Я хочу тебя

Я хочу тебя, я хочу тебя. Я так хочу тебя. — Пялишься, Кевин. И он искал этому оправдание. Каждый чёртов раз, когда смотрел на Эндрю. Каждый раз, когда представлял, как Миньярд ставит его на колени и грубо трахает в податливую глотку, до боли сжимая волосы на его затылке. Каждый грёбанный раз, когда представлял, как чужие яйца ударяются о подбородок, думал о том какой солёный привкус будет во рту после члена Эндрю... Как будут ощущаться его поцелуи после того, как язык онемеет. Кевин хотел увидеть, томный взгляд почерневших от похоти глаз, направленный лишь на него одного. В безумном вожделении с толикой надменности он хотел найти эту слабую самодовольную улыбку, хитрый прищур и услышать сказанное с почти лисьим коварством "Хороший мальчик". Он выполнил бы всё, что приказал бы ему Миньярд, чтобы слышать похвалу снова и снова. Он взял бы в рот его мошонку до хруста челюсти посасывая до хлюпающих звуков, пока с подбородка бы не начала стекать слюна. Он позволил бы Эндрю дразнить его, отобрав самое вкусное лакомство лишь для того, чтобы провести по его опухшим красным губам, очерчивая размытый контур. Он хотел, чтобы Эндрю провел членом по его щеке, размазывая предэякулят по лицу. И Кевин бы скулил вытягивая язык, он бы выпрашивал у Эндрю добавки, он бы хватался за его подвздошную кость с позволения, сжимал бы пальцами бёдра до синяков, он бы молил и выпрашивал "Эндрю, дай...дай мне ещё..." Он бы тянулся за этим членом, а потом попросил бы Эндрю кончить себе на лицо. Кевин так хотел ощутить это, почувствовать, как капли спермы попадают на язык, как часть капает на щеки, лоб, пачкая мокрую от пота челку. Ему пришлось бы зажмуриться, чтобы она не попала в глаза. Но он был бы доволен каждой каплей, которую получил бы. И после всего этого, Эндрю наклонился бы к нему выдыхая томное "Ты такой пёсик, Кевин Дэй", и слизал бы своё семя с его щеки, накрывая губы в диком, развратном и ужасно слюнявом поцелуе. — Пялюсь, Эндрю. Но это потому, что ты сегодня бесишь ещё больше обычного, — очень слабая попытка скрыть за презрением очередной поток развратных мыслей. Я просто очень тебя хочу. Хочу. Хочу. Пожалуйста, Эндрю. Кевин надеялся, что Эндрю умеет читать мысли, как и надеялся, что он никогда в жизни не узнает, какой позор творится в голове самого натурального и не искушённого мальчика. Но Эндрю знал. Подобное невозможно не заметить, он почти физически чувствовал желание Кевина, он ощущал каждый его голодный взгляд, впивающийся в задницу так, словно чужие зубы уже откусили от него кусок. И это чертовски возбуждало, но ещё больше забавляло. А Эндрю любил забавы и любил игры. Поэтому он собирался играть в эту игру до тех самых пор, пока не добьётся того, что натурального Кевина прорвёт окончательно и бесповоротно. Он ждал того самого момента, когда глупых и притянутых за уши оправданий уже не останется. Когда вожделение больше не будет прикрыто пеленой отговорок и попыток свести всё в совершенно иное русло. Эндрю ждал того самого момента, когда Кевин Дэй будет честен и с ним, и с самим собой. Когда он не побоится произнести вслух то, что крутится у него в голове безостановочно. Я хочу тебя, Эндрю Миньярд. *** Приставка. Эндрю. Мороженое. Эндрю. Эндрю. На экране мортал комбат, в руках джойстик, а в голове у Кевина ничего кроме Эндрю. Эндрю и его длинные пальцы, нажимающие на кнопки с завидной скоростью. Кевин не мог не думать о том, какие ещё кнопки могли они зажимать на его теле. Эндрю и его язык, слизывающий, словно демонстративно, шоколадное мороженое прямо на глазах у Кевина. Вот он подносит ложку ко рту, вытягивает язык, проводя им по металлу, и собирает тонкий слой подтаявшего лакомства, чтобы ощутить вкус по максимуму. Кевин хотел стать этим мороженым, если бы это означало, что Миньярд будет есть его с той же страстью и желанием. Эндрю и его ноги, что так беспечно лежат на бёдрах Кевина, пока они сидят на диване. Пятки, которые то и дело соскальзывают прямо на пах, надавливают словно специально, заставляя дыхание сбиваться, а пальцы путаться в кнопках джойстика, сбивая очередную комбинацию. Имея такое коварное преимущество, Миньярд выигрывал у Кевина уже восьмой раунд подряд. И как бы сильно брюнет не хотел отыграться, как бы сильно он не любил проигрывать даже в какой-то видеоигре, с Эндрю практически невозможно было соперничать. Только не тогда, когда он так близко, такой желанный и такой соблазняющий… — Ты и дальше собираешься так лажать, Кевин? — насмешливый голос с нотками какого-то безумного озорства вырывает Дэя из колеи. Над ним словно насмехаются, и это чувствуется во всём, что делает Эндрю. — Я не лажаю, это ты просто слишком… — начинает очередное оправдание Дэй и заминается, не зная, как продолжить свою мысль. — Слишком что? — Кевин хочет встать с дивана, но Эндрю пуще прежнего надавливает на его пах пяткой, и на его лице расплывается ехидный оскал, когда под давлением он очень хорошо чувствует чужое возбуждение. — Слишком отвлекаешь, — «соблазняешь, возбуждаешь», — не даёшь сосредоточиться. У Кевина ком в горле, он нервно облизывает пересохшие губы, касаясь чужой стопы, чтобы убрать её со своего стояка, но Эндрю даже не дёргается. — Я повторю свой вопрос: ты и дальше собираешься так лажать, Дэй? — Эндрю подносит очередную ложку с мороженым ко рту. Кевин вновь наблюдает за этим порнографическим представлением, устроенным лишь ему одному, и наконец-то не выдерживает — дёргает Эндрю на себя за лодыжку, нависает, целуя грубо с языком, собственнически, пытаясь ревностно слизать мороженое с чужих губ, распробовать шоколад вместе со вкусом Эндрю. У Эндрю во рту холодно так, что это почти сводит зубы. Но у Эндрю в глазах пожар и Кевин сгорает за считанные секунды, потому что не видит там ни намёка на то, чтобы остановиться. Лишь чистое, ничем не прикрытое вожделение. Джойстик с грохотом падает на пол и Миньярд зарывается в чёрные волосы на загривке, сжимает, притягивая Кевина ещё ближе в единственном намерении — впечатать, забрать и наконец-то поглотить. Кевин чувствует, как у него кружится голова, то ли от нехватки кислорода, то ли просто от Эндрю и этого высасывающего всю душу поцелуя. Он позволяет блондину перехватить инициативу, забрать всё, что так долго скрывал под маской надменного равнодушия и жалких никому не нужных оправданий. Он скулит, когда чужой язык надавливает на мягкое местечко под его языком, а потом переплет их в бешенном танце. Дэя практически трясёт, когда он слышит свои стоны и влажные цокающие звуки поцелуев сквозь пелену эйфории. Он почти ощущает на своих губах вибрацию от того, как рычит Эндрю надавливая ногой на его задницу, заставляя упасть на него. Ближе, теснее, чтобы не осталось больше ни миллиметра между ними. Кевин жалостливо мычит, чувствуя твердость Эндрю под собой. Он задыхается, боясь оторваться от столь желанных губ, потому что не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. Он потирается пахом о член Эндрю, прикрытый жесткой тканью чёрных джинс, и ему сносит крышу от осознания того, что у Миньярда тоже стоит. Эндрю разрывает поцелуй, оттягивая Дэя от себя за волосы, и Кевин чувствует, как ниточка слюны тянется от его языка, не желая их разъединять. Он даже не пытается отдышаться, когда выдавливает в губы надрывное и почти молящее: — Я хочу тебя, Эндрю. И в ответ слышит хриплое: — Тогда возьми. Разрешение, поощрение, нет…это чёртов приказ. Возьми меня, Кевин Дэй. У Кевина сносит крышу от этого жаркого шёпота, отдающего хрипотцой. Возьми, возьми. Возьми. В его голове бардак из совокупности всех тех мыслей, которые виделись ему во время жарких ночей самоудовлетворения. Он представлял как Эндрю берёт его, насмехаясь над его гетеросексуальностью, расстрахивая очко до приятной боли. Он также видел, как Эндрю седлает его бёдра, не позволяя себя касаться, но позволяя подмахивать навстречу. Но он бы никогда не подумал, что Эндрю Миньярд может отдать контроль ему. Ты можешь это получить, Кевин. И он берёт. Берет всё, что может получить и всё, что может отдать ему Эндрю. Кевин кусает и целует его губы, посасывает нижнюю, оттягивает зубами, врывается в рот Эндрю выхватывая воздух из лёгких, снова и снова. Проводит кончиком языка по десне, играется с чужим языком, пока Эндрю крепче сжимает колени на его бёдрах и очень тихо мычит, потираясь пахом о него. Кевин поддевает низ футболки, и тянет её наверх, отрываясь от чужих губ, чтобы снять вещь с Эндрю. Он садится на колени, стягивая свою собственную футболку и бросает на пол, очерчивая взглядом торс Эндрю от низа живота вдоль подкаченного пресса и к вздымающейся от тяжёлого сбитого дыхания груди. Восхитительный. В глазах Кевина обожание, этот взгляд полон неприкрытой жажды, и сумасшедшего собственнического желания обладать каждой частичкой тела под ним. Эндрю приподнимается на локтях, заглядывая в покрытые тёмной зеленью глаза. На его лице самодовольная усмешка, его губы чертовски мокрые, они практически блестят от слюны, словно покрытые блеском. Его длинные ресницы отбрасывают тень на нижнее веко. Кевин думает о том, что перед ним не просто объект его воздыханий, а чёртово божество. — Можно? — почти щенячий скулёж. Кевин так хочет потрогать… — Можно, Кевин. Он кладёт руку на пресс, и проводит пальцами вдоль торса, завороженный тем, как под его прикосновениями Эндрю втягивает живот судорожно выдыхая, а потом расслабляет напряженные мышцы, позволяя прочувствовать не обыденное напряжение, а неожиданную мягкость. Кевин чуть ли не стонет, касаясь пальцами чужой груди. Он сжимает мышцу в руке, под пристальным взглядом Эндрю, и прекрасно понимает, что со стороны выглядит как чёртов щенок, которому наконец-то дали лакомство, но ничего не может с собой поделать. Он действительно щенок. Кевин наклоняется вниз и облизывает затвердевший сосок, оттягивает его зубами, заставляя Эндрю поддаться навстречу прикосновениям. Его рука зарывается в чернильные волосы, притягивая ближе, чуть ли не впечатывая Кевина в собственную грудь, и Дэй лижет, сосёт, оставляет алые следы зубов и пятна от засосов с чавкающими звуками. Кевина ведёт, когда он закрывает глаза и, вылизывая, покусывая кожу живота, спускается прямо к паховой зоне. Он зарывается носом в светлые лобковые волоски и вдыхает запах Эндрю. Такой древесный и терпкий, пьянящий как коньяк и уж точно лучше всякой водки. Запах его кожи, смешанной с потом и всё ещё не оттаявшим привкусом шоколадного мороженного на губах заставляют брюнета пробовать Эндрю безостановочно. Он проходится языком вдоль резинки трусов, затем поддевает её пальцем, оттягивая чтобы оставить засос сбоку недалеко от выпирающей косточки. — Не тяни, — Эндрю нервно дёргает бёдрами врезаясь в его подбородок, поторапливая, и Кевин послушно расстёгивает пуговицу, тянет змейку вниз, а когда Эндрю приподнимает таз — стягивает с него штаны вместе с бельем, оголяя его крупный обрезанный член и молочного цвета бёдра. — Ты такой красивый, Эндрю, — выдыхает Кевин касаясь кончиком языка измазанной предэякулятом головки, и размазывает её вдоль ствола, проходясь по выступающим венкам. Эндрю на вкус солоновато-горький, но Дэю не противно. Он никогда не думал, что его так будут привлекать мужские члены, но он чертовски хочет облизать и вобрать пенис Эндрю в себя полностью, почувствовать его задней стенкой горла, так, как представлял из раза в раз. О, чёрт, он сосёт Эндрю! И это больше не его влажные мечты, а реальность. Дэй открывает рот шире и насаживается головой до самого основания, касаясь носом лобка и расслабляя глотку. Надсадный стон вырывается из его горла, отдавая вибрацией, вызывая тихий всхлип у самого Эндрю. Когда Кевин начинает сосать, делая поступательные движения, Эндрю стискивает его волосы на затылке до боли, откидывая голову на диван, толкаясь бёдрами навстречу. Среди его хриплого очень громкого дыхания Кевин улавливает очень тихие задушенные стоны, и он мычит в ответ, потому что кайфует от этого. Дэй готов охрипнуть, если это будет означать, что он сделает приятно Эндрю. Он так старается, так пытается, чтобы Эндрю было хорошо… Кевин вот-вот кончит только потому, что Эндрю трахает его глотку своим членом. Даже без дополнительной стимуляции. Его чёлка прилипла к потному лбу, по подбородку беспрерывно стекает слюна, он чувствует, как у него немеет челюсть, у него дрожат ресницы, а в глазах скапливаются слёзы, но Кевину чертовски это нравится. Он ускоряет движения, намереваясь довести Эндрю до пика блаженства, но Миньярд оттягивает его от себя и грубо тянет за волосы на свой уровень, кусая опухшие губы, толкаясь языком в его глотку, после чего тихо рычит: — Я не собираюсь кончать так просто, Дэй. Кевин переводит взгляд с застеленных дымкой возбуждения тёмных глаз на раскрытые алые губы и обратно, а потом поднимается с дивана подхватывая блондина на руки. Миньярд сдавливает его плечи, обхватывая ногами талию, и Кевин чувствует, как между их телами зажимается горячий, твёрдый и всё ещё стоящий колом член Эндрю. Он тянется, чтобы поцеловать Эндрю, но тот зажимает ему рот рукой и мотает головой: — Спальня, — командует Эндрю и Кевин послушно относит их в комнату оставляя после себя хаос из скомканных вещей, ведёрко растаявшего мороженого и включенный телевизор. Когда Эндрю оказывается на кровати, Кевин быстро стягивает собственные домашние штаны с бельём и садится между разведённых ног блондина. Миньярд кидает в него презервативы и открывает тюбик смазки, который достал из прикроватной тумбочки. Эндрю лежит перед ним, с широко разведёнными ногами и растягивает себя для Кевина прямо у него на глазах. Это дурманит до безумия. Кевин распечатывает упаковку, раскатывая презерватив по члену, пока завороженно смотрит, как покрытые смазкой пальцы проникают внутрь. Сначала один, потом два… три… Он размазывает смазку вдоль пениса и облизывает пересохшие губы наблюдая за тем, как сгибаются фаланги. Он обхватывает собственный стояк, надрачивая, и скулит, когда Эндрю засовывает их до основания, прогибая поясницу. Он воет так, будто Эндрю растягивает не себя, а его самого. Свободная рука сжимает чужое колено, а потом скользит по внутренней стороне бедра, касаясь края анального отверстия. — Эндрю…— выдыхает вымученно он, — можно мне…? Миньярд не успевает ответить, потому что брюнет с нетерпения уже засовывает палец к его собственным, и их становится четыре. — Блять, — рычит блондин сквозь стиснутые зубы, а Кевин смотрит этими жалкими щенячьими глазами и целует его колено, пытаясь извиниться за поспешность своих действий. Но палец он не вынимает. Внутри Эндрю узко, и это пьянит, он чувствует, как края ануса сдавливают пальцы, а ещё ощущает, как постепенно расширяется отверстие. — Чёрт, ты такой узкий, — он сгибает палец и случайно надавливает на простату, вызывая у Миньярда очередное ругательство, — Эндрю, я хочу войти в тебя… — Эндрю…я хочу тебя почувствовать, — продолжает Кевин, надрачивая собственный член, и Эндрю не выдерживает этой болтовни, он вытаскивает пальцы из себя, хватает его за кисть, и тянет на себя, кусая за шею до сиплого стона. Зубы впиваются в мягкую плоть, оставляя глубокий след. — Почувствуй, — отвечает Эндрю и кусает снова чуть ниже, всасывая кожу недалеко от ключицы. Осознание того, что Эндрю оставляет на нём красные кровавые следы страсти и так грубо присваивает его себе вызывают у Дэя табун мурашек вдоль позвоночника. Рука голкипера обхватывает член Кевина, подставляя его к своему входу, и он стискивает зубы на плече, насаживаясь на пенис сразу наполовину. Кевин вскрикивает от резкой боли, вызванной столь сильным укусом и неожиданным проникновением. Вскрик превращается в протяжный громкий стон, и он непроизвольно сжимает постельное белье недалеко от лица Эндрю, пытаясь зацепится хоть за что-то, чтобы не утонуть в этих ощущениях. Внутри Эндрю мокро и тесно. Кевин чувствует, как Эндрю сжимается вокруг него, и он скулит от этого, от чужих зубов на своей шее и от осознания того, что он внутри Эндрю. Что Эндрю хочет его настолько, что позволяет ему трахнуть себя… Эндрю хочет его в себе… Эндрю доверяет ему… — Двигайся, — приказ, не просьба. Эндрю не может по-другому, но Кевину иначе и не нужно. Он готов подчинятся Эндрю. Он хочет этого подчинения и неважно какое оно будет в активной или пассивной роли. Он просто хочет Эндрю и сделает всё, что тот скажет. Это его первый раз с мужчиной. Это его первый раз с Эндрю, и Кевин чувствует, что лучше, чем секс с Эндрю ничего и быть не может. Лучше Эндрю в принципе никого не будет. Возвратно-поступательные движения Кевина постепенно увеличивают амплитуду, а потом он резко толкается до самого основания и стонет громче самого блондина, когда ударяется о простату. Миньярд обхватывает руками его плечи, притягивая ближе и сжимает его бока бёдрами, подмахивая навстречу. Он делает плавные волнообразные движения и Кевин подхватывает этот глубокий и неспешный ритм. — Вот так, да… — выдыхает Эндрю, запуская руку в его волосы массируя и поглаживая кожу головы, — хороший мальчик. — Ах, Эндрю…— стонет пуще прежнего Кевин, когда слышит похвалу, которая снилась ему только во снах. Хитрая улыбка расплывается на губах Эндрю, когда он понимает, что обнаружил фетиш своего партнёра. Он облизывает губы, обхватывая руками шею Кевина и прижимает его плотнее к себе, начиная нашёптывать на ухо игривым бархатным тоном самые сладкие для Дэя слова. — Кевин, ты такой хороший пёсик, — он слегка прикусывает мочку уха, ускоряя темп, — ты так хорошо двигаешься. Хлюпающие пошлые звуки ударов двух тел заполняют пространство смешиваясь с громким скулежом Дэя и тихими стонами Миньярда. — Эн…дрю… — Ты так хорошо меня трахаешь, — он касается языком местечка за ушком, а Кевин вновь проходится по его простате, и они стонут одновременно, — мх, такой молодец. Кевин срывается на бешенный темп и Эндрю откидывает голову на подушку. Их глаза встречаются, и никто больше не хочет разрывать зрительный контакт. Кевина зелёные и его янтарные, — они почернели не только от тусклого освещения только севшего за горизонт солнца, но и от дикой страсти, что укутала их обоих. Кевин двигается над ним его черные волосы запутались от прикосновений Эндрю, его губы опухли от поцелуев с Эндрю, его ресницы дрожат из-за Эндрю, и по его щекам непроизвольно стекают слёзы тоже из-за Эндрю. Весь он олицетворение беспорядка и затраханности и всё это принадлежит Эндрю. — Дрю…мх...я скоро… — скулит Кевин и Эндрю обхватывает собственный член надрачивая грубо и резко под их темп. — Давай, Кев, — сипло отвечает Эндрю, и они оба заваливаются в эйфорическую негу. Оргазм накрывает их с головой. Тело Кевина трясется в конвульсиях, Эндрю накрывает его губы заглушая всхлипы поцелуем. Его сперма пачкает живот и грудь Дэя, смешиваясь с капельками пота. Он вжимает Кевина в себя так сильно и грубо, как только может, почти что душит его шею, в то время как у Дэя закатываются глаза от просто неземного чувства. Кевин возносится и падает в бездну. И Эндрю вместе с ним. В попытках отдышаться Кевин зарывается носом в чужую шею, а Эндрю запрокидывает голову, глядя в потолок. Какое-то время они лежат так. Ощущая горячее дыхание на своей коже, Эндрю безостановочно перебирает чужие запутавшиеся пряди волос. Кевин всё ещё хочет Эндрю, ещё сильнее чем раньше. Потому что теперь он хочет принадлежать ему одному.