на глаза, немного сползают вниз по переносице, зато шапка отлично прячет начавшиеся грязниться волосы, и он не распугает персонал в здании их студии. Машина паркуется как можно ближе ко входу, потому что мышцы неимоверно болят после вчерашнего вечера, и ему не хочется ходить лишние метры. — Доброе утро, — здоровается с ним девушка на входе с идеальной укладкой, легким макияжем и в выглаженной рубашке. Джисону даже становится неловко, когда он понимает, что она в таком виде на работе с восьми утра. Кивает ей и тут же направляется к автомату с кофе. Палец опускается на неизменный холодный американо, и бедра подпирают стоящий рядом столик, пока машина со страшными звуками варит напиток. Чан: Ты еще не проснулся? Время три часа дня

Джисон:

Я внизу, не паникуй

Набирает он сообщение, и забирает, не глядя, напиток, так же тихо, как и вошел, направляясь к лифту. Через трубочку втягивает кофе, и едва сдерживается, чтобы не закатить блаженно глаза, ведь кофеиновый наркоман сейчас получает свою дозу. — Ты во сколько лег? — сходу спрашивает Чанбин, замечая полуприкрытые веки. — М-м… к пяти, может? Я не посмотрел на время, — стул на колесиках откатывается назад, и Джисон падает на мягкое сиденье, протягивая руки к небольшой стопке белых листов. — Что ж ты делал на этот раз? — усмехается Чан, стягивая наушник с одного лишь уха, а сам не отрывается от ноутбука. — Честно? Изучал соц.сети Минхо, — признается Джисон, ни капли не стесняясь своей заинтересованности. — Ты серьезно всю ночь этим занимался? — слегка расширяются глаза Чанбина, сидящего за столом по центру, пока Чан беззвучно смеется, из-за чего глаза превращаются в щелочки. — Да, а почему нет? Он определенно в моем вкусе, — пожимает парень плечами, прочитывая текст, написанный им пару дней назад. — Я поражаюсь. Дальше работают в тишине. Чан несколько раз отключает наушники от ноутбука, предлагая послушать наброски инструментала, долго переговариваются, обсуждая какие-то моменты, а после снова студия погружается в тишину. — Может гитару добавить сюда? — предлагает Чанбин, вновь прослушивая музыку. — Думаешь, не перекроет голос? — Выведи поменьше. Хан-а, напой-ка, — Джисон отрывается от листов, и Чан включает композицию заново. Парень выжидает начало припева и переходит на вокал, заглядывая в ноты. Чан в этот момент что-то кликает мышью, и на фоне слышится электрическая гитара, слишком хорошо гармонирующая с грудным регистром парня на высоких нотах. — Круто же, не? — комментирует сам Джисон после того, как заканчивает. На этом варианте и останавливаются. И уже после работы, прежде чем разойтись к своим автомобилям, Чан подходит к младшему. — Слушай, раз тут такое дело… Ты мог бы присоединиться ко мне с Минхо, когда мы с ним увидимся. — Э-э… Не стоит, думаю. Спасибо, конечно, что хочешь поспособствовать моей личной жизни, но все же вы с ним решили встретиться вдвоем. Я буду не к месту, — улыбается Джисон одним уголком губ. — Уверен? Я сомневаюсь, что он будет против. — Уверен. Не переживай, хен, — специально обращается уважительно, зная, как Чана это подбешивает, когда он не на территории Кореи. Хлопает по плечу и довольно улыбается, видя закатывающиеся глаза. Когда Джисон заходит в квартиру, он тут же спотыкается об упавший еще утром шарф, еле удерживает равновесие, а потом кидает взгляд на виднеющуюся целиком гостиную. На диване разбросаны подушки, плед смят, на его подлокотниках две грязных кружки из-под кофе, а в уголке — пустые банки из-под энергетиков. На полке, где стоит телевизор, тоже последствия перекусов, и просто разбросанные вещи, что-то вроде расчесок, спутанных зарядок и наушников, несколько блокнотов, а где-то даже стружка от простого карандаша. Он смотрит на себя в зеркало, отмечая его заляпанность, и тяжело вздыхает, осознавая, что снова случайно засрал всю квартиру. Ему всю жизнь способствует непонятный режим сна, если не его отсутствие, из-за чего вся самоорганизация идет коту под хвост. Он себя, конечно, оправдывает тем, что он творческий человек, и ему свойственен беспорядок, но потом думает, что у того же Чана всегда все по местам. Хотя черт бы его побрал, этого гребанного перфекциониста, который помешан на идеальности. Они, конечно, разные. Начиная тем, что Джисон всегда опаздывает, заканчивая тем, что может забыть о концерте, который через пару часов. Из-за таких разных личностей они часто ругаются, конечно, но чаще всего это не заходит дальше препираний. Хорошо, что Крис не появляется в квартире младшего. И, в итоге, собравшись с мыслями, весь вечер Джисон проводит за уборкой. Он ненавидит это. Ему уже спустя час становится противно от того, как сильно намокла его спина после мытья полов, так она еще и болит теперь. Он бы эту швабру с ведром бросил прямо здесь и с удовольствием принял лежачее положение, будь его воля. Но оказывается приятно потом выйти на кухню и иметь выбор из кружек, из которых можно попить воды. Да и, удивительно, но работать приятнее, когда поверхность его стола не забита напрочь черновиками. А уже ночью, когда он снова не спит, потому что его утро началось где-то в час дня, он вспоминает о Минхо. Вернее, тот сам о себе напоминает, выкладывая историю в инстаграме. А приложение, конечно же, его аватарку в кружке выдает первой. Фиолетовая челка немного прикрывает глаза, но в этот раз внимание привлекают отнюдь не волосы, потому что Минхо выкладывает фотографию в зеркале спортивного зала. Белая майка облегает тело, и то ли это освещение, то ли больной мозг Джисона, но под тканью проступает не только пресс, но и соски. А на татуированной руке, оказывается, дело не заканчивается, потому что Хан сквозь майку видит какие-то узоры еще на груди и ключицах. На ногах шорты, оголяющие ноги чуть выше колена, и неизвестно, напряжен ли Минхо, или это так всегда проступают мышцы на ногах. — Ну вот и нахуя ты это выложил, — громко возмущается Джисон телефону, делая скриншот. У него скапливается слюна во рту, при виде такого сексуального тела, и Хан всеми силами старается отгонять любые неприличные мысли. Они не знакомы толком. И неизвестно, будут ли, поэтому, в идеале, вообще отписаться от страницы старшего. И в твиттере тоже.

…

— Как вам идея спеть с Хонджуном и Минхеком? — спрашивает Чан, потягивая кофе. — Они же приглашены? — обращается он уже к Даниэлю, сидящему напротив. Тот слегка хмурится и выдерживает короткую паузу. — Ким Хонджун и Ли Минхек? — уточняет менеджер, не совсем понимая, причем тут они, но Крис кивает. — Да, вроде, но… почему? — Ты вчера когда написал, я подумал что можно исполнить, — лидер откидывается на спинку мягкого дивана. — Ты сказал у нас есть около десяти минут сцены, а мы с ними как-то записали трек. Он все еще у меня на ноуте. — Не тот, случайно, который ты давал мне слушать, когда мы были в Огайо? — Да, он. — Я за, — выдает Джисон свое мнение быстрее, чем Даниэль успеет что-то сказать. — Чан все никак не соглашается его добавить в альбом, поэтому давайте хотя бы выступим с ним. Спустя, наверное, недели две после последнего концерта в том клубе, Даниэль написал им о том, что трирача приглашены на премию. Они никуда не номинированы; это вообще не касающаяся их особо премия, но нужны артисты для открытия и закрытия, и немного в перерывах между награждениями, чтобы развлечь гостей. Парни, конечно, согласились, и вот сейчас они вчетвером обсуждают, что можно сделать для этого, что подготовить и каким образом преподнести. — Я не уверен, что у меня есть номера их менеджеров. — Зато у нас есть лично их контакты. Я свяжусь тогда? — Даниэль думает пару секунд, но после кивает. — Но, если мне не изменяет память, для такой музыки нужен танец, нет? Внутри этого стадиона огромная сцена, и было бы неплохо заполнить ее танцорами. — Ох, танцы, — тяжело вздыхает Чанбин. — Без них никак? — спрашивает он скорее в пустоту, потому что трек помнит хорошо. Даниэль прав, одной лишь харизмой они могут и не вытянуть его. — Я тогда подумаю, с какой командой можно поработать, — Даниэль устремляет взгляд в телефон, но его снова окликает Чан. — На самом деле… — замирает он на полуслове, переводя слишком довольный взгляд на Джисона и Чанбина. — Знаешь команду Ли Тэн?

…

Нет, это пиздец. Прошла неделя, и все как-то слишком быстро и легко организовалось вне ведома Джисона. Хонджун и Минхек тут же согласились снова поработать с трирачей, сказали, что прилетят в Нью-Йорк уже в ближайшее время, чтобы начать репетиции с Lee Tang. Командой Минхо, где он является лидером. Они с ним еще не виделись, но зато у Даниэля танцор на быстром наборе. Тот уже слушал трек, и начал ставить хореографию со своей командой. Когда Чан только упомянул танцоров, Джисон со своей памятью даже не понял, что за команда, и почему ее название так ему знакомо. Он и забил на это, пока Чанбин не пришел к нему с вопросом, мол, почему Хан не радуется, что теперь они коллеги. А Джисон не понял потому что. Осознал это только позавчера, собственно после слов Со, и теперь пребывает в стадии принятия. Шерстит ютуб, просматривая постановки Lee Tang, в каждой пытается найти Минхо, что становится немного сложнее из-за черного цвета волос на многих хореографиях, и поражается, что с завтрашнего дня они будут видеться чуть ли не каждый день. Так еще и по несколько часов. Не сказать, что он боится, все же желание познакомиться с Минхо поближе довольно велико, но предчувствие не самое лучшее. Учитывая, что Хан в нем заинтересован, скорее всего, он начнет вести себя как идиот. Память на движения пойдет в одно место, слова начнут путаться, и будет хорошо, если он не будет зависать на чужую внешность, как это случилось в первую и пока единственную их встречу. Это был бы отличный шанс пообщаться с Минхо, но все же Джисон слишком предан своей работе. Он изо всех сил будет пытаться убрать всю свою заинтересованность на второй план, чтобы сосредоточиться и не облажаться на выступлении. И уже утром Джисон закидывает в сумку камуфляжные штаны, сменную обувь и белую футболку с упоротым желтым смайлом, у которого кресты вместо глаз. Он, в целом, не имеет какой-то одежды, предназначенной для тренировок, а в спортзал ходит — если ходит — в шортах и майке. Сейчас, будто бы, не совсем тот случай, поэтому он решает взять то, что не особо жалко. Заходит в раздевалку, видя там уже всех собравшихся рэперов, но полное отсутствие команды танцоров. — Они еще не пришли? — пожав руку каждому поочередно, стягивает Джисон сумку с плеча. — Минхо сказал подъезжают. Правда я не совсем понял: они все вместе что ли едут? — отвечает ему Чанбин, полностью уже переодетый. — Он вам ничего не рассказывал? Концепт, там, что вообще стоит ожидать? — спрашивает Хонджун, заблокировав экран телефона и вытянув ноги на скамейке. — Сказал, что будет реквизит. Об остальном не знаю, — жмет плечами Чан, собираясь достать телефон, чтобы посмотреть, как давно был сделан звонок танцору, но за дверью резко появляется шум из множества мужских голосов. Рэперы переглядываются, негласно соглашаясь, что это опаздывающие, и голоса становятся еще громче. — Да направо, говорю же! — слышится особо громкий недовольный голос Минхо из-за двери, и та тут же отворяется. Толпа парней заполоняет всю раздевалку, и лишь где-то в центре виднеется фиолетовая макушка. — Опоздали. Прошу прощения, — проталкивается среди них Минхо, и ярко улыбается всем пятерым. Замечает Хонджуна и Минхека, с которыми не успел еще познакомиться, и направляется к ним, протягивая ладонь. — Меня зовут Минхо, я лидер команды Ли Тэн. Рад с вами поработать, обещаю не подвести, — как что-то заученное произносит тот, и его интонация лишь веселит обоих парней. Они по очереди жмут руки и отвечают взаимностью. — Даю вам две минуты! — вдруг кричит он команде, а сам подзывает рэперов, предлагая покинуть раздевалку. Через коридор они проходят в зал, три стены которого полностью отделаны зеркалом, а у последней пару диванов в ряд с небольшими стоящими рядом напольными шкафами для хранения вещей. Он быстро рассказывает, куда и что они могут пока положить, а сам подбегает к большой колонке в углу, опускаясь в согнутых коленях. — Короче. Пока подключаюсь, рассказываю. Я же верно понял, параллель с искусством? — оборачивается он к ним, видя синхронный кивок. — Поэтому у нас будет реквизит. Холсты, кисточки, все в таком роде. Хореографию я поставил основываясь на остальном тексте, — колонка издает звук подключения, и он возвращается обратно, пряча телефон в карман. — Оцените, когда парни придут. Сольные части останутся сольными, так как думаю, будет лучше, если остальные в этот момент будут отсутствовать за исключением моих парней, — замолкает он на секунду, засовывая руки в карманы и задумываясь. — Во-о-от, общие части — это первый и последний припев. Второй вы, Чанбин и Хонджун, исполняете вместе, в этот момент в глубине сцены Джисон будет с танцорами, потом, после своего куплета, ненадолго пропадет, оставив сцену Крису, и далее вы зачитаете третий припев вдвоем, — заканчивает он, оглядывая парней. У тех, ожидаемо, понимания не особо много. — Короче, на деле будет понятнее, — взмахивает он рукой, давая понять, чтобы парни не слишком заморачивались, и в этот момент уже приходит команда. — Ребят, времени мало, поэтому, надеюсь, вы не травмируетесь. Мы без разминки сегодня, — улыбается он им, и те недовольно вздыхают. — Итак, начало общее. Световик, надеюсь, не подведет, и мы выстроимся в полной темноте, — с началом его слов вся команда тут же переходит в центр комнаты, становясь по местам. Джисон оглядывается, когда какой-то танцор просит его немного подвинуться, и, присоединившись к рэперам, он отходит к Минхо. Тот смотрит на них пятерых, быстро что-то рассчитывая, и, кивнув сам себе, уходит к танцорам, начав подзывать артистов по одному. Дает каждому свое место, становится на свое и смотрит на отражение, бегая глазами из одного угла в другой. — Да, — кивает сам себе. — Запомните эти места и идите сюда, — уходит вплотную к зеркалу и зовет рэперов. А сам включает музыку, настраивая громкость. Танцоры тут же начинают двигаться в хаотичном порядке в импровизации, дожидаясь начала слов, расходятся, меняются местами, а потом начинают уже саму хореографию. Слегка перепрыгивают с ноги на ногу, выставив на уровне лица раскрытые ладони, и покручивают ими под бит поющих на записи парней. Как только слышится голос Джисона, движение меняется, они скрещивают руки над головой, и выполняют пружинящие движения от центра. Далее глаз уже не успевает улавливать каждое движение, так как хореография усложняется, но синхрон поражает. Хан, внимательно наблюдая за ними, смотрит словно за одним человеком и почти не дышит, боясь нарушить этим гармонию команды. Несколько человек танцуют с закрытыми глазами, и Джисон не совсем понимает, как вообще можно ориентироваться таким образом, но даже так они не сбиваются, продолжая перебивать музыку звуком синхрона хлопков или ударов обуви о поверхность пола. — Видели? — после нажатия на паузу, Минхо крутит рукой в воздухе, как танцоры ранее. — Это выполняете тоже. Становитесь, — прячет телефон в карман. — Можете пока в хаотичном порядке, чтобы видно было. — Так, поворот в три четверти. Ноги чуть шире плеч, главное, чтобы устойчивость была. Обязательно слегка согнуты в коленях, левую можно даже чуть сильнее, — каждое слово он демонстрирует. — Опять же, для устойчивости, потому что в таком положении нужно будет как бы напрыгивать на нее, а правой будете отталкиваться, — снова показывает, и просит повторить. — Пружина, да? Работайте налегке, не стоит прикладывать много силы. — Продолжает он напрыгивать на ногу, держа руки в карманах. Делает это так легко, что, взглянув на танцора, кажется, что он родился с данным движением. Но, попробовав, сразу понимаешь, что передать ту же расслабленно-ленивую, но уверенную энергетику, что и у него, получится не сразу. Сделать это так же непосредственно, не напрягаясь, но при этом контролируя любую возникающую амплитуду. — И руки. В вашем случае рука, так как в одной микрофон. Просто у лица, окей? — поднимает он раскрытую ладонь. — И проворачиваем вместе с прыжком. Тут, понимаете, ваша задача все так же заключается в пении. Не старайтесь сделать один в один, как мы, камера все равно будет на вашем лице, — усмехается он. — Работайте харизмой, да? Ну, собственно, не вам мне это говорить. Давайте попробуем. К концу тренировки получается отлично отработанный первый припев, и Минхо заканчивает работу с куплетом Чанбина. Все так же детально рассказывает ему, показывает, направляет, и даже вручную переставляет чужие ноги под возникший из-за этого смех парней. Добивается идеальной картинки, но ни капли не злится, когда кто-то что-то забывает. За исключением своей команды. На них повышает голос, когда видит рассинхрон, делает замечания, но, кажется, это никого не задевает. Танцоры работают на все двести процентов, выкладываясь во время каждого прогона, когда тот же Чанбин «просто ходит» по сцене. И ни слова не говорят против, повторяя движения раз за разом. Видно, что они устали, но, глотнув воды, словно с новыми силами выстраиваются по своим местам, встряхнувшись в теле. Да и Минхо не тиран. Дает время на отдых, пока сам что-то придумывает напротив зеркала, обособившись от остальных, интересуется пару раз о самочувствии некоторых парней и словно чувствует момент, когда стоит сделать перерыв. Даже успевает посмеяться с ними, видя действительно забавную ошибку одного из танцоров, а потом грозит последней линией с улыбкой на лице. — Отличная работа! — произносит он в конце и активнее всех хлопает в ладоши. Быстро отпускает танцоров и подходит к парням. — Не знаю, сообщили ли вам, но репетиции будут три раза в неделю. К концу следующей я планирую полностью закончить с хореографией, и там уже будет попроще. Скажите, лучше, свое мнение, — тон голоса повышается на последней фразе вместе с образовавшейся улыбкой на лице. Он прячет руки за спину и вытягивается перед ними, ожидая вердикта — Я пока не вижу общую картину, но то, что вижу сейчас, мне нравится, — хлопает его по плечу Чан, который, кажется, ни на секунду не сомневался в чужой работе. — Будут переходы на сцене, верно? — уточняет Хонджун, и Минхо кивает. — Отлично, это круто. С кем не работал — вся хореография была на одном месте. — Не знаю, как ты их дрессируешь, но у парней ахуенный уровень. Они словно вообще не устали, — посмеивается Чанбин. — Работают на все сто. — Я думал, ты скажешь про синхрон, — вклинивается Минхек, — они как один. Ты что-то говорил, что его нет, но либо я слеп, либо ты к ним слишком строг, — смеется рэпер, получая согласие от остальных. — Да, серьезно, вы очень хороши, — произносит, наконец, Джисон, устанавливая зрительный контакт. — И ты замечательный хореограф. Я в шоке, что ты ни разу не наорал на этого идиота, — упоминает он Чанбина. — Там на очереди вроде я, да? Ну, чувствую, твоей выдержке придет конец, — посмеивается Джисон, прекрасно зная за собой вечные ошибки. Что уж говорить о хореографии, если он очень часто забывает собственноручно написанный текст песен. — О, я найду подход, не переживай, — улыбается Минхо и подмигивает, едва касаясь плеча в хлопке. — Спасибо вам, — благодарит он, переведя взгляд на остальных. — Тогда до встречи. Джисон старается не думать о чужих словах. И в принципе старается не думать после подмигивания, чтобы не сказать или не сделать ничего лишнего, потому что его воспаленный интересом к этому парню мозг расценивает все в свою сторону. Что это было не обычное подмигивание, коим оно и являлось, а открытый флирт, и Джисон хочет в это верить. Он, так-то, в целом хорошо держался все три часа тренировки. Не зависал на хореографе, не пытался высмотреть каждый узор татуировки, не сходил с ума от сосредоточенного взгляда Минхо, когда тот следил за техникой команды. Возможно, роль сыграли посторонние, и будь они наедине, Хан бы что-то и выкинул. Но, к счастью, наедине им побывать не придется. Он возвращается домой, и в твиттере видит пост, где Минхо дает минимальный спойлер, что его команда работает с кем-то известным. Парень в посте ставит ухмыляющийся смайлик, и Хан, честно говоря, больше машинально лайкает пост. Только потом он поймет, что его лайк сразу же вычислят фанаты и быстро сделают вывод, с кем работают Lee Tang. И ему напишет Даниэль и отчитает самыми лестными словами за внимательность. Но пока его это не особо волнует, потому что он знает, что сегодня вряд ли быстро уснет. Он слишком в восторге от прошедшего дня и собственно по этой причине продолжает прокручивать его события. Мысли крутятся возле лидера команды, на картинке вырисовывается лишь он один, и Джисон даже удивляется, когда понимает, что именно вид погруженного в работу Минхо так сильно запомнился ему. Еще в зале Хан, пока у всех был перерыв, не сводил взгляда с отошедшего почти в самый угол Ли. Он что-то нашептывал себе, минимально двигаясь напротив зеркала. Пару раз прокручивался возле своей оси, хмурился, а потом зачесывал волосы своей татуированной рукой. И Джисон заметил, что тот, когда слишком сосредоточен, постоянно тянется пальцами к предплечью, едва касаясь одного и того же места. Джисону интересна эта привычка, и очень хочется узнать, что конкретно набито в том месте. И связано ли это каким-нибудь образом. Неизвестный номер: Джисон, привет. Это Минхо Я взял номер у Даниэля, если что Хан пугается, когда телефон издает две подряд вибрации, сигнализируя о сообщениях. Ему обычно пишет банк или оператор, так как со всеми он, в основном, списывается в социальных сетях или мессенджерах, но никак не в обычных сообщениях.

Джисон:

Почему не написал в инсте?

Ты меня напугал, вообще, мне тут никто не пишет

Минхо: О, значит я буду первым Какова вероятность, что сообщения в инсте ты сразу же прочитаешь? Думаю небольшая

Джисон:

Окей, ты прав. Что-то случилось?

Минхо: Сможешь завтра приехать на час раньше? Хочу поработать над твоим куплетом без толпы От мысли, что они будут только вдвоем целый час, кружится голова. Но, конечно, он соглашается. В данный период Минхо его тренер, и ему определенно виднее.

…

Хан врывается в раздевалку с такой скоростью, что дверь, широко распахнувшись, врезается в стену с громким хлопком. — Прости-прости-прости! — быстро извиняется Джисон перед явно неожидающим такого эффектного появления Минхо. — Я проспал, — акция с вовремя пришедшим вчера Ханом была одноразовая. — Время… — парень подносит руку к лицу, — три часа дня, вернее пол четвертого, — усмехается он, не совсем понимая, как можно проспать тренировку посередине дня. — Я поздно лег. Вернее рано. Короче, проснулся только в два, — на ходу объясняется Хан, кидая спортивную сумку на скамейку. Тут же начинает стягивать с себя черно-синий свитер в полоску, кажется, совсем забыв, что он один на один с парнем, который ему нравится. — Мы успеем за полчаса? Я постараюсь не косячить, клянусь, — на тело опускается черная футболка, и он, наступив носком на задник обуви, стягивает по одному кроссовки. — Постараемся. И часто ты ложишься рано? — Минхо облокачивается спиной на стену и скрещивает руки на груди, даже не пытаясь сдержать улыбку, когда наблюдает за быстрыми и неуклюжими движениями. — Скорее да, чем нет. Ложусь к пяти-шести, встаю днем, если расписания нет. Если есть, то обычно звонит Чан, — натягивает спортивки, а после и сменную обувь. — Поразительно, — усмехается Минхо и открывает дверь подлетевшему вмиг Джисону, пропуская вперед. — Я тебе писал, кстати, но, так понимаю, не отвечал ты из-за спешки. — Ой, да? — лезет он за телефоном в карман, когда они уже заходят в студию, и параллельно пытается пригладить взлохмаченные волосы ладонью. — Да все, уже неважно. Давай начнем, — Ли вновь подключается к колонке. И Джисон действительно почти не ошибается. Старается откладывать на подкорку каждое слово старшего, повторяет движения точь-в-точь за ним, просит объяснить снова, если что-то недопонимает, продолжает уточнять и выполнять все правильно. Минхо сосредоточен, но все равно умудряется вкидывать какие-то шутки, приводит смешные сравнения к движениям и в целом поднимает Джисону настроение. Вот-вот уже должны прийти все остальные, и Хан, на самом деле, чертовски винит себя, что проспал. Они действительно быстро справились с его небольшим куплетом, и, в теории, если бы Джисон пришел вовремя, у них бы осталось полчаса свободного времени. Он бы как минимум предпочел просто поговорить с танцором на отвлеченные и не совсем темы, и в целом познакомиться поближе. Джисон прогоняет последний раз под музыку уже без помощи Минхо, держит в руке бутылку воды, которая заменяет микрофон, и, не имея возможности читать текст в пустоту, играет харизмой для своего единственного зрителя. Работает свободной рукой, целиком погружаясь в настроение трека, мимика как никогда подвижная, и при каждой возможности он устанавливает зрительный контакт с Минхо. Это происходит скорее непроизвольно, но на парня это действует довольно предсказуемо. Он отвлекается от слежки за движениями и их исполнением и позволяет себе погрузиться в музыку, принимая энергию, отдаваемую Джисоном. Улыбается ему, кивая головой в бит, и ни капли не смущается, когда Хан подходит совсем близко. Минхо хочет сказать, что Джисон уже наступил на холсты и танцоров перед ним, но молчит, заинтересовавшись, что парень может выкинуть. А Хан делает это специально, стараясь выцепить от этого момента единения хотя бы что-то, и совсем не видит неприязни в чужих глазах. Минхо вновь подмигивает ему, позволяя так вести себя, а после Джисон отходит, доставая ручку из кармана, которая на выступлении заменится реквизитом кисточки. Присаживается на корточки, в воздухе водя рукой, прочитывает последние строчки, и убегает к стене, как и должен был, ведь далее на сцене появится Чан. — Хорошо? — Минхо ставит на паузу, и Джисон едва со сбитым дыханием подходит к нему ближе, но, конечно, в этот раз выдерживая расстояние. — Я бы сказал отлично, — усмехается, едва оголяя ряд зубов. — Это ты так прочувствовал момент? — парень приподнимает бровь и выжидающе смотрит, надеясь услышать объяснение такому поведению. — М? О чем ты? — играет. Непонимающе округляет глаза и моргает пару раз, словно действительно не в курсе, о чем тот говорит. Минхо не планирует отводить взгляд и ухмыляется. Кристально все понимает, и, возможно, хотел бы помучать парня еще немного, но смиряется после минуты гляделок. — Ни о чем. Отдохни пока, они уже в раздевалке, — сообщает ему Минхо, а сам отворачивается к зеркалу. Джисон послушно падает на мягкий диван, предварительно схватив телефон, но то и дело, что переводит взгляд вперед, наблюдая и за чужой спиной, и за отражением в зеркале. Минхо что-то придумывает, пробуя движения в пол силы, пару раз хмурится и снова ведет счет себе под нос. Хан, честно говоря, ждет не дождется уже выступить с ним на сцене. Его поражает уровень танцев старшего тут, в тренировочном зале, и ему даже страшно представить, на что тот способен на сцене. Вероятно, энергии там еще больше, больше и харизмы со смелостью. — Ты пялишься, — как бы между прочим произносит он, заставляя Джисона испуганно увести взгляд обратно в телефон. Ведь он действительно залип. И спустя буквально минуту в зал начинают входить сначала танцоры, все так же создавая много шума, а после и рэперы. — Ну что? Как провел время наедине с Минхо? — совсем тихо с подозрительной улыбкой спрашивают у Джисона Чанбин, обособляясь от остальных. К ним же присоединяется и Чан. — М-м… Думаю, процесс пошел, — Со тут же хлопает его по плечу, одобрительно выкрикивая, но его голос глушится толпой танцоров, с которыми сейчас яро спорит Минхо. Его голос все еще выделяется. — Ты быстрее, чем я думал, — посмеивается Чан и тоже похлопывает по плечу.

…

Еще пару недель они работают, как и предупреждал Минхо, три раза в неделю. Параллельно с этим, как заметил Хан, команда тренируется отдельно, продолжая работу над хореографией. Каждую тренировку появляются все новые и новые связки, что-то меняется, но к концу второй недели их тренировок сырой вариант уже полностью готов. До премии остается еще три недели, и последние репетиции будут проходить не в зале, а на сцене, на которой, собственно, и будет выступление. А пока Минхо гоняет своих парней в сумасшедшем режиме. Если рэперы между куплетами имеют время отдыхать, те практически все шесть минут трека танцуют, бегая с места на место. Связки меняются по щелчку пальцев, и с такой же скоростью осушаются бутылки воды. С такой же скоростью и течет пот. — Бросай курить, — прилетает Джисону подзатыльник от Чана, когда они с Чанбином выходят из здания вслед за своим младшим. — Или ты Чанбину предлагаешь всю вторую октаву брать? — фраза заставляет засмеяться, и Хан отправляет их домой, смотря уезжающим вслед машинам. Они, конечно, могут нанять себе персональных водителей, чтобы их возили по всему городу, но каждый из них троих предпочитает самостоятельное вождение и время наедине с собой. Не считая концертов. После них, обычно, все же приезжает водитель, да и это определенно плюс уставшему телу. — Присоединюсь? — спустя время слышится голос из-за спины, и в нем Джисон узнает Минхо. За эти две недели Хан заметил за ним флирт в свою сторону. Не самый очевидный, учитывая, что наедине они больше не оставались, но Джисон его с легкостью распознает. Постоянные подмигивания, стоит им встретиться взглядами, пусть даже в отражении, частый зрительный контакт прямо во время танца, и пару раз Минхо невзначай касался его рукой, пока они и еще несколько танцоров стояли у стены, ожидая возвращения в центр. Джисон не отстает. Принимает каждый знак внимания и сам улыбается, когда встречается со старшим глазами. Залипает на его тело в раздевалке и совсем не стесняется этого, когда Минхо это замечает и осуждающе смотрит в ответ. Хана нельзя осуждать. По крайней мере он так считает сам, потому что отвести взгляд от накачанной груди и рельефного пресса, слегка блестящего из-за пота, от широких плеч, от его татуировок, которые действительно с руки распространяются и на грудь тоже, и пирсинга в брови — просто невозможно. И все это дополняется восхитительным оттенком волос, что постоянно зачесываются рукой назад. Иногда вкупе с закусанной нижней губой, если Минхо знает, кто на него смотрит. Джисон лишь молча делает пару шагов вбок и выпускает густой дым в противоположную сторону. Наблюдает за тем, как чужая ладонь прячет пламя зажигалки от уличного ветра. Минхо зажимает меж губ сигарету, из-за чего его скулы напрягаются и, кажется, становятся еще острее, особенно подсвечиваясь огнем. Сейчас сумерки, и из-за игры теней это выглядит слишком красиво. — Думал, певцы негативно относятся к курению, — сигарета зажимается меж пальцев, и рука, татуировки которой скрыты под худи, опускается вниз, когда Минхо поворачивается к парню всем телом. — Я тоже считал, что танцоры не курят. Не возникает проблем с дыхалкой? — кидает он ему в ответ. — Редко. Надо бы бросить, конечно, но не могу. Да и не прям хочу, честно говоря, — усмехается старший и вновь подносит ладонь к нижней части лица, медленно втягивая дым и не сводя взгляд с чужих глаз. — Тяжело отказаться от зависимости, которая, как решил мозг, помогает справляться со стрессом, — отвечает Хан про себя. — Даже если это не так, — немного отворачивается, чтобы выпустить рассеянный дым. — Соглашусь. Но разве у тебя нет другого способа? Спорт, медитации, рисование? Может… — Я пишу. Пишу тексты и курю, другое не прям чтоб помогает, — усмехается Джисон. — Я все всегда выношу на бумагу. Слышал трек девятнадцать? — кивок от Минхо. — Написал в свои девятнадцать, неудивительно, лет. Так и с остальным. — Но, так понимаю, многое остается просто на бумаге, да? — Конечно. Что-то написано на эмоциях, чтобы их выплеснуть, а что-то очень личное. Понятное дело, что там все завуалировано и подогнано под рифму, но осознавать, что тот или иной момент слышат тысячи — такое себе. — Интересно было бы послушать, — хмыкает Минхо, вновь втягивая никотин. — Может как-нибудь потом? — приподнимает он бровь и легко улыбается, не скрывая намека. — Это равносильно привату от тебя, — усмехается Джисон, мысленно ужаснувшись, когда лишь на секунду представляет, как он себя почувствует, если хоть кто-то услышит то, что было написано им на сильных эмоциях. — На слабо берешь? Танцевать я умею, и с фигурой у меня все… О, ну ты знаешь, — шепотом произносит старший. — Прекрасно знаешь, что с фигурой у меня все в порядке, — намекает он на чужой повышенный интерес к его телу. — Что, осудишь за это? — сигарета почти стлела до фильтра, обжигая горло, но Хан делает еще затяжку. — Нет, почему? Мне это льстит, — делает он короткую паузу. — Сумасшедше красивый парень с ахуенной харизмой и продюсерскими навыками считает меня привлекательным. Звучит хорошо, не так ли? У Джисона сейчас покраснеют кончики ушей от всего этого разговора, но он держится изо всех сил, стараясь не отставать от Минхо. — Еще и известный рэпер с миллионами слушателей за месяц на спотифай, — уточняет Хан, немного выставив ладонь с сигаретой вперед. — Ах да, извини. Мне до такого уровня далеко с «просто красивым телом», — откровенно шутит Минхо, ни капли об этом не заботясь. — И с потрясающими лидерскими навыками, безумным уровнем в танцах и известностью среди артистов, как лидер одной из самых успешных команд, — делает Джисон ответный комплимент, замечая легкое смущение. Поразительно, этот парень умеет смущаться. — Не проспи завтрашнюю тренировку. Она, о, кошмар, в десять утра! — затушив сигарету, шутливо пугается Минхо названного времени. — Не могу обещать. У меня в это время по расписанию глубокий сон. — До завтра, красавчик, — машет ему Минхо рукой, сразу же уходя на парковку и оставляя Хана смущенно улыбаться одного. Как же он влип.

…

Когда начинается предпоследняя неделя, начинает ощущаться усталость. Помимо тренировок рэперы начали репетиции трека, закрываясь в студии на несколько часов. Делали новую запись с более свежими голосами, Чан и Минхек крутили аранжировку, делая ее более интересной, а после все впятером ездили в танцевальную студию, вновь встречаясь с командой. Но даже помимо этого компания непрозрачно намекнула трираче, что в скором времени нужен альбом. К тому же, сейчас после этой премии у них, возможно, вырастет фанбаза, и новые треки будут как никогда кстати. Писать, конечно, можно и дома, но каждый из них предпочитает заниматься этим в студии. Они всегда просят друг у друга совета, вносят какие-то корректировки, а Чан, зачастую, просит оценить аранжировку прямо здесь и сейчас, не в силах дожидаться дня, когда они встретятся. Всегда работают втроем. Джисон до сих помнит день, когда, спустя месяц в США, ему было все еще тяжело привыкнуть к американцам. Совершенно другой менталитет, язык, так еще и умники, что веселились с акцента Хана и вечно, словно он зверюшка в зоопарке, просили сказать что-нибудь на его родном языке. Их это действительно забавляло. Особенно видеть иероглифы в телефоне одногруппника. Тогда он познакомился с Чаном, когда кто-то напутал с расписанием, и Джисон, придя в звукозаписывающую студию, заметил там Криса, который, кажется, тоже не ждал ни чьей компании. Разговорились, конечно, быстро. Общие интересы, увлечения и язык. Джисон всем своим видом пытался дать старшему понять, что хочет стать друзьями, потому что сил его больше не было терпеть своих одногруппников. Многонациональная страна, вроде, но стоило молодежи увидеть азиата — начинался хаос и абсолютное отсутствие хоть какой-либо тактичности. Так его Крис познакомил и с Чанбином, с которым они сошлись примерно на той же ноте. Все свободное время проводили в студии университета, а после создали из комнаты в квартире Чанбина свою, пропадая там уже после учебы. Писали, сочиняли, пели и читали без конца. Вдохновения было сумасшедше много, и все мысли выносились в текст. Который после записывался и отправлялся на ноутбук Чана. Сейчас они выросли, у них имеется своя студия в компании, довольно внушающее количество фанатов, но привычки остались привычками. Работать втроем оказалось комфортнее всего. Накануне они пробыли в компании до самого закрытия, но Джисон после сидел с карандашом в руке уже ночью. А из-за подготовки к премии ему пришлось восстановить режим, потому что с этой недели свободное время на танцевальную студию оказалось только утром. И сегодня было особенно тяжело встать. Ночью его настолько окатило вдохновением, что он довольно долго не мог оторваться от листов, а после еще и играл с аккордами на гитаре, обязательно все фиксируя. Ужасно хотелось спать, но текст буквально рвался наружу, а музыка играла в голове, не давая уснуть. Успокоился он лишь к четырем и пробудился после пяти часов сна. А потому сейчас мысленно собирается с силами выйти из машины. Просто сидит в тишине, уже заглушив мотор, и опускается головой на руль, на секунду прикрывая глаза. Хочется спать. Или хотя бы кофе. Он еще и приехал достаточно рано, ведь начнут они только через полчаса. Почему-то Джисон способен либо опаздывать, либо приходить намного раньше, и оба варианта его не устраивают. Он дергается от стука по стеклу, тут же поднимая голову с руля. Поворачивается налево, и видит улыбающегося Минхо. Хан быстро вытаскивает ключ зажигания и покидает машину. — Ты рано, — замечает Ли. — И, кажется, не выспался. — Лег поздно, боялся проспать, в итоге почти не поспал и подорвался до будильника, — трет он глаза и немного бодрится от свежего воздуха. — Что делал всю ночь? Опять писал? — усмехается Минхо, пока Джисон замечает в чужой руке стаканчик с кофе. Сразу же думает о том, что тоже успеет сбегать до ближайшей кофейни. — Да. Я пытался уснуть, честно, но не мог не написать, — тут же оправдывается Хан, слыша чужой смех. — Держи, — протягивает он кофе, и Джисон пару раз моргает. — Я приехал минут пять назад, — кивает он назад на свою машину. — Увидел, что ты почти спишь за рулем, и подумал, что лишним не будет. — Спасибо большое, — совсем тихо благодарит его Хан, принимая картонный стаканчик, ощущая чужие, слегка холодные пальцы рук. Тут же делает глоток и прикрывает глаза от качественного вкуса напитка. — Я поражаюсь, что ты всегда такой бодрый. У тебя режим? — Ну, я бы не назвал это режимом. Но да, я не сижу до утра. За исключением выходных, — как бы между строк добавляет он. — А с ними что? Чанбин вот режим держит всю неделю. — Я предпочитаю выбираться из дома и отдыхать от работы, — в голове Джисона тут же всплывают кадры из историй чужого аккаунта, где часто проскакивали клубы. Понятно. — Я бы не сказал, что твоя работа тебя утомляет, — хмыкает Хан, вновь делая глоток. — Делать свое хобби работой не всегда хорошо. В моем случае да, утомляет периодически. — Получается мне повезло, что не могу сказать того же? — Возможно. Но, знаешь, сейчас ты выглядишь не очень. В целом последние дни. Впечатление, что не спишь. — Мы… Мы работаем кое над чем. Дома почти не бываю. Но это не значит, что меня это утомляет. Я устаю физически, но при этом я полностью удовлетворен тем, что вызывает эту усталость. — Даже танцы? — бровь слегка подскакивает вверх синхронно с легкой улыбкой. — Казалось мне, ты не фанат хореографий. — Не фанат, когда приходится работать с другими людьми. Но, знаешь, в Ли Тэн чертовски хороший лидер, — уводит Джисон взгляд, словно говорит совсем не о Минхо. — Ради его тренировок не так уж и тяжело рано просыпаться. К тому же, представь! Он так часто носит майки. А у него очень привлекательное тело и тату. — Да? Слышал, он очень любит зал, — подхватывает Минхо, ни капли не смущаясь. — Бывает, выкладывает свои фото в интернет. Можешь посмотреть на досуге, — подмигивает, зачесывая фиолетовые пряди и сверкая сережкой в брови. — Хм, возможно и стóит, — делает вид, словно не изучил все его аккаунты в социальных сетях вдоль и поперек. Они простояли так еще минут десять. Каждый понимает, как их тянет друг к другу, но никто не делает шаг. То ли это связано с банальным страхом, то ли оба переживают о работе. Возможно, только после премии это что-то между ними сдвинется с мертвой точки, а пока они без остановки флиртуют друг с другом, кидая бесчисленные взгляды. Продолжают испытывать на прочность, словно проверяя, кто первым сорвется, и ведут эту игру, все еще стараясь не отвлекаться от изначальной цели их знакомства. Потому что через полчаса они уже находятся в студии в разных концах помещения. — Я думал, что у вас тренировки только с нами… — произносит Хонджун, услышав от танцоров, что те не вылезают из зала. — Ага, еще бы, — хмыкает Тайлер, самый разговорчивый из всех. Они все вместе с рэперами расположились на полу, когда Минхо устроил короткий перерыв. — Чтобы он и не собирал нас по пять раз на неделю? — Лино не устает, — присаживается рядом на пол брюнет Сэм, которого часто можно заметить вместе с Тайлером. — Мы до сих пор гадаем, знает ли он, что такое боль в мышцах, — посмеивается парень, и друг его поддерживает. От них часто можно услышать псевдоним Минхо, видимо, те так привыкли уже, но периодами все равно режет слух, когда кто-то произносит не его имя. — На то вы и одна из самых успешных команд, — комментирует Чанбин, переводя взгляд на лидера. Минхо, подперев стену, в одной руке держит телефон, почему-то слегка хмурясь, а в другой — бутылку воды, уже наполовину пустой. Последние тренировки он участвует во всех танцах вместе с командой, а потому не менее уставший сейчас. Рукава футболки закатаны на манер майки, оголяя татуированную руку, — возможно по причине утренних слов Джисона — а на голове повязка, которая хотя бы немного удерживает волосы от падения на глаза. И парень, словно ощутив, что говорят о нем, переводит взгляд на сидящих на полу парней и одного Джисона, предпочтившего мягкий диван твердому покрытию пола. — Я знаю этот взгляд, — оглядывает он Тайлера и Сэма и приземляется рядом с Ханом. — Что, жалуются на меня? — усмехается он и, перекинув ноги за подлокотник дивана, оказывается спиной к Джисону. Тормозит лишь секунду, прежде чем приземлить голову на чужие бедра. — Не против же? — смотрит он наверх, тихо уточняя, будто бы лишь ради вежливости, и замечает быстрые движения головой. — Ни в коем случае, — начинает отвечать Сэм, но Хан уже не слышит последующего диалога. Минхо продолжает препираться со своими парнями, что уже кинули парочку подозрительных взглядов на своего лидера, но через силу проигнорировали. С этого ракурса заметно, насколько у Минхо длинные ресницы, видны немного расширенные поры, особенно у носа, на крыле которого красуется небольшая родинка. Оттенок его фиолетовых волос, оказывается, потрясающе равномерный, словно корни были подкрашены вот только что. И даже блестящая от пота кожа не перекрывает природно красивые черты лица. Это последнее, на что обращается внимание, пока есть возможность рассмотреть пухлую верхнюю губу насыщенного розового оттенка из-за прилившей крови, острые скулы с идеально ровной спинкой носа, и едва заметная щетина, выдающая его возраст, несмотря на совсем молодую внешность. Он смеется, сотрясаясь во всем теле, а у уголков глаз проявляются морщинки, так же как и на месте носогубной складки, и Джисон тает. На его коленях лежит самый в его жизни прекрасный парень, и он так близко, что Хан почти сдерживается. Почти, потому что пальцы непроизвольно тянутся к прядям, лезущим в глаза, и убирают их по бокам. Он совсем не слушает чужой диалог, перебирая волосы и проходясь по ним пальцами, тем самым расчесывая челку. Минхо так же не реагирует, но определенно чувствует этот жест. Продолжает диалог с остальными и не выдает ни капли недовольства, позволяя рэперу проявлять едва заметную нежность. — Если бы кто-то из них, — указывает Чан на Чанбина и Джисона, обращаясь к Минхо, — со мной так разговаривал, я бы им по голове надавал! — шуточно возмущается Крис, услышав в очередной раз стиль общения Сэма и Тайлера со своим лидером. — Вот, слышал? — Минхо обращается персонально к Тайлеру. — Забыл, что такое уважение? Может отдать тебя на перевоспитание Крису? В Корее, знаешь ли, с этим строго, — угрожает Ли, поражаясь, что тот умудряется еще и кривлять его. — Джисон, пропиши ему по голове, — выкрикивает Тайлер, и Хан, наконец, отмирает. А когда понимает, о чем его просят, сталкивается глазами с Минхо, что все так же благополучно лежит на его ногах. Красивые. Слишком красивые, чтобы прервать этот зрительный контакт, и в той же степени затягивающие, не позволяющие этого сделать. Минхо смотрит так, словно все знает наперед. Словно ситуация полностью под его контролем, и это он пишет дальнейший сценарий. Но он подмигивает. Быстро, неожиданно, так же, как и всегда, а после подрывается с колен и, впоследствии, с дивана. — Я тебе сейчас пропишу, — Тайлер мгновенно вскакивает на ноги и бежит в противоположную сторону зала. — Ах, Джисон-и, ты такой очевидный, — на место Минхо приземляется Чан, но садится плечом к плечу к младшему. — Я сам схожу с ума от того, как ты на него смотришь. Не понимаю, чего ты ждешь. — Не только я, между прочим, — на выдохе произносит Джисон, натягивая шапку на глаза. — Наверное, окончания работы. — Боишься, что это может помешать? — быстро догадывается старший, переводя взгляд на Минхо, который, возможно в шутку, а может и нет, отчитывает Тайлера. — Да. Он предан своему делу так же, как и я. И если кто-то из нас сейчас поддастся этому чувству, что-то может пойти не так. — Думаю, ты слишком категоричен к себе. За Минхо говорить не буду, но тебя знаю. В любом случае, тебе виднее. Смотри, чтоб не было поздно. — Не будет, — не отрываясь, смотрит на Минхо, и тот, словно почувствовав взгляд с другого конца зала, вновь подмигивает, сверкнув металлом в брови.

…

В следующий раз они встречаются уже на арене. Действительно огромный стадион со сценой необычной формы по центру. Джисон видел это место только с кадров концертов, когда зал во тьме, а сейчас, при ярком свете, он кажется еще больше. Огромное количество мест для зрителей за ограждениями и не менее большое для приглашенных гостей. Команда Минхо, как он, наконец, узнал, состоит из тридцати человек, и Хан уже не уверен, что они не потеряются на сцене. Потому что до этого он думал, что танцоров с каждым днем становится только больше, настолько парни хаотичны, но здесь… Сцена огромна. Даже становится тревожно, что у них не получится заполнить ее. Тридцать танцоров и пять рэперов — кажется совсем ничтожным для таких масштабов. — Это же пиздец, — нервно усмехается Хан, стараясь оставаться рядом с Чаном и Чанбином. — Это не пиздец, Хан-а, это очень круто, — не разделяет настроения Со, с неприкрытым восторгом оглядывая арену. — Только представь, как это будет мощно. — Думаешь мощно? — сомневается он. — Нас всего пятеро. Будет очень тяжело создать настроение на такое количество человек. — Эй, что с твоим настроем? — подключается Чан, несильно толкая того в плечо. — Не забывай, что здесь соответствующий персонал. Световики, звукачи. К тому же мы переделали аранжировку. — А если зрители не будут нас знать? — Джисон, ты словно первый день работаешь. Серьезно думаешь, что сюда приходят посмотреть на награждение? — бровь Чанбина подскакивает. — Уже давно объявлен список артистов, там есть мы. Заходи периодически в интернет и читай комментарии, — Со шуточно опускает козырек кепки Хана ему на глаза. — Увидишь, что многие ждут нас. Джисон немного успокаивается. Переводит взгляд на центр сцены и видит орущего во весь голос Минхо, чтобы его каждый услышал. Он расставляет своих парней в ускоренном режиме, так как времени на репетицию не так много. Бегает туда сюда, смотря на картину, совещается с людьми, стоящими где-то за несколько метров, которые помогают ему в этом деле. Но и танцоры, что неудивительно, чувствуют сцену, выстраиваясь чуть ли не сами. — Сюда уходим на рэпе Чанбина. Не дальше, иначе не успеете вернуться, — стоит он чуть дальше от центра, после перебегает трусцой и уже указывает другую позицию, продолжая всем руководить. Помимо всего, танцоры еще таскают за собой реквизит, с которым они, конечно, репетировали, но в совсем узкой, в сравнении с этой сценой, студии. Бегают с большими мольбертами и совсем не разговаривают между собой без надобности. А потом Джисон осознает, что по какой-то причине Минхо не выделили микрофон. Ему определенно неудобно повышать голос, к тому же он, бывает, отворачивается спиной, из-за чего его слышно еще хуже. — Почему ему не дали микрофон? — поворачивается он к Чану, едва успев задать вопрос, как тут же подбегает к танцору, не дождавшись ответа. — Отдашь потом, когда начнем репетицию, — Минхо незаметно кивает ему и продолжает работу уже спокойной интонацией. На это время все рэперы уходят к пульту и обсуждают некоторые моменты с ответственными за звук людьми, постоянно включая и выключая определенные части трека не на полную громкость. Акустика, оказывается, волшебная. Но все же придется надевать два наушника в ухо, потому что один, кажется, тут не справится. — Мы готовы, — сообщает голос Минхо в микрофон, и все пятеро возвращаются на сцену. Работают около трех часов. Минхо почти не участвует в начале, направляя рэперов и их позиции. Часто останавливает, чтобы что-то исправить и всеми силами добивается идеала. У них, конечно, будет еще одна репетиция здесь, но он остается уверен, что этого мало. А потому внимательно следит за каждым движением, шагом и поднятой рукой. Чуть ли не по сантиметрам высчитывает место своих парней, а после так же, помогая с ориентиром, обозначает места рэперам. Только в последние разы он присоединяется к ним, все равно танцуя лишь в пол силы. Наблюдает и продолжает курировать. Заканчивают только ближе к десяти вечера. Благодарят всех сотрудников и друг друга за проделанную работу. И Джисон вновь долго не спит, потому что всю ночь думает о Минхо и его работе. Поражается его профессионализму, собранности, сдержанности и тому, как тот умудрялся поддерживать дружелюбную атмосферу сегодня. Смеялся вместе с остальными из-за незначительных ошибок, общался вежливо и уважительно, не переходя на грубый тон. Успел опрокинуться словами с каждым, наверное, сотрудником, на пару с Чаном, чтобы создать более расслабленную атмосферу. Именно они вдвоем благодарили каждого чуть ли не лично, пожимая руки.

…

Невероятное количество репортеров и пресса, красная дорожка, начавшаяся за несколько часов, куча приглашенных или номинированных звезд и много-много зрителей, что до сих пор продолжают приходить. Интернет пополняется фотографиями артистов, вырезками из наспех взятых интервью и, вне зависимости от часового пояса, об этом событии начинает говорить весь мир. Джисон сидит в гримерке, позволяя визажистам делать свою работу у него на лице, и листает новостную ленту, уже у себя видя посты об этой премии. Только сейчас приходит осознание, насколько она масштабна. Она не связана с музыкой, именно по этой причине часть приглашенных певцов здесь лишь как выступающие, а не номинанты. У некоторых будет возможность провести часть премии в зрительном зале, но номер трирачи и Хонджуна с Минхеком поставили в самый конец. Они все время проведут за кулисами, чтобы не засветиться на камерах до. — Сколько людей, кошмар, — усмехается Чанбин, сидящий справа от него, которому милая девушка подводит глаза. Джисону действительно нравится то, что с ними сделали стилисты. Его одели в удобное худи и зачесали волосы. Он, на самом деле, любит, когда лоб открыт, но все еще не до конца уверенно себя чувствует в таком виде, поэтому сам не осмеливается. А решение стилистов словно является каким-то пинком, из-за которого он сразу же соглашается и остается довольным результатом. Множество цепей на руках и шее, даже клипса в брови, из-за чего он мысленно проводит параллель с настоящим пирсингом Минхо в этом же месте; удобные берцы, штаны, и каждый элемент одежды белоснежного оттенка. Настолько, что у него слепит глаз, стоит ему посмотреть на остальных четверых рэперов. Чану дали безрукавку, чему он, кажется, был абсолютно точно рад, на голову надели бандану, накрепко перевязали вокруг бедер кофту, закрепив ее булавками, а вокруг бицепса обернули ленту, из-за которой мышцы проступают еще лучше. Пирсинга на его лице больше, чем на Джисоне: бридж на переносице, так же бровь и губа. Чанбин в любимой кепке, надетой задом наперед. Но что более понравилось Джисону — это мягкая перчатка на правой руке, контрастирующая с футболкой. И он не упустил момента подшутить, что, наверное, размер одежды подобрать было действительно тяжело, учитывая мышцы рэпера. Брендовый ремень на поясе, в который заправлена футболка, и необычные серьги в мочках ушей. На Хонджуне шорты, на футболку накинута совсем тонкая рубашка с коротким рукавом, задом наперед кепка и прозрачные очки. А Минхек в необычном пиджаке-плаще на голом теле с черным поясом в качестве декора. И все в белом. Осталось посмотреть на это все, когда их накрасят, и Джисон впервые сталкивается с тем, что стилисты и визажисты могут настолько ответственно подходить к своей работе, прорабатывая абсолютно каждую деталь. Если так подумать, даже их образы прямо или косвенно связаны с текстом их сольных частей. Да и одеждой подчеркнуты самые лучшие стороны каждого рэпера. Хан в восторге. Но потом Джисон с сожалением вспомнил, что в конце номера, по концепту, им придется расплескать яркие краски, тем самым испачкав белоснежную ткань. Он даже уточнил у стилиста, расчитывали ли они на это, придумывая образы, но тот лишь улыбнулся, кивнув. По этой же причине, как он объяснил, визажисты кисточкой нарисовали на лице Джисона пару ярких полос. — Надо сделать фото, — вспоминает Чан, когда девушки с множеством косметики в руках покинули их, и в гримерке они остались впятером. Кивнув, парни выходят в коридор, планируя поймать кого-нибудь у фотозоны. — О, Минхо, — тут же замечает Чан фиолетовую макушку. На танцорах серые худи и белые штаны с такого же цвета шапкой-бини, но лидер, кажется, пока решил обойтись без нее. — Сделай нам несколько фото, — протягивает Чан телефон парню, который, как заметил Хан, снял пирсинг на выступление. Сейчас прикроет волосы, и, по скромному мнению Джисона, потеряет свои главные изюминки, что целиком отражают его личность. — Я ослеп, — шуточно морщится он, замечая белоснежных артистов. Зубами подцепляет надетую на руки перчатку, стягивая ее с ладони, и берет телефон поудобнее. Те становятся перед высоким полотном с названием премии и множеством логотипов спонсоров. Меняют несколько раз позы, играют лицами, меняются местами, и раз десять подбегают к танцору, проверяя получившиеся фотографии. — О, Даниэль! Где ходил? Что-то вообще тебя не слышно было, — усмехается Чанбин, замечая их менеджера в идеально выглаженном черном костюме. — Все нормально? Без форс-мажоров? — быстро оглядывает мужчина артистов, игнорируя вопрос. — Джисон сорвал голос, — в мгновение придумывает Со, искренне наслаждаясь эмоциями на лице менеджера. — Что?! — глаза становятся в два раза больше, когда тот поворачивается на Хана, который сам еще не успел понять, что он сорвал голос. Подключается. Руками пытается что-то объяснить, начинает хрипеть, кашлять, пока Чан отворачивается, чтобы не спалить свой тихий смех менеджеру. — Как… как это вообще произошло? Что делать, как ты петь будешь? Ты… — Все-все, расслабься, — прерывает его Джисон, расслабленно хлопая по плечу, и даже не старается сдержать смех. — Я уволюсь, клянусь, — замахивается он сразу на двоих и уходит так же быстро, как и появился, создавая небольшим каблуком своей обуви эхо. — Как он еще не поседел с вами, — комментирует Хонджун, тоже не сдержав улыбки. Рэперы уходят обратно в гримерку, сойдясь на том, что неплохо было бы перекусить, а Джисон, оглянувшись пару раз, подходит к Минхо, который высматривает что-то в телефоне. — Сделаешь мне пару снимков? — протягивает он ему телефон, и Ли, улыбнувшись, кивает. — Отлично выглядишь, — делает тот комплимент, часто нажимая на кружок снизу экрана. А потом становится рядом с Ханом и переключает на фронтальную камеру. Успевает запечатлеть и удивленное лицо Джисона, чей взгляд направлен на Минхо, и момент, пока тот выбирает эмоцию, а после все же делает окончательные фотографии, когда Хан ярко улыбается и показывает в камеру два пальца. — На память, — подмигивает Ли, отдавая телефон владельцу. А потом уходит, не дождавшись ответа. И не увидев, как Джисон неосознанно улыбается, приближая их лица на экране. Через два часа премия заканчивается, весь реквизит оказывается под сценой, на которую они выйдут с минуты на минуту, и Хан впервые видит танцоров команды Минхо тихими и спокойными. За все время работы он убедился лишь в одном факте: эти парни очень громкие, хаотичные и никогда не унывающие. Их много, и буквально любое место, где они появлялись, они превращали в хаос. Постоянно шутят, перебивают друг друга, успевают поспорить и покричать друг на друга, а после снова во весь голос засмеяться. Но сейчас они прогоняют все в мыслях и лишь изредка переговариваются, сохраняя тишину. — Сделайте это так, как умеете, — с ними сейчас рядом и Даниэль, что оказывает небольшую поддержку, приобняв всех троих за плечи. Как бы они не доводили его и не нервировали, он их любит всем сердцем, и каждый выход на сцену для менеджера является не менее волнительным и эмоциональным событием. Он проживает с ними каждую минуту, забывая о собственных обязанностях и просто наслаждается работой своих парней. На всей арене гаснет свет, что является сигналом. Персонал раскрывает висящие вместо дверей шторы, и вся команда устремляется по ступеням на сцену. Выстраиваются в изначальный рисунок, пытаясь увидеть хоть что-то в темноте, и ждут начала музыки. На все действия было оговорено полминуты, поэтому практически тут же в центр сцены направляется свет вместе с глухим протяжным инструментальным звуком. Как только артисты становятся различимы, зал наполняется криками и бурными аплодисментами. Многие зрители пришли посмотреть вовсе не на то, как актерам вручают награды, они пришли послушать музыку и увидеть любимых артистов. Свет меняется на красный, снова гаснет, а после, вместе с первыми нотами их трека, становится более белым. На сцене уже находятся несколько операторов, один из них подбегает ближе, стараясь захватить рэперов, Те, как им и подобает, выкрикивают несколько заряжающих фраз и характерных для рэпа междометий, и трек начинается с припева. Они начинают довольно мощно и за считанные секунды погружаются в атмосферу сцены. Танцоры сзади исполняют хореографию, а рэперы, по большей части, играют лицом и работают мимикой. Добавляют в слова энергии, взаимодействуют с объективом камеры в руках у оператора, а после расстановки начинают сменяться одна за другой. По очереди читают рэп, выполняя все в точности, как на репетициях, идеально попадают в тайминг и продолжают голосом расшатывать толпу. Сквозь наушники слышатся крики, даже, кажется, визги, световик отлично выполняет свою работу, постоянно переключая цвета и их интенсивность, и тем самым помогает работающим на сцене артистам, добавляя номеру мощи. Чанбин портит холсты, вынесенные за секунду танцорами, подбрасывает кисть назад, за которой тут же убегает танцор, читает с агрессией и наездом, насмешливо смотрит в камеру, играет лицом, а после пропадает. Хонджун появляется из разъехавшихся ширм, приоткрывая лицо закрытым до этого веером, исполняет хореографию вместе с окружившими его танцорами и переводит взгляд на камеру вверху. Контрастирует с серыми худи команды, а после ширмы съезжаются обратно. В этот момент туда подбегает Чанбин, и они вдвоем исполняют припев, создавая сумасшедший по энергетике дуэт. Стоит им лишь на секунду посмотреть друг на друга, как вся мощь тут же смешивается, сливается в один большой круг и взрывается с новой силой, распространяясь на весь огромный стадион. А в это время в другой части сцены в центре стоит Джисон, начавший читать тут же, как приходит его время. С ним всего четверо танцоров с холстами, которые пока что импровизируют. Он старается делать все так, как говорил ему Минхо, но, кажется, забывает, и тело двигается уже само. Непроизвольные движения руками, шаги взад-вперед и смелый рэп. Смотрит прямо в камеру, создавая тем самым зрительный контакт с фанатами, играет мимикой, а после отходит, давая танцором сдвинуть перед ним холсты. По идее он должен просто провести по ним кисточкой, что достает из заднего кармана штанов, и он так и делает. Но среди этих четверых танцоров присутствует Минхо, и Джисон, уловив его взгляд, не может отказать себе совершить небольшую вольность. Слегка опускает его холст свободной рукой, открывая перед собой лицо Ли целиком, и подмигивает, не прекращая произносить слова. Мелодия вновь меняется и в другой части сцены снимают уже Чана, окруженного толпой танцоров, на чьих лицах маски. Они синхронно кивают, скрестив спереди руки, камера поднимается еще выше, когда все двигаются правее, а в конце и сам Крис надевает маску на лицо. Переход, и маска уже на Джисоне. Еще одна небольшая сольная часть, где задействованы его актерские навыки. Хан незаинтересованно оглядывается, смеется в микрофон и идет к Чану, исполняя с ним припев, удваивая их бешеную энергетику. Музыка резко обрывается, и наступает парт Минхека, набирающий с каждым словом все больше мощности в голосе. Этому и способствует шпага в его руке, которой он с определенной амплитудой машет, добавляя движениям объема и масштабности. И последний, финальный припев. Взрываются конфетти, рэперы читают все вместе, распаляя баллончики с краской, создают унисон из голосов, и вместе с этим поднимается шум в зале. Зрители с энтузиазмом отзываются, прочитывая запомнившиеся пару строк. Кровь стучит в ушах от энергии и мощности выступления, руки, возможно, будут потом подрагивать, но приоритетом сейчас является эйфория от сцены. И танцоры, кажется, получают не меньшее удовольствие, выкладываясь на все двести процентов. Техника, может, и начинает хромать, но энергия, исходящая со сцены, в разы ценнее. Световые эффекты подчеркивают движения артистов, создавая визуальный спектакль, где каждый жест и каждое слово действительно важны. Рэперы делают паузы, давая публике время осознать силу их слов, и каждый раз, когда они с танцорами поднимают руки, зал взрывается аплодисментами. И это не просто хореография к треку, это движение, объединяющее людей, заставляющее их чувствовать. Джисон переводит взгляд в сторону, видя справа от себя Минхо, сталкивается с ним глазами, и разыгрывает часть. Двигается все так же в музыку, легко, но в то же время энергично, и не прерывает зрительный контакт. Танцор тут же подключается, улыбаясь Джисону, и получает непередаваемое наслаждение от атмосферы. Словно снимаются все ограничения, когда они тут, любые барьеры рушатся, и он уже представляет, как, наконец, сможет сблизиться с Ханом. Они не касаются друг друга, но их глаза говорят куда больше. И все исчезает так же внезапно, как и появились. Это все еще не их личный концерт, а потому оставаться на сцене дольше положенного времени было бы нагло с их стороны. За считанные секунды спускаются вниз под сцену в полной темноте, но все еще слышат громкие аплодисменты и крик. Улыбки не сходят с лиц, парни даже останавливаются на мгновение послушать это, но менеджеры начинают подгонять. Они все еще охвачены этой волнующей и будоражащей энергией, сердце колотится, но адреналин понемногу сходит на нет, уступая место глубокому удовлетворению. Внутри, словно в унисон со зрителями, раздаются слова о том, что они справились. И это не просто радость успеха, это чувство гордости, что у них, такой большой командой, получилось донести до людей все эмоции и мысли. Каждый аккорд, каждое слово и движение нашли отклик в сердцах даже тех, кто прежде никогда их не слышал. Когда рэперы входят в гримерку, у всех пятерых ярко ощущается вдохновение. Публика и их искренние эмоции стали источником новых идей. Именно так и происходит всегда: стоит выйти на сцену, как внутри переполняет энергией и желанием работать больше. Дать фанатам еще больше музыки и больше возможности услышать это вживую. Отплатить им за чувства, которые продолжают расти внутри даже после самого выступления. Они бурно переговариваются, перекрикивая друг друга, пока обсуждают прошедшие шесть минут на сцене. Параллельно переодеваются, но не прекращают неосознанно повышать голос, так как все еще слишком взбудоражены выступлением. Пару раз заглядывают менеджеры, но остаются не замеченными, пока парни особо бурно смеются. Трирача прощаются с Минхеком и Хонджуном, долго-долго обнимаясь и с особым чувством похлопывая друг друга по спинам. Обещают еще поработать вместе и, наконец, расходятся. Даниэль, который уже чувствует свои треснувшие барабанные перепонки, сегодня ничего не говорит. Он и сам, честно говоря, продолжает терпеть выходки этих троих парней именно ради таких моментов. Любит то искусство, которое они создают, когда не действуют ему на нервы. И сердце все еще быстро бьется, когда они покидают здание. Направляются к их машине, где уже ждет водитель, возбужденно обсуждают, в какой из дней отметят сегодняшнюю премию, но их прерывает чужой голос. — Джисон! — втроем оборачиваются на голос и видят Минхо, поджидающего рэперов у входа. Он вновь надел свой пирсинг, и сейчас, наконец, отсвечивает татуировками и безумно притягательным оттенком волос. — Я думал, вы все уехали уже, — делает Хан пару шагов к нему навстречу. — Я отпустил парней, да. Не хочешь составить мне компанию на оставшийся вечер? — голова слегка наклоняется вбок, и младший действительно слышит, как Чанбин с Чаном начинают переговариваться за его спиной. — Хочу, —быстро соглашается Джисона и оборачивается к парням. — До встречи, — они что-то говорят ему вслед, но садятся в машину лишь вдвоем. Удивительно, как их мысли, оказывается, схожи. Не успел начаться даже новый день, как Минхо решился, наконец, сделать этот гребаный шаг. Работа окончена, и теперь нет смысла ходить вокруг да около и бесконечно флиртовать. Их тянет друг другу, и этому хочется поддаться. — Я все это время представлял, как ты будешь выглядеть на сцене, — начинает Минхо, пока они идут вдоль парковки к его машине. — И ты превзошел мои ожидания. — Ты думал, все будет настолько плохо? — усмехается Хан. — Я думал, что ты можешь выкинуть, зная, как ты вел себя на репетициях. Действительно профессионал, — Минхо закидывает свою сумку на заднее сиденье, а сам открывает пассажирскую дверь Хану, указывая легким кивком головы. — Есть предложения, куда съездить? — водительская дверь хлопает следом. — Я бы просто погулял. — Отлично, я того же мнения, — и он жмет на газ. — Я, надеюсь, тебя не смутил? Поддался моменту, уж извини, — совсем не раскаивается Джисон, усмехнувшись. — Меня не так просто смутить. Может, начни ты меня лапать на сцене — у тебя бы и получилось. — Это ты мне так рассказываешь о своих кинках? — Минхо тихо посмеивается, проводя свободной ладонью по волосам. — Об этом рассказывают при других обстоятельствах. Или я ошибаюсь? — бровь тут же подлетает, но взгляд возвращается на дорогу. — Да ты и так не особо вписываешься в принятые рамки. — Ты назвал меня странным? — интонация слегка подлетает в возмущении. — Мне нравится это, — беззвучно смеется Джисон, не переставая возвращать глаза к старшему. — О, признание? — Как же ты самоуверен, — еще сильнее веселится Хан, видя такую же яркую улыбку Минхо. Минхо едет куда-то ближе к центру, надеясь купить там какой-нибудь напиток, учитывая, что в остальном городе уже все закрыто. Но останавливается довольно далеко, прекрасно зная, что возможности выехать с такого оживленного по ночам района может и не представиться. — Подождешь? Или пойдешь со мной? — Нет, — Джисон переводит взгляд на улицу и понимает, что выйти ему туда означает надеть и маску, и кепку, чтобы не увидеть после себя на случайных фото в интернете. Только тогда, возможно, он останется незамеченным. — Хорошо, я быстро, — как только Минхо пропадает, Джисон заходит в твиттер. Обновляет ленту, и теперь его экран заполняется кадрами с премии. Актеры с красивыми сверкающими статуэтками, артисты, что выступали там, и они сами. Приятно удивляется, когда видит, что на них обратили внимание аккаунты, сосредоточенные на другом. Не их фанаты. Скорее всего, Даниэль сейчас ликует, видя растущую на глазах популярность. Переходит на фан аккаунты группы, потом конкретно на свои, видя огромное множество собственных фотографий и видео. Смотрит со стороны, анализирует, а потом натыкается на пост с ним и Минхо. Брови подлетают вверх в удивлении, когда моменты их взаимодействия замедляются фанатами, приближаются, да еще и комментируются. Он, даже особо не думая, сохраняет эти видео в галерею, потому что со стороны выглядит хорошо. — Там не протиснуться, — Минхо садится в машину и протягивает Хану картонную подложку, в которых стоят два стаканчика с каким-то газированным напитком. — У нас с тобой фанаты появились, — на легком смешке произносит Джисон, пряча телефон в карман. — Серьезно? — приятно удивляется старший и улыбается. — Сейчас доедем, покажешь. Интересно, как мы выглядим со стороны, — и опять подмигивает. Если Джисон решит сделать татуировку, то это точно будет по вине Минхо. Тот ведет машину в футболке, и правая рука находится слишком близко к глазам Хана, чтобы тот мог ее рассмотреть. Один рисунок переходит в другой, в каких-то местах они накладываются друг на друга, но при этом каждый эскиз, благодаря четкости прорисовки, выделяется среди остальных. Интересно, заложена ли в этих тату какая-то история, или Минхо из тех людей, которые бьют себе что-то просто потому что понравилось? Они выходят из машины возле парка, и ступают на тропинку, уложенную плиткой, а сам парк оказывается практически пустым. Внутри у Джисона что-то сжимается на секунду, но он оставляет попытки понять, с чем связано это неприятное чувство. Тем более, его отвлекает Ли. — Показывай, — тут же просит Минхо, и Джисон лезет за телефоном. Открывает через твиттер, не желая выдавать, что сохранил себе эти видео. — «Все же заметили их взгляды друг на друга?», «может, они встречаются?», «о, вау, они отличная пара», «надеюсь, они будут еще вместе работать, я хочу посмотреть на них», — с выражением прочитывает Минхо комментарии под видео. — Ты что, смущен? — забавляется Ли, видя, как Хан отводит взгляд. И когда не поступает отрицательного ответа, лишь сильнее смеется. — Серьезно? На сцене ты совсем не смущался, вытворяя всякое. — Все, отдай, — пытается забрать Джисон телефон, но Минхо мгновенно поднимает руку вверх и уворачивается. Параллельно смеется, наблюдая за попытками выхватить у него устройство, а потом отходит на пару шагов назад. Спокойно протягивает телефон вперед, вынуждая Хана подойти, но в последний момент уводит свою руку за чужую спину, и сталкивается грудью с его. Видно, как Джисон теряется на секунду, оказавшись так близко к старшему, но после недовольно хмурится. — И что ты лыбишься? — а Минхо действительно улыбается, слегка склонив голову вниз. Уводит руку с лимонадом в сторону, чтобы не пролить, а сам смотрит на губы. — Теперь нам ничего не мешает, не так ли? — Мешает мой телефон, который все еще в твоей руке, — вопреки словам сердце Джисона бьется куда быстрее обычного. Ему, так-то, не сдался этот телефон, но он все еще строит из себя дурачка, лишь бы не выдать смущение. Минхо перестает его обнимать, протягивает уже заблокированный телефон Хану, и, когда тот, наконец, забирает его, ладонь старшего ложится обратно на лопатки, и Минхо, не дав и шанса на отступление, льнет губами к чужим. Джисон скорее от неожиданности мычит, но, спрятав устройство в карман, кладет ладонь на заднюю часть шеи старшего, отвечая на поцелуй. Губы Минхо оказываются куда лучше, чем он представлял. Он целует с напором, немного наклоняется чуть ниже, заставляя Хана прогнуться в спине, и слишком сладко переходит с одной губы на другую. Внутри что-то взрывается. Джисон думал об этом моменте уже слишком давно и сейчас погружается в поцелуй с головой. Чувствует ладонь Минхо, что с нажатием скользит по спине, слышит их сбитое в унисон дыхание из-за напора, а звук влажных губ наталкивает на не самые приличные мысли. Танцор словно срывается с цепи, когда по прошествии пары минут не планирует отстраняться. Сжимает рукой ткань свитшота Хана, движения губ все еще имеют интенсивный напор, и он сам едва умудряется поспевать за поцелуем. Минхо не скрывает того, как, видимо, сильно сдерживался, как пытался справиться с бушующими внутри эмоциями после каждого их диалога, наполненного флиртом. А потом Джисон слышит чей-то голос совсем вдалеке, но это в мгновение пугает. Он отстраняется, словно обжегся, напуганный взгляд говорит за него, пока воспоминания накатывают слишком быстро. А неприятное чувство какое-то время назад становится понятным. «Никому нет до тебя дела», — работает только тогда, когда тебя не знают по меньшей мере несколько сотен тысяч человек. Джисон далеко не самый популярный артист, но даже так его известность смогла помешать его отношениям. С прошлым парнем они разошлись именно по этой причине. Их фото постоянно выкладывались в интернет, обсуждались, фанаты часто переходили грань, из-за чего Хан ругался со своим партнером. Отказывался выходить на улицу и, к тому же, часто пропадал на работе. Времени на отношения с каждым днем становилось все меньше, и его парень в какой-то момент осознал, что такое не создано для него. Предложил расстаться, попытавшись все объяснить, и Джисон конечно его понял, не став держать. Это было слишком ожидаемо. Мало кто способен вынести, что твою личную жизнь обсуждают в интернете. Мало кто смирится с тем, что видит своего партнера в лучшем случае раз в неделю. — Что случилось? — тихо спрашивает Минхо, пытаясь понять, есть ли тут его вина. — Кто-то идет, — оборачивается он на голос, и вдалеке видятся две девушки, так же медленно прогуливающиеся по тропинке. Минхо на пару секунд подвисает, сопоставляя увиденное, а после предлагает сесть на лавку. — Можешь… Надеть что-нибудь, если тебе так будет спокойнее, — Джисон, словно этого и ждал, тут же натягивает на лицо маску. Ему всем сердцем не хочется, чтобы эти две девушки оказались теми, кто его знает. Минхо заводит отвлеченные темы, возмущается, как его танцоры несколько раз ошибались, но не получает той привычной уже яркой отдачи от Хана. Обычно парень с искренним интересом в глазах слушает его, не сводит глаз, а сейчас, даже когда они остались в парке одни, не снимает маску. Слушает, конечно, отвечает, но Минхо видит, что Джисон где-то не здесь. — Позволишь довезти тебя до дома? — спустя, где-то, час предлагает старший, поднимаясь на ноги. — Да, конечно, — они делают пару шагов, как Хан чувствует довольно уверенное движение чужой руки, касающейся его собственной. Джисон переплетает пальцы в ответ, неловко улыбается себе, но продолжает думать дальше. Минхо спокойно ведет машину, предполагая, что тому, кажется, просто стоит отдохнуть после такого эмоционально тяжелого дня. Возможно пригласить его сегодня — было не самым лучшим решением, поэтому он решает больше не лезть к Джисону с разговорами. Он чувствовал, как Хан его целовал, а потому не сомневается ни в чем и скидывает все на чужую усталость. — Вот здесь, — тихо произносит младший, когда автомобиль Минхо останавливается у подъездной двери. — Неплохо живешь, — хмыкает старший, оглядывая здание через лобовое стекло. — Ты… Извини за сегодня, — переводит на него взгляд Джисон. — За что? Все отлично, не переживай, — пальцы Минхо касаются подбородка, и он слегка разворачивает лицо младшего, чтобы оставить мягкий поцелуй на щеке. — До встречи, — улыбается ему, и Хан, кивнув, неловко покидает машину, не оборачиваясь на все еще не уехавший автомобиль. В квартире его накрывает с новой силой. Он словно уже отчетливо видит, как за ними будут следить, как им придется прятаться и избегать людных мест, лишь бы не оказаться в объективах камер. Видит, как недоволен будет Минхо очередным отказом Джисона во встрече, потому что он занят. Как Хан будет уезжать в разные штаты для выступлений или пропадать ночами на студии. Он так не хочет. Он уже это проходил, знает, к чему приводят отношения с ним, поэтому лучшим решением считает не начинать их в принципе. Зачем пытаться что-то построить, если заведомо известно, что ничего не получится. Если фундамент их отношений треснет с первым свиданием у кого-то дома, а не в кино или в ресторане. Минхо пишет ему утром, но Джисон игнорирует. Целый день думает об этом и решает заранее все объяснить старшему, пока ничего не началось. — О, привет. Занят был? — отвечает ему Ли, заметив несколько часов игнорирования. — Э-э, да. Минхо, послушай, — тон голоса говорит сам за себя. — Я не думаю, что будет правильным решением что-то начинать. Я имею в виду нас. Просто… Я постоянно на работе, у меня очень мало свободного времени и… На улицах нас могут узнать. Я не хочу вечно скрываться за маской, — Минхо несколько секунд молчит и ничего не отвечает. Джисон жмурится, пытаясь вбить себе в голову, что он делает все правильно. — Ты шутишь сейчас? — тон голоса немного грубоват, но, когда не следует ответа, добавляет более спокойно: — Мне все равно. Я готов к этому. — Нет, не готов. Мой партнер из прошлых отношений говорил так же, но, как видишь, я один. Это тяжело — не видеться неделями. Я знаю, о чем я говорю. — Почему ты заранее обрекаешь наши еще не начавшиеся отношения на провал? И почему решаешь за меня? — Потому что иначе не будет. Нельзя привыкнуть к тому, что твою личную жизнь обсуждают в интернете, строят теории и даже осуждают. Прости, что дотянул все до этого момента. Мне действительно стыдно перед тобой. — Джисон… — но Хан сбрасывает трубку, тут же блокируя телефон. В горле неприятно давит, и парень сжимает веки, стараясь абстрагироваться. Он поступает правильно, он знает это. Отношения можно построить и потом. Лет через десять у людей не будет такого ажиотажа вокруг твоей жизни. В конце концов, он знал, на что идет. Конечно, у популярности есть свои минусы. Конечно, ему приходится многим жертвовать. Может, теперь он и понимает Минхо. Понимает, почему тот имеет привычку «отдыхать» в клубах и барах. Просто одноразовые отношения без обязательств. Без влюбленности и последующей боли в груди, без жертв, на которые приходится идти. Он просто выпускает пар, действительно отдыхает, флиртует с людьми и прекрасно себя чувствует. Может, стоит последовать его примеру, чтобы совсем не слететь с катушек. Но Хан скорее станет монахом, чем согласится на такое. К тому же, он же не одинок. У него есть парни, есть компания, остались пару контактов хороших людей с университета, так почему бы не отдать себя полностью музыке? Он же так грезил ей в студенчестве, готов был нырнуть с головой и потерять собственное «я», лишь бы жить бок о бок с музыкой. Но сердце все равно сжимается, когда Минхо звонит еще два раза, а Хан не отвечает. Он винит себя, что позволил этому чувству симпатии и заинтересованности поглотить его, заставить поверить, что никаких проблем не будет. А по факту испугался обычных идущих людей, которые наверняка не знают его, как артиста. Ему стыдно перед Минхо. Ведь Джисон отвечал ему, флиртовал в ответ, поцеловал его так, как не целуют просто для развлечения. Позволил старшему втянуть себя в этот длительный поцелуй, поддался эмоциям, чтобы что? Чтобы просто сбежать сейчас, едва ощутив вкус чужих губ. Может, он просто нуждался в этих эмоциях. Изголодался по приятному чувству внутри и оттого позволил затуманенному заинтересованностью разуму окунуться с головой в возродившиеся ощущения влюбленности. Ему нравилось приходить на репетиции и видеть Минхо, иметь возможность с ним контактировать и понимать, что интерес не односторонний. Так эгоистично. Игнорирует и его сообщения, а вместо этого открывает блокнот. Находит пустую страницу, берет в руки карандаш и начинает выводить буквы, которые складываются в слова, а те — в предложения. Написанное абсолютно антонирует тому, что происходит у него внутри, но тем не менее — он пишет. Он чувствует то, что пишет, возможно, представляет альтернативную вселенную, когда пишет, что после его появления не может перестать улыбаться. Когда завуалированно называет его объятия домом. Минхо: Я просто хочу поговорить в жизни, прошу Джисон не видит эти сообщения ни в этот день, ни на следующий. Даже когда едет на работу и кидает его диалог в архив. Не блокирует и сам не знает почему. Возможно, на что-то все же надеется. Возможно, позволяет чему-то внутри продолжать верить, не обрывает собственную тягу к парню окончательно. А возможно, где-то совсем глубоко трезвый разум пытается ему внушить, что он ошибается. — Я видел тебя в сети в шесть утра, — удивляется Чанбин, видя вошедшего Хана с кофе. Тот садится за стол, натягивая очки под напряженный взгляд парней, а после оборачивается, ожидая какого-нибудь продолжения этой, озвученной только что, констатации факта. — Думал, ты придешь не раньше трех, — Со кидает взгляд на время, и одиннадцать утра кажется чем-то нереальным. — Спал плохо. Или что, настолько удивительно, что я приехал вовремя? — тихо усмехается Джисон, зачесывая волосы. — Я написал кое-что, — смотрит на строчки, решившись все же поделиться с парнями. — Сумасшедшая скорость, — посмеивается Чан и протягивает руку. — Аккорды пробовал? — Да, но… пока все не то, — колесики кресла Чанбина прокатываются по полу, и он оказывается прям рядом с лидером, тоже начав разбирать строчки. За двое суток абсолютного домоседства он написал песню. И она уже стала настолько личной, настолько любимой, что он обязан довести ее до идеала. И даже выпустить. Он уверен, что слушатели смогут понять ее, смогут ощутить весь посыл. И почему-то да, с ней хочется делиться, несмотря на строки. — Воу, — на выдохе произносит Чанбин, откатываясь обратно. — Учитывая все твои пометки, это слишком хорошо. Мне нравится. — Ты… — хмурится от чего-то Чан. — Ты давно ее уже пишешь? — Нет. За два дня, — глаза Со расширяются еще больше, а старший кивает сам себе, но, тем не менее, удивляется. — Мне тоже нравится. Можем попробовать покрутить аранжировку, если хочешь. — Если время останется. Текст как… нормальный? Ничего не надо менять? — Нет, почему, — взгляд Чана вновь падает на листы. — Мне, единственное, непонятны некоторые моменты по музыке, но я хочу услышать, как ты это сделаешь, — Джисон кивает ему и забирает текст обратно. — Над названием думал уже? — вопрос Чанбина, и Хан переводит посмеивающийся на него взгляд. — Ты что, припев не видел? Думаю, тут все очевидно, — и Со кивает, усмехнувшись. Они работают до самого вечера, и Джисон действительно отвлекается. Осознает, как музыка все же способна его вывести из любого состояния. Он не знает, как будет чувствовать себя, когда вернется домой, но, тем не менее, ему сейчас чуть лучше. Один раз спускается за кофе, еще и выделив время на перекур, разговаривает с парнями на отвлеченные темы во время небольшого перерыва, и лишь иногда при взгляде на экран телефона внутри что-то щемит. И он не обращает внимания, когда звонит телефон Чана, но краем уха, все же, улавливает разговор. — Со мной, а что такое? — боковым зрением Джисон видит взгляд лидера на себе, и ему не составляет труда догадаться, о ком спрашивают Чана по ту сторону трубки. — Э-э, да, хорошо. Трубку не передать? Окей, ладно. Да, давай. Чан несколько секунд смотрит на него, и Джисон уже начинает переживать. Очевидно. — Что произошло? Почему молчишь опять? — на выдохе произносит тот, убирая телефон. Чанбин, кажется, теряется, слыша расстроенный тон лидера, и экстренно пытается сообразить, что произошло. — В смысле? — Джисон не может не спросить, хотя уже откладывает карандаш, готовясь к разговору. — Мне звонил Минхо. Очень просил заставить тебя перестать его игнорировать. Что случилось? — Ничего такого, — с какой-то особой усталостью откидывается Хан на спинку кресла, уводя взгляд наверх. — Я просто сказал, что у нас ничего не выйдет. — Почему? — Почему? Ты действительно спрашиваешь почему? — брови Джисона подлетают в возмущении. — Я сейчас один, потому что у меня нет никакого времени на отношения. Один, потому что любой мой шаг с Джухеком фиксировался на камеру, Чан. — Но Минхо такой же артист, он понимает, как… — Нет, — перебивает его Джисон. — Прости, Чан, но я не хочу это обсуждать и не буду ничего слушать. Ни сейчас, ни потом. Это не ваша забота. — Джисон, если бы не твое молчание, в тот раз… — пытается сказать что-то Чанбин. — Бинни, прошу, — действительно смягчает он голос, замечая чужой пораженный выдох. Сейчас у обоих быстро складываются факты в голове, и так хорошо эмоционально прописанная песня резко перестает быть чем-то удивительным. Джисон сидит пару секунд, а после собирает все обратно в рюкзак. — Пришли мне, как закончишь, — кивает Чанбину. — Доработаю дома, — и покидает студию. Чан и Чанбин, конечно, обсуждают эту ситуацию, когда младший уходит. Поражаются в равной степени решению Джисона, ведь нужно быть слепым, чтобы не заметить, что и в каких масштабах происходило между Ханом и Минхо. Все, наверное, вокруг уже ждали их воссоединения, каких-то более активных действий, видя притяжение между этими двумя. Их действительно неимоверной силой тянуло друг к другу, оба не упускали момента, чтобы кинуть взгляд, ходили вокруг да около и сдерживали себя. А сейчас Джисон довольно грубо дал понять, чтобы никто не лез и не раздавал советы. Он, видимо, настолько уверен в своем решении, что даже не хочет это обсуждать. И Джисон знает, что парни не обидятся на такую его реакцию. Да и в целом вряд ли что-то скажут ему. Просто сейчас так будет лучше. Ему, на самом деле, тяжело не меньше, и именно по этой причине он не хотел, чтобы Чан и Чанбин о чем-то узнали. Он любит их всем сердцем, они его семья, и он искренне ценит их желание помочь, но сейчас он твердо уверен в своем решении. И точно не хочет услышать, что ошибается. Чтобы поверить им и допустить повтора неудавшихся отношений.

…

Утром они снимают короткое интервью для какого-то журнала, ведут себя как всегда: наиболее искренне, жизнерадостно и шумно, но так ощущают себя только двое из них. — Нет, он действительно нас никогда не выгонял, — рассказывает Хан про времена, когда они работали в квартире Чанбина. — Но на утро мы постоянно выносили его мусор! — кричит младший под смех парней. — Мы заказывали какую-то доставку, окей, но недельные пакеты, какого-то хрена, выносились тоже нами! — Вы в какой-то степени жили у меня! Будь благодарен, что я не брал с вас за аренду! — Еще бы ты деньги с меня начал требовать! Я был бедным студентом, меня на обедах вообще Чан кормил! — весь диалог на повышенных тонах, пока интервьюер просто тихо смеется, наблюдая за рэперами. — Скажите, вы же все родом из Кореи, правильно? Использовали ли или используете сейчас уважительные обращения, как это принято в вашей стране? — Нет, — отвечает Чан. — Я, на самом деле, не особо люблю общаться здесь формально, но Хан любит меня этим побесить, — сужает немного глаза лидер. — О, да, хён, у меня иногда проскакивает, извини, — отвечает Джисон на чистом корейском, заставив девушку шуточно возмутиться и затребовать перевода на английский. Все проходит хорошо, и Хан никак не подает виду, что сейчас не совсем в порядке, но после снова сдувается, когда они приезжают ближе к вечеру в компанию, закончив с расписанием. Но к ним заглядывают другие артисты компании, из-за чего настроение все же поднимается. Те хвалят их выступление, предлагают как-нибудь записать что-нибудь вместе, и, получив согласие, уходят работать и сами. — Нет, Чан, надо спать, — Чанбин уже почти насильно оттаскивает его от ноутбука, пока Джисон, уже полностью собравшийся, тихо посмеивается. — Да все-все, дай сохранить, — недовольно ворчит лидер, и все же им получается закрыть студию втроем. А в лифте оба издеваются над Чаном за то, что он зевает, хотя собирался остаться еще на пару часов. Но смех сходит на нет, когда прямо у входа через стеклянные двери виднеется яркий фиолетовый оттенок. — Это Минхо? — узнает его Чанбин, но, в отличие от Джисона, не сбавляет шаг. — Зачем он пришел, — обреченно выдыхает Хан, оглядывая спину танцора. — Действительно. Может потому, что ты, дай угадаю, все еще не ответил ему? — Чан слишком хорошо знает Джисона. Знает, что тот ни за что не позволит вмешаться кому-либо в эту ситуацию, но и сам ни за что не поймет, как сильно ошибается. Старший берет под локоть и практически насильно выводит на улицу, потому что переживает за чужую личную жизнь. И не хочет, чтобы Джисон, вновь закрывшись ото всех, страдал один. — Это ты ему адрес сказал? — чуть ли не шипит Хан, но они уже выходят и здороваются. А после Чан и Чанбин пропадают так, словно тут их и не было. Минхо выдерживает паузу в несколько секунд и не сводит взгляда с Джисона. Ждет, что тот что-то скажет, но Хан лишь на выдохе уводит глаза в сторону. — Очень мило с твоей стороны игнорировать меня… сколько? Три дня? — все произошедшее определенно задело Минхо, из-за чего он едва сдерживается, чтобы не превратить диалог в ссору. — Я просил тебя о разговоре. Я не собираюсь насильно тебя принуждать к чему-то, Джисон. Просто разговор. — Прости, — искренне. Сначала он игнорировал старшего, потому что надеялся, что тот просто и без вопросов сдастся, а после уже по причине того, что ему стыдно смотреть в чужие глаза. — Давай поговорим, — кивает себе Хан, и они отходят к машине младшего. — А теперь еще раз, — захлопывает Минхо дверцу пассажирского сиденья. — Ты считаешь, что не можешь ни с кем построить отношения, потому что много работаешь? Потому что ты популярен, и это будет мешать? — тут слышится отчетливый наезд и недовольство в чужом голосе. — Минхо, я уже сталкивался с таким, — на контрасте спокойно произносит Джисон. — Мы много ругались, потому что я постоянно был занят, и нас несколько раз выкладывали в интернет. Особо умные даже осуждали и желали всякого. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Я не хочу, чтобы это повторилось с тобой. — Ты просто бежишь, ты же понимаешь это? — на усмешке. — Я… — хочет что-то сказать, но сдувается. — Ты сказал, что не будешь давить. Прошу, я не выдержу этого. Я не хочу ругаться с тобой, не хочу постоянно прятаться от камер и проходить все заново, — руки сжимают руль. — Но я же не обычный человек. Я тоже, пусть и не так, но популярен и много работаю, — Хан молчит долгое время, а Минхо терпеливо ждет. Но ответа не поступает, и он тоже сдается. — Короче, ладно, я понял. Просто не понимаю, зачем ты тогда целовал меня так, — слышится усмешка, а после салон автомобиля погружается в тишину. Минхо выходит, согласившись с возведенными Джисоном стенами. Он все еще не понимает, почему Хан заговорил об этой своего рода травме только сейчас, почему позволял с собой флиртовать и отвечать на это, но, увидев абсолютное отсутствие желания как-то это решить, смирился и отступил. В тишине становится тяжелее. Объективно расстроенный тон Минхо оседает на поверхность его автомобиля, в ушах остается хлопок двери, и Джисон жмурится в глазах, чтобы не заплакать. Да, ему тяжело, но процесс был же не настолько запущен. Будь он обычным человеком, он, вероятно, тут же бросился в чужие объятия. Поцеловал бы снова, именно так, как сказал об этом Минхо, а потом бы еще и еще. Сходил бы с ним в кино на последний ряд, а после в ресторан, чтобы поесть вкусной еды. А когда за окном была бы хорошая погода, устроил бы им пикник-свидание. Проводил бы каждый вечер с ним, каждую ночь, чтобы по утрам тоже оказываться вместе. Нет, процесс, все же, запущен.

…

Вечером Хан прочитал все сообщения старшего, которых было, на самом деле, не так уж и много, и все же стало неприятно вновь. Он даже успел пожалеть, что вообще артист. Что приходится жертвовать так многим. И ранним утром его будит звонок в домофон. Он лег около пяти часов назад, и ему определенно недостаточно. Если это снова сосед, который постоянно забывает ключи, Джисон лично проведет ему операцию по пришиванию их к чужой руке. — Доставка на имя Хан Джисона, — слышится тихий голос какого-то парня, и Хан даже пробуждается. Пускает того в подъезд, ждет с открытой дверью прибытия лифта, и удивляется еще сильнее, видя в руках совсем молодого парниши букет цветов. — Спасибо, — слегка заторможенно принимает он букет, а после прощается, закрывая дверь. «Я говорил, что не буду давить. Прости, Джисон-и, но это не так просто» — написано аккуратным почерком на вложенной в центр карточке. — Ты идиот, — жмурит глаза Хан в недовольстве, но на губах все равно расцветает едва заметная улыбка. Этот гребаный танцор снова делает все для того, чтобы Джисон засомневался. Чтобы и так хрупкие, если быть честным, барьеры треснули и развалились полностью. Но более Минхо не появляется пару дней. Не пишет, никак не обозначается в социальных сетях, и Джисон уверен в этом, потому что да, регулярно проверяет. Подаренные цветы не дают и намека на то, чтобы завять, каждый лепесток выглядит так, словно только-только срезан с клумбы. И это тоже, будь проклят мозг Хана, но заставляет задуматься. Но, к сожалению, пока он подвергается душевным терзаниям, жизнь на месте не стоит. Работа все еще остается работой, из-за которой он, собственно, на какие-то часы отвлекается от всего, погружаясь в музыку. А одним днем выслушивает от Даниэля пару возмущений, почему он еще не выложил ничего с премии, и тут же уверяет менеджера, что уже бежит в инстаграм. Но в галерее натыкается на их фото. Видит довольное лицо Минхо, озадаченное свое, а после все же получившуюся фотографию. Вспоминает, что на тот момент хотел ее распечатать. Что ж. Фанатские видео тоже рядом. Пересматривает, сделав звук громче, хочет удалить, но на вопросе от устройства уверен ли он жмет отмену. Обновляет, в итоге, инстаграм, тут же замечая тысячи уведомлений, бегло прочитывает комментарии и со спокойной душой откладывает телефон, возвращаясь к работе. Джисон за прошедшие дни подобрал нужные аккорды, понял, наконец, как должен звучать его новый трек, поэтому несколько часов у них уходит на это. Чан экспериментирует с аранжировкой, прислушиваясь к идеям парней, они переслушивают все по сотне раз, а потом Джисон пробует накладывать текст. Сбивается, начинает заново, но продолжает. Зачитывает с листа, берет высокие ноты и, наконец, полностью чувствует песню. Полностью осознает все то, что поет, о чем говорит, ведь картинки перед глазами слишком яркие, и он словно уже готов записывать ее и выпускать. Ни одна песня так быстро им еще не создавалась. После работы оставляет машину у дома, а сам идет в противоположную сторону. Его жилой комплекс построили рядом с небольшим сквером и никто никогда не узнает, сколько текста видела природа там. Джисон действительно часто располагается на самой отдаленной лавочке поздно вечером, когда уже никого нет, и пишет. Иногда берет гитару, наигрывая уже известные песни или треки других артистов, что-то сочиняет, и тишина сквера является лучшим слушателем и советником. Но сейчас он просто садится на ту же лавочку, наблюдает за гуляющими людьми, за молодыми девушками с колясками или за бегающими детьми, которым после мамы кричат притормозить. В ленте инстаграма листает посты, лайкает знакомых, вновь натыкается на фанатские видео и оставляет лайк там тоже. Ему действительно нравится наблюдать за тем, что создают его слушатели, читать их мнения и огромные отзывы на концерты. Переходит на вкладку с видео, желая посмотреть побольше, но видит чей-то аккаунт, видео которого наполнено скринами. На них отчетливо заметно, что Минхо пролайкал посты автора, на которых изображены они с Джисоном. В комментариях, ожидаемо, взрыв. Все комментируют лайки танцора, вновь строят теории, и Хан закатывает глаза. Почти переходит в директ, чтобы попросить того перестать, но видит обновление чужой истории. Нажимает и видит репост собственной фотографии, выложенной буквально час назад.

Джисон:

Ты специально это делаешь? Специально привлекаешь внимание всех подряд лайками и репостами, зная, что я против?

Минхо: Я привлекаю твое внимание, и, как видишь, успешно И разве произошло что-то непоправимое от моих действий?

Джисон:

Это дело времени, Минхо. Прекрати

Минхо: Тебе понравились цветы? С момента доставки прошло несколько дней, но Хан так ничего ему и не написал.

Джисон:

Для чего они?

Минхо: Ты разве не прочитал записку? Я не намерен оставлять все так

Джисон:

Придется

Минхо ничего не отвечает, и Хану это не нравится. У него дергается палец еще что-то написать, но телефон лишь блокируется в раздражении. Джисон отчетливо видит, что тот намерен добиться его, но сам Хан против. Он все еще уверен в своем решении, а действия старшего лишь вводят в заблуждение. Почему он должен сидеть и бороться с собственным желанием быть с Минхо, а тот так наплевательски относится к словам Джисона? Почему решает, что сможет все изменить, почему продолжает привлекать его внимание и просто не может пропасть из его жизни?

…

— Пожалуйста, давайте без фокусов, — напоследок говорит Даниэль, осматривая с иголочки одетых парней. На них надели черные смокинги, уложили волосы и сделали легкий макияж. Трирача оказалась в списке приглашенных гостей не особо крупного музыкального фестиваля в качестве зрителей. В какой-то степени — это реклама. Из-за чего одежда на них от бренда, с которым они сотрудничают. Их должны пофотографировать, сделать видео съемку, заснять пару моментов на самом фестивале и выложить это все в интернет с указанием множества ссылок. По идее, нужно просто засветиться на всевозможных камерах и все. Но Чан имеет отдельное желание пообщаться с разными артистами. И все идет действительно хорошо. Выйдя из машины, тут же слышатся крики фанатов, выстроенных за забором. Они протягивают фотографии с ручками, выпрашивая автограф, и парни действительно искренне улыбаются, когда оставляют свои подписи под вспышки камер и отвечают благодарностью на комплименты. — Ты такой красивый! — слышит Чан возле себя, и, улыбнувшись, переводит взгляд на девушку. — Ты красивее, — подмигивает и уходит дальше под ее громкий визг. Втроем останавливаются у входа и позволяют фотографам сделать пару снимков. Начало всего мероприятия сопровождается множеством интервью. Репортеров действительно много, и никто не упускает шанс задать пару вопросов. Про их карьеру, личную жизнь, про саму атмосферу показа и мнение насчет фестиваля. Делают фотографии с популярными артистами, общаются с ними, как и хотел Крис, и, что самое важное, обмениваются контактами в желании как-нибудь вместе поработать. Где-то за ними маячит Даниэль, общаясь с другими менеджерами, но не перестает следить за своими парнями. Контролирует то, что они говорят, сам находит известных людей, предлагая им пообщаться с трирачей, но и успевает насладиться музыкой и красочными номерами. После, конечно же, узнав, на кого он смотрел и кто был ответственен за постановку. — Вы молодцы, — хвалит их менеджер, когда они садятся в машину. — Я тут записал несколько интересных номеров, поэтому… вечер прошел куда лучше, чем я предполагал. — Ты хоть предупреди, если решишь что-то намутить, — усмехается Чанбин, слегка расправляя галстук. Водитель сразу же увозит их в отель, где они переодеваются в свою одежду, а после каждого довозит до дома. Джисон иногда кажется себе нарциссом, учитывая, как часто он проверяет интернет. Но на самом деле ему просто интересно мнение общественности. Прочитывает твиты о фестивале, смотрит фотографии с ними, и на лице появляется улыбка от положительных комментариев. Им в чат что-то присылает Даниэль так же по прошедшему мероприятию, и его, как обычно, игнорируют. Это стало уже своего рода локальной шуткой. Что бы ни скинул менеджер, парни его игнорируют. За что, правда, потом получают. Инстаграм так же кишит фотографиями, одинаковыми хэштегами среди постов, и множеством комментариев под ними. Все активно обсуждают фестиваль, и Джисону это нравится. Все же он понимает, что на своем месте. На сцене, в творческой сфере и с множеством людей, которые искренне поддерживают его и парней. Листает истории, а потом на экране появляется Минхо. Прошла, кажется, неделя, как он окончательно пропал, вопреки своим словам. Ни сообщения, ни какого-либо упоминания в интернете, и Хан почти уже забыл. Они активно готовились к сегодняшнему мероприятию, работали, и ему было не до этого. Но пока он будет подписан на танцора — это точно не закончится. И, кажется, он сглазил. На видео сидит Минхо, Сэм и еще пару ребят из его команды. Они пьют, учитывая громкую музыку и рюмки в руках некоторых танцоров. Что-то поют, вернее, кричат, но Джисон почти сразу с замиранием сердца узнает в словах свою сольную песню «Don’t say». Глаз цепляется за выпившего Минхо, у которого на лице улыбка и сверкающие глаза. Он, кажется, кричит громче всех, перекрикивая своих парней, жестикулирует руками и смотрит прямо в камеру. Словно знает, что Джисон это увидит. Минхо привлекает внимание не только Хана, но и людей в интернете, которые, конечно же, узнают слова. Просто продолжает подпаливать фитиль, ожидая, когда, наконец, произойдет взрыв. Джисон переходит на аккаунт их команды и понимает, что те сейчас во Флориде на танцевальном фестивале. И, кажется, он был сегодня, из-за чего, собственно, команда сейчас отмечает. Хан хочет написать, узнать, как они выступили, но одергивает себя. Если он решил оборвать все связи, он будет этого придерживаться. И снова все затихает. Джисон так же работает, они с парнями начинают записывать альбом, который планируют выпустить только через полгода, и продолжают писать треки. Практически всю неделю безвылазно сидят на студии, и Хан вновь чувствует усталость. Наступает тот момент затишья, когда помимо студии и спортзала он нигде не бывает. Выматывающие дни сурка, не приносящие никаких эмоций и никакой смены деятельности для поддержания хорошего настроения. Выходной только через три дня, но он уже его ждет всем сердцем. Думает о том, что все дело в его отвратительном режиме, и с улыбкой вспоминает, что при подготовке к премии он действительно хорошо спал, потому что тренировки были рано утром. А сейчас снова ложится поздно ночью, просыпаясь с разбитым состоянием на весь день. Глушит машину на своем привычном месте и покидает автомобиль. Вдыхает приятный ночной воздух и думает, что был бы не против сейчас прогуляться. Но Чан приказал ему строго-настрого быть завтра в полдень на работе, из-за чего Джисону придется каким-то образом уснуть раньше. И видит знакомые номера прямо возле своего подъезда. Даже останавливается, чтобы убедиться в исправности своего зрения, и тихо матерится. Обходит машину, останавливаясь возле водительского места и видит опущенную на руль голову. Минхо, кажется, уснул. Неизвестно, сколько он тут уже сидит и ждет Хана, учитывая, что сегодня они задержались в студии. Джисон думает о том, чтобы просто сбежать в подъезд, раз тот все равно не видит, но что-то не позволяет, и он пару раз бьет костяшками по стеклу. Минхо тут же подскакивает и улыбается, видя, наконец, приехавшего Джисона. — У тебя совсем гордости нет? — измученно спрашивает Хан, как только Ли покидает машину. — Нет, если дело касается тебя, — уверенно отвечает тот, и Джисон хмыкает, переводя взгляд в сторону. Он действительно поражается упорству Минхо, что тот, спустя почти месяц, продолжает добиваться Хана такими способами. Сначала выводит его из себя, потом пропадает, снова привлекает внимание, а теперь вообще приезжает без предупреждения, перекрывая любые пути к отступлению. — Зачем ты здесь? — Джисон прячет руки в карманы, снова смотря на Минхо. Вновь влюбляется в чужую красоту, но на лице не дергается и мускул. — Разве не очевидно? Я заебался все делать через интернет, поэтому приехал лично. — Чтобы что? — Чтобы доказать тебе, что твои убеждения ошибочны. — Минхо, — вымученно тянет Джисон и кривится в лице, но не успевает договорить. — Ну, хочешь, на колени встану? — Ты идиот? — Хан действительно пугается серьезности чужих слов, а после смеется, когда не видит и намека на шутку. — Ты… — хочет что-то сказать, но замолкает. — Ладно, пойдем поговорим еще раз, — сдается Джисон и открывает ключом дверь. Приглашает его в квартиру и предлагает чай. Тот, ожидаемо, отказывается, поэтому Хан просто садится напротив парня за кухонным столом. — Минхо, я тебе все уже сказал, — тихо начинает он, но старший, кажется, сейчас взорвется. Его тело напряжено, челюсти сжаты, и он, кажется, действительно переживает, из-за чего и сжимает руки в кулаки, чтобы не выдать волнения. — Мне плевать, Джисон. Я тоже не обычный человек, не штатный сотрудник, я знаю, о чем говорю. И меня раздражает, что ты так сразу рубишь все с плеча, заведомо зная, что у нас ничего не получится. — Даже если и получится, потом будет больно, понимаешь? Я не хочу этого, не с тобой. — Ты не должен мешать все с одним неудавшимся опытом, — а потом подскакивает на ноги, пугая этим Джисона. — Черт возьми, я не буду против проводить с тобой время в четырех стенах, я готов ездить на другой конец города в самые отвратительные кинотеатры, вместо ресторанов заказывать доставку, а гулять лишь по ночам, если тебе так будет комфортнее. Буду отвозить тебя на работу, забирать оттуда, буду сидеть у вас на студии, лишь бы проводить вместе чуть больше времени, — делает небольшую паузу, чтобы, кажется, восстановить дыхание. — Но если ты захочешь пойти в ресторан в час пик, если захочешь погулять в центре без маски, я тоже соглашусь и пойду с тобой. Пусть нас фотографируют, пусть обсуждают, мне правда плевать. Какое мне вообще дело до чужого мнения, если я в этот момент буду держать тебя за руку? Джисон чувствует мурашки. Он и предположить не мог, что Минхо на самом деле такой. Что, несмотря на многочисленные отказы, он продолжит добиваться Джисона. Заметит глубоко запрятанные сомнения и зацепится за ту слабую, истончавшуюся нить, единственно ведущую к искренним чувствам и мыслям Хана. Минхо почти переходит на крик, всеми силами пытаясь заставить младшего поверить в собственные намерения, не сводит с него взгляда, и так сильно желает услышать положительный ответ. — Но ты же не сталкивался с этим, чтобы так утверждать, — Джисон встает и сам, но на констрасте говорит слишком тихо и спокойно. Он еще сам не осознал этого до конца, но уже сдался. Где-то внутри отбросил все страхи, сомнения и воспоминания о прошлом опыте, и всей душой уже тянется к парню. Тянулся с самой первой встречи. — Да как мне тебе доказать, что я готов на это все? — в мгновение подходит к нему Минхо слишком близко, но не касается. — Я же вижу, что ты тоже хочешь этого. Так какого черта продолжаешь упираться? — энергетика между ними сводит с ума. Она изначально не была обычной, появлялась даже при мимолетном взгляде друг на друга и сносила все на своем пути. И сейчас, стоя напротив друга, их словно удерживают слишком тонкие невидимые нити, которые вот-вот порвутся. Но при этом закладывает уши от витающего в воздухе напряжения, от неозвученных чувств, невыпущенных эмоций и несовершенных действий. Они накрывают с головой, поглощают и продолжают подталкивать их друг к другу. И нить, удерживающая Джисона, рвется первой. Сделав всего лишь один небольшой шаг, настолько малó было расстояние между ними, Хан чуть ли не цепляется за шею старшего, тут же накрывая его губы. Слабый и уже давно треснутый барьер окончательно рухнул с громким треском, одурманив разум, и остается лишь желание быть ближе. И становится только хуже, когда Минхо, что до этого и так был на взводе, обеими руками притягивает парня к себе за талию, чтобы поцеловать в ответ. Склоняет голову вбок и тут же углубляет поцелуй, потому что слишком долго ждал. Ждал и прокручивал момент их первого и единственного на тот момент поцелуя, фантомно ощущал чужие губы на своих и мечтал о повторении. У Джисона подкашиваются колени от давления. Минхо полностью окутывает его во всех смыслах этого слова, теперь не давая вариантов ни на какое отступление. Переходит с одной губы на другую, а потом вновь добавляет язык, тяжело выдыхая прямо в поцелуй. Кружится голова, и непонятно результатом чего оказывается это головокружение. Поцелуй быстрый, наполненный страстью и ожиданием, возможно, даже, дикий, но оттого не менее приятный. Эмоции бьют через край, столько не высказанного пытается вырваться через скользящие по телу руки, шумное дыхание и активные движения губ. По комнате раздается томный стон, когда Хан с умеренной силой встречается лопатками со стеной и действительно чувствует себя в ловушке. В самой приятной ловушке, из которой не намерен выбираться, поэтому лишь поворачивает голову в сторону, чтобы сразу же ощутить поцелуи на своей шее. Он, кажется, действительно сходит с ума. — Притормози, — охрипшим голосом просит он, и Минхо отстраняется, дыша так же загнанно, как и сам Хан. — Это не закончится ничем приличным, — озвучивает он свои мысли, ощущая уже какое-то время пульсацию в пахе. А Минхо лишь смотрит прямо в глаза, ничего не говоря и не отводя взгляд. Джисон усмехается и чуть более нежно и спокойно целует его в губы, успокаивая. Переплетает их пальцы и тянет за собой. Мягко толкает старшего на кровать, оставаясь сверху и установив тем самым на некоторое время контроль над его действиями. — У меня… — начинает Джисон, прогибаясь в спине и наклоняясь прямо над ним, — не было и шанса, да? Ты почти целый месяц добивался моего согласия, хотя я отвратительно поступил по отношению к тебе, сбежав. Почему? — Не отвратительно, — чужие ладони ложатся на талию. — Это твой неудавшийся опыт, и я не хочу, чтобы ты обрекал себя на одиночество. Ты… — мнется он, кажется, собираясь сказать что-то выходящее за его привычные рамки, из-за чего неосознанно начинает чаще водить по спине ладонями, а сам отводит взгляд. — Не знаю, как ты это сделал, но за три месяца наших тренировок ты свел меня с ума, — он словно возмущен, когда возвращает взгляд. — Я так сильно сдерживал себя, чтобы не помешать нашей работе, что просто не смог принять твой отказ после. Это неправильно, но я ни о чем не жалею. После знакомства с тобой и всего произошедшего я не могу видеть никого другого рядом с собой, — снова отводит взгляд и совсем затихает под конец фразы. А Джисон лишь тихо хихикает, умиляясь с такой внезапной неловкости этого парня. — Получается, признание? — дразнит его Хан так же, как сделал это когда-то сам Минхо. И чуть тянется в сторону за взглядом старшего, чтобы вернуть зрительный контакт с улыбкой на лице. — Да, — и Джисон, обхватив его за шею и плечо, тянет за собой, когда сам перекатывается на спину. Минхо тут же подставляет руку для опоры и нависает сверху. — Ты мне тоже нравишься, — так же притягивает за шею для медленного поцелуя. — Давай постараемся построить комфортные для обоих отношения, — и Минхо, словно только этого и ждал, ничего не отвечает, а возобновляет поцелуй, касаясь мягкой щеки младшего. Целует нежнее, но практически сразу крышу срывает окончательно, и он, не почувствовав сопротивления, снова углубляет поцелуй. Чужие руки тянут его тело вниз, ближе, и он не сопротивляется. Скорее по инерции запускает свободную руку под широкую клетчатую рубашку Хана, ведет по талии и груди, пока продолжает глубоко целовать и ловить губами его шумное дыхание. Хочется еще ближе, из-за чего он едва удерживает себя на весу, когда вторую руку кладет на заднюю часть шеи Джисона, чтобы ощутить его как можно сильнее. Он действительно все это время сходил с ума, не проведя ни часа без мыслей о нем. Сам пугался такой реакции на парня, такого желания оказаться рядом с ним, но не мог этому противостоять. Не пытался даже, если быть честным. Ему нравились мысли и воспоминания о Джисоне, нравилось осознавать, что когда-то он его касался, когда-то ощущал взгляд Хана на себе и целовал. Поэтому сейчас едва контролирует себя. Особенно тяжело становится, когда Джисон, схватившись пальцами за край его футболки, тянет ее к плечам и голове. Минхо не без усилия отстраняется, но позволяет снять с себя вещь, чтобы снова поцеловать. И ощутить горячие ладони на своей спине, что с особой силой переходят на плечи, а потом возвращаются на шею. — Я, кажется, сошел с ума, — с напрочь сбитым дыханием признается Минхо, когда отстраняется все же от губ, но спускается к шее. Джисон запрокидывает голову и прикрывает глаза, вплетает пальцы в фиолетовые волосы, чтобы слегка их натянуть от удовольствия. И пока Джисон теряет себя, Минхо, пусть и говорит, что не в состоянии, но контролирует собственные поцелуи. И лишь расстегнув верхние пуговицы, втягивает мягкую кожу груди, оставляя метку. Расстегивает дальше, полностью оголяя чужое тело и не может себя сдержать, когда понимает, что он видел это в раздевалке так много раз, но не имел возможности прикоснуться. А сейчас руками скользит вдоль талии и оставляет аккуратные поцелуи, вовсю наслаждаясь дозволенным. И пальцы то и дело касаются края темно-синих джинсов, задевая пуговицу и оттягивая ткань. Но скользят назад, а губы продолжают целовать обнаженное тело. Джисон ощущает каждое касание, едва заметно извивается на постели, постоянно расслабляя ладонь в чужих волосах, чтобы не причинить боль, а вместо этого натягивает ткань одеяла, и пытается стерпеть неприятные ощущения между ног. Джинсы, пусть и широкие, отвратительно давят на возбужденный член, и Хан сейчас с ума сойдет, если в ближайшие пару секунд не освободится хотя бы от части одежды. Он не знает, как чувствует себя Минхо, но видимо замечательно, раз продолжает ласкать чужое тело в своих широких карго. И Хан, притянув того за руку, коротко целует, укладывая ладони на обе щеки. Из-за чужой свисающей челки почти не видно глаз, но он чувствует сжирающий его взгляд. — Давай дальше, прошу, — шепчет, касаясь губ, потому что тот, кажется, слишком увлекся. Тот едва слышно усмехается и вновь целует. Но рукой уже скользит ниже, останавливаясь на ширинке. Целует медленно, но глубоко, пока расстегивает молнию с пуговицей и старается не растерять голову окончательно. И, зацепив одновременно и нижнее белье, стягивает с парня одежду, замечая, что тот все еще в рубашке. Но сразу же об этом забывает, когда, увидев обнаженное тело, зависает. Действительно залипает на тонкую талию на фоне раскачанных плеч, и в меру округлые бедра с аппетитными ляжками, которые Джисон скорее по инерции сводит вместе, заметив пристальный взгляд. — Ты такой красивый, — Минхо склоняется над ним вновь и мягко целует, ведя ладонью от колена по бедру и талии. Теперь очередь Хана сходить с ума. Он чувствует головокружение от мягких касаний по своему телу, задыхается, когда старший продолжает ласкать его и нежно целовать, и теряется в пространстве от того, насколько ему хорошо. Он чувствует лишь как быстро бьется собственное сердце в месте, где его оголенная грудь с расцветающими засосами соприкасается с чужой. И даже так кажется мало. Он либо смелеет, либо окончательно помешался на происходящим, потому что закидывает ногу на поясницу склонившегося над ним Минхо, и тот едва не падает сверху. Посмеивается прям в поцелуй и толкается немного вперед. А Джисон тут же мычит ему в губы, потому что чувствительный член касается жесткой ткани чужих штанов. — На нижней полке смазка и презервативы, — находит в себе силы произнести это, и Минхо усмехается. — Часто используется? — тянется он рукой к прикроватной тумбочке. — Почти год назад, — немного недовольно отвечает младший, — так что будь аккуратнее. — А, значит лежит на случай «вдруг повезет»? — дразнит его Минхо. — Заткнись уже, — смешок все же срывается с губ. И пусть Минхо не ответил ему, но сделал все как можно более аккуратно и нежно. Достаточно долго растягивал младшего, не забывая уделять внимание чужому телу. Вновь зацеловывал каждый участок, когда погружал пальцы и раздвигал их внутри. Считывал любую реакцию, часто возвращаясь к губам, свободной рукой мял аппетитные бедра, и оставлял легкие поцелуи даже на них. Хочет, чтобы было приятно и безболезненно. Хочет доставить максимум удовольствия обоим и вдоволь насладиться моментом, услышав лишь томные стоны, а не шипение из-за боли растяжки. И Джисон не говорит, но сходит с ума от вида его правой руки, которой он сжимает ногу Хана. Она, бледная, вся в татуировках, с силой сжимает контрастирующую немного темную кожу, и пару узоров на чужих пальцах словно переходят на Джисона. Это возбуждает не меньше, чем растягивающие его пальцы. А изрисованная грудь. Он обязательно рассмотрит каждый узор чуть позже, когда не будет отвлекаться на собственное удовольствие. И когда Минхо убеждается в хорошей растяжке, он тоже избавляется от одежды, раскатывая презерватив по члену. Закусывает губу от стимуляции и терпит. Переводит взгляд на тяжело дышащего Джисона и не сдерживается. Вновь льнет к губам, глубоко целуя, и чувствует улыбку младшего, который тут же закинул свои руки за чужую шею. Медленно входит и шипит сквозь зубы от долгожданной стимуляции, наблюдает за блаженно прикрытыми чужими глазами и погружается до конца. Выжидает какое-то время, а после вновь толкается. Нависает над Джисоном, ощущая, как сильнее впиваются пальцы того в собственную спину, и сплетает их руки, оставляя мягкий поцелуй на кончике носа. — Как ты себя чувствуешь? — шепотом и прямо в губы. — Замечательно, — он прерывается на полуслове, когда старший толкается чуть сильнее. Минхо немного меняет направление и ускоряется, улавливая не характерные Джисону высокие стоны. Тот неосознанно оставляет красные полосы на спине и кусает губы, жмурясь от удовольствия. Но Минхо целует его и ловит губами каждый срывающийся стон. Доставляет удовольствие обоим, толкается сильнее и сам еле дышит. Но получает наслаждение от легкой нехватки воздуха и узости стенок. Хан начинает, спустя какое-то время, сжиматься достаточно часто, старший замечает дрожь в ногах, и усиливает толчки. Сам чувствует, что на пределе и падает лицом в подушку рядом с ухом Джисона. Хрипло стонет с ним в унисон, аккуратно кусает за мочку уха, цепляясь зубами за серебряный гвоздик, а после зацеловывает. Младший ощущает мурашки по всему телу от чужих действий, от низкого голоса прям на ухо, и вновь вплетает пальцы в волосы. Откидывает голову в наслаждении, морщится и не сдерживает стон. Так и не снятая рубашка уже насквозь пропиталась потом, ему жарко, и он хочет ее снять, но глубокие и точные толчки выбивают любые мысли из когда-то трезвой головы. Джисон чувствует разрядку, сжимает ладонь Минхо в своей еще сильнее, до побеления, и Ли, немного приподнявшись, соединяет их губы. Толкается, почти не выходя, поцелуем не дает высвободиться всем стонам младшего и подводит их к краю. А после проводит его через оргазм и заканчивает сам, когда Хан сжимается. Бедра дрожат, и Джисон цепляется за парня как за какую-то мизерную часть, что способна удержать его в реальности. Минхо чувствует резкую слабость в ногах и в целом во всем теле, из-за чего буквально валится всем своим весом на парня под ним. Его не смущают последствия оргазма младшего между их телами, он не ощущает неприязни, когда пытается отдышаться в легких судорогах. — Ты тяжелый, — хрипло посмеивается Джисон, когда понимает, что не может полноценно вдохнуть. Минхо немного приподнимается и целует с улыбкой. Лениво, едва двигая губами, но с сумасшедшей искренностью и чувством. — Пойдем в душ. — Прямо сейчас? — недовольно стонет старший. — Пять минут. — Нет, идем. Я хочу уже лечь и обнять тебя. Ты же останешься на ночь? — быстро проговаривает Джисон, заставляя Ли усмехнуться. — Идем, — приподнимается он с кровати и на следующие полчаса они пропадают в просторной душевой. Бесконечно целуются, изредка отвлекаясь на, собственно, душ, и Минхо не может отлипнуть от Хана, когда тот меняет постельное белье. Крутится сзади, обнимает за талию под недовольные возгласы о том, что лучше бы он помог, и целует в шею. Джисон посмеивается с чужого поведения, отмечая не характерную старшему нежность, и позволяет себя поцеловать. А потом заваливается головой на оголенную грудь и закидывает одну ногу на чужое тело. Обнимает, наконец, как и хотел, сам тянется за поцелуем, чувствуя, что недостаточно, а после водит пальцем вдоль линий татуировок. — Я заметил, что ты часто касаешься какого-то места на руке, — Хан приподнимает чужое предплечье, выглядывая что-нибудь, что могло бы ответить на его вопросы. — На тренировках, — Минхо поворачивает руку и указывает пальцем на изображенную в греческом стиле девушку. Объясняет, что это Терпсихора — муза танца, и говорит, что жалеет, что она почти потерялась на руке среди остальных тату. — Самая первая моя татуировка. Набил еще в шестнадцать, когда начал танцевать, — Хан понимает, почему именно эта тату особенная. Расспрашивает, в конце концов, о смысле каждой тату, из которых в итоге получился забитый рукав, всматривается в узоры и на груди тоже, поражаясь работе мастера и снова целует, потому что отвлекся. — Мне завтра на работу, — с ноткой недовольства произносит младший, устанавливая будильник на телефоне. — Хорошо. Встретимся после? — Джисон замолкает на секунду и улыбается, кивая. Откладывает телефон и натягивает на них одеяло, возвращая голову на грудь. Неизвестно, ошибался ли он, или же Минхо все же прав, и их род деятельности никак не пошатнет их только начавшиеся отношения, но Хан хочет верить. Он чувствует рвение старшего избежать проблем, видит в глазах его решимость, и обещает себе, что тоже сделает все возможное. Потому что он даже представить не мог, насколько хорошо окажется ему в чужих объятиях, про которые уже успел написать, не успев ощутить. Либо они обнимаются всю ночь, не отлипая друг от друга даже во сне, либо же это произошло лишь под утро, но когда Джисона будит будильник, он замечает себя уткнувшимся в чужую шею. Хочет полежать так еще немного, но раздражающий звон портит все планы, ведь Минхо тоже просыпается. Джисон тянется рукой к телефону, а после возвращается в чужие объятия. Старший лишь на секунду открыл глаза, чтобы после снова их закрыть и притянуть Хана к себе. И он, кажется, обратно засыпает, вдыхая оставшийся аромат шампуня на чужих спутанных после сна волосах и наслаждаясь теплом тела. — Если я опоздаю, Чан меня прибьет, — низким голосом произносит Джисон и пытается выбраться, но Ли, видимо совершенно не спящий, валит младшего обратно на кровать и ложится сверху уже он. — Минхо, — смешок слетает с губ. — Сколько у нас времени? — Его нет. Надо вставать, — и старший повинуется. Но остается в кровати, когда Хан первым идет в душ. И встречаются они уже на кухне, когда Джисон заваривает кофе, а Минхо, наконец взбодрившийся после душа, тихо подходит сзади. Мягко скользит руками по талии, спрятанной под широкой футболкой, и сцепляет их в замок на животе. — Ты работаешь сегодня? — младший даже не оборачивается, когда укладывает свою ладонь поверх чужих. — Вечером. Я мог бы приехать после десяти. Можем заказать что-нибудь поесть, хочешь? — немного склоняется он и укладывает подбородок на плечо Хана. — Давай. — А потом… можешь мне показать что-нибудь из своих черновиков? — Джисон в легком возмущении оттягивает шею, заглядывая в улыбающиеся глаза. — На то они и черновики! — смеется он. — Не знаю, я подумаю, — и Минхо, вместо ответа, целует его в щеку.

…

— Ты выспался? — вместо приветствия спрашивает Чанбин, замечая бодрого Джисона. — Ты вчера отсюда убитый уходил. — Э-э… в том числе, — усмехается сам себе. — Я просто… — замолкает он, делая глубокий вдох. Ему все еще неловко, что он так ничего и не рассказал парням. Не поделился. — Мы с Минхо вместе со вчерашнего вечера. — Да ладно! — хлопает в ладоши Со, подскакивая на ноги так интенсивно, что кресло на колесиках уезжает почти в самый конец студии. — Неужели. Он все же смог до тебя достучаться? — издевается старший, и Джисон, не отвечая на чужие объятия, лишь ударяет его по груди, тоже улыбаясь. — Наконец, — на выдохе спокойнее реагирует Чан. — Я все думал, как долго ты будешь сопротивляться, — он, кажется, удивлен не так сильно. — Это ты его подначивал? — глядя на чужую довольную улыбку, догадывается Хан. — А что я должен был делать, если ты так любишь себя мучить?! Не сидеть же мне сложа руки, — посмеивается лидер. — Что он сделал, рассказывай, — и кивает. — Да ничего такого. Приехал и ждал возле дома, — усмешка. — А потом разорался аргументами, почему нам следует встречаться. — В его стиле. Ах, наконец-то. Я очень рад за вас. — Но! — влезает Чанбин. — Еще одно твое такое молчание, и караулить тебя возле дома буду уже я, — в шутку замахивается тот. Он обязательно расскажет все. Не в самых ярких подробностях, но, конечно, поделится теперь уже точно важной частью его жизни.

…

— Ты действительно приехал? — совсем уставшим голосом произносит Минхо, открывая входную дверь. На нем уже надета пижама, а побледневшие фиолетовые волосы растрепаны так, словно он уже спал. Но на лице самая искренняя улыбка, когда он видит такого же домашнего Джисона на пороге. — Ты уже спал? — пугается младший, слегка округляя глаза. — Нет, не переживай, — отходит он от двери и пропускает Джисона. Тот не успевает даже разуться, как тут же лезет обниматься. У них у обоих выдалась очень тяжелая неделя. Минхо из-за грядущего выступления мало спал, а сегодня пробыл на репетиции порядка десяти часов почти без перерывов. Написал младшему, что еле ведет машину, и долго извинялся, что не сможет приехать. Хотя накануне обещал, ведь знал, что этот день у Джисона не менее загружен. Съемки на шоу, потом репетиция альбома, и сам он вернулся домой лишь около часа назад. Хан действительно решил, что сможет пережить еще один день без Минхо, но в последний момент понял, что ошибся. Прыгнул в машину прям в домашней одежде и сорвался к парню. И не первый раз. За три месяца их отношений очень часто они оба выезжали друг к другу в, казалось, самые не подходящие моменты. Сначала это была глубокая ночь, потом обед, а теперь конец тяжелого дня у обоих. Выкраивается каждая секунда свободного времени, чтобы увидеться. И Джисон чувствует себя счастливым. Он, конечно, продолжает скучать, особенно тяжело было пережить недельную командировку старшего, когда тот уехал с командой в другой штат. Но их переписка почти не видит тишины. Вечные сообщения, видеозвонки и обычные разговоры по телефону. Свидания в уединенных или не очень местах, потому что Джисон, кажется, смирился. Ему в какой-то момент стало так глубоко наплевать на чужое мнение, когда оно легло на чашу весов, по другую сторону которых времяпрепровождение с Минхо. Они носят маски большую часть времени, но это не мешает. Им удается видеться, даже если большую часть этого времени приходится спать. Но в чужих объятиях, и, проснувшись, кажется благословением видеть рядом любимого человека. Пусть с ним и придется расстаться на целый день. — Давай на следующей неделе сходим куда-нибудь? — таким же сонным голосом произносит Джисон, продолжая выводить круги на груди старшего, на которой он снова лежит. — Давай, — тот одной рукой лениво листает ленту твиттера, куда иногда поглядывает Хан, а другой перебирает мягкие после душа волосы. А потом взгляд обоих цепляется за пришедшее уведомление сначала от ютуба, а потом и от твиттера с одинаковым содержанием. Это же сегодня. Сердце Джисона замирает, ведь он совсем забыл. Глаза прочитывают название трека «Volcano». — У тебя сегодня трек? — тут же оживляется Минхо, приподнимаясь на кровати. — Почему ты не говорил? — возмущается тот с улыбкой на лице и переходит по уведомлению в ютуб. — Я сам забыл, честно говоря, — Хан, кажется, весь сжимается. Он точно не планировал слушать эту песню в первый раз с Минхо. И с каждой секундой улыбка старшего начинает спадать, ведь он особо внимательно слушает текст. Джисон пытается считать любую эмоцию, любую реакцию, но тот упрямо смотрит в телефон, хотя на песне нет клипа, и, кажется, не моргает. Хан сейчас чувствует себя особенно беззащитным. В этом тексте он особенно открылся, выставил свою душу, свои эмоции, при которых писал это, буквально признался в любви, ведь как же много значит эта песня. Для него она действительно словно личный дневник, то, что куда ценнее простых слов. Прошло три месяца с записи, но он до сих пор ощущает ее так, что покрывается мурашками. Каждая строчка, каждое слово и буква напрямую связаны с его чувствами к старшему. Но Минхо до сих пор молчит. Трек уже заканчивается, звучит особо эмоциональный момент с двухголосьем, но он ничего не комментирует. Слушает до самого конца и, лишь увидев логотип трирачи, ставит на паузу. — Это… — тихо начинает он, — это так… громко, — усмехается он, блокируя экран телефона. — Она… — все так же неуверенно продолжает, — ты… Нет, — окончательно принимает он сидячее положение, разворачиваясь всем корпусом к напугавшемуся Джисону. Возможно ему кажется, но Хан видит влажный блеск в глазах. — Когда ты ее написал? — После… — реакция старшего настолько ему непонятна, что он отводит взгляд, пугаясь. — После той премии, — и тишина. Минхо пристально смотрит на него пару секунд, а после запрокидывает голову, уводя взгляд наверх. И начинает часто моргать. — Она что… про меня? — возвращает взгляд на младшего, и Джисон отчетливо видит слезы в чужих глазах. Тут же кивает, искренне не понимая, почему тот сразу не догадался. — Пиздец, — в глазах появляется все больше слез, когда со рта срывается смешок. Он отворачивается и прячет лицо в сгибе локтя, когда слышится еще один то ли смешок, то ли всхлип. — Минхо? — Джисон напуган не на шутку. Он ждал совсем другой реакции и даже подумать не мог, что случится это. — Ты написал такую песню, думая обо мне? — оборачивается вновь, стерев сорвавшиеся слезы рукавом ночной рубашки. — Минхо, прошу, — начинает тараторить он, — если что-то не так, я скажу, чтобы ее удалили, или могу написать пост о том, что… — Я не могу поверить, что это для меня, — перебивает его старший и тянется к ладони, которая в стрессе сжала одеяло. — Прости, я напугал тебя. Но ты не можешь писать такие песни и думать, что я среагирую иначе, — усмехается он с улыбкой на лице и все еще плачет. — Минхо, я правда не понимаю, — совсем теряется Джисон, но, кажется, начинает осознавать, что не так все расценил. — Я люблю тебя, Джисон, — впервые признается, смотря прямо в глаза. — Так сильно люблю, — вновь улыбается и тянет того за руку на себя. — Ты… Тебе понравилось? — отстраняется немного Хан, заглядывая в глаза. — Ты такой дурак, — строчки до сих пор прокручиваются в голове, и Минхо отворачивается, чтобы зажмуриться. Слезы, кажется, не планируют переставать течь, хотя он сдерживается. Но он действительно не может поверить, что это для него. — Эй, — наконец, улыбается и младший, нежным движением возвращая его лицо на себя. Большим пальцем касается мягкой щеки и проводит по скуле, стирая соленую дорожку. — Ты парень человека, который привык выражать все через текст. И ты парень, которого я люблю, — оставляет короткий, но самый нежный поцелуй на чужих губах. — Привыкай. — Нет. Если ты сделаешь такое снова, я не смогу успокоиться. Черт возьми, да я даже сейчас не могу успокоиться! — жалуется он и снова стирает тканью мокрые щеки. — Не переживай, для всех ты все такой же непоколебимый лидер Ли Тэн. Никто не узнает, какой ты на самом деле чувствительный, — в шутку издевается над ним Джисон, а у самого сердце трепещет от настолько сильной и искренней реакции. — Боже, я слишком сильно тебя люблю, — рука возвращается на талию, и Минхо соединяет их губы. Понимает, что после такого точно не сможет выразить это чувство в той же степени, но будет пытаться. — И я тебя люблю, — на секунду отстраняется младший, а после возобновляет поцелуй, мягко перебирая чужие губы.