Обречённые.

Дождь не прекращался, он шёл так, будто кто-то сверху плачет долго и упорно. И не смотря что на улице май месяц, весна этого года выдалась прохладной, как и атмосфера Сеула. Хан Джисон стоял в 21 квартире - здесь ещё пахло гарью и кровью, запах смерти вьедался в кожу, в пальцы, в нос. Труп увезли, но здесь ещё чувствовалось его присутствие. Люди из подъезда начали уезжать к друзьям, родственникам, и даже понятно почему, не каждый день смерть гуляет по ивоему подъезду. Джисон наклонился заметив на удивление ещё целую бумагу, подняв на ней писало лишь четыре строки. Изначально Хан думал что это лишь урывки стиха из книги, ведь убили молодого учителя литературы. Но нет.. "Ты ищешь логику в хаосе. Но разве ты сам не часть его? Следуй за огнём — он ведёт в темноту. Именно там мы встретимся снова." Джисон прогнулся в спине разминаясь, а потом сжал край обугленной бумаги. — Следуй за огнём.. - голос в голове ещё раз прокрутил в себе эту записку, только гораздо холоднее чем почерк самого убийцы. Шатен ещё раз оглянул квартиру, всё сгорело подчистую, кроме записки. Не было ни случайных улик, ни следов борьбы. — Он оставляет их мне. - сказал следователь больше себе чем коллегам. — Следователь Хан, вы что-то говорили? - донёсся голос судмедэксперта, Бан Кристофера. — Нет, вам показалось. - холодно ответил шатен и вышел в коридор. Серые лампы мерцали, вырывая стены из тьмы. Он шёл по коридору как по туннелю, будто возвращаясь в прошлое. В ту самую ночь. В тот самый пожар. В котором он слышал "сынок, милый, позаботься о себе." "Следуй за огнём, он ведёт в темноту, именно там мы встретимся снова." И это "снова" будто выжигало всё внутри Джисона. Следователь резко остановился, он увидел перед собой табличку «Антикварная Лавка». Парень колебался всего секунду. Потом толкнул дверь. Колокол на входной дверью тихо звякнул, словно подал неизвестный сигнал. Внутри было полумрачно. Запах старой бумаги, дерева, ромашки обволакивал как дишащий живой организм. Книги, картины, пепельницы, фонари - всё казалось расставленым с умыслом, будто каждый из этих предметов следил за ним. Хан Джисон шагнул внутрь и тут же увидел его. Ли Минхо сидел за стойкой, спиной к двери. Он не обернулся даже когда Джисон громко закрыл за собой дверь. Его пальцы скользили по старому винилу, игла касалась пластинки, и в помещении звучала его любимая песня. — Если вы за сигаретной шкатулкой с вороном с вороном то её купили ещё вчера, - произнёс Ли не поднимая головы. — Я не за шкатулкой, - ответил Джисон. — я за ответами. Пауза. Хо медленно поднял голову и махнул рукой показывая тому идти за собой. ‼️Рекомендуется включить для полной атмосферы John Legend — All of Me‼️ Хан почувствовал, как его дыхание стало поверхностным. Будто воздух в этой комнате был другим — гуще, плотнее. Им невозможно было дышать, только тонуть. Он смотрел на Минхо, но видел что-то большее. Не просто мужчину напротив — словно в нём таилась дверь. Не физическая, не буквальная — дверь внутрь самого себя. И, что страшнее, она уже начала приоткрываться. Всё происходящее будто вытеснило реальность. В голове не было мыслей о записке, о пожаре, о трупе. Только ощущение, что он стоит перед чем-то опасным — не тем, что убивает быстро. А тем, что проникает в тебя, обволакивает, и ты даже не замечаешь, как становишься зависим. Джисон не знал Минхо. Но чувствовал. Как чувствуешь пульс в собственной шее — тихо, под кожей, без лишних слов. Он невольно провёл рукой по лицу, задержал ладонь на губах. Прикрыть. Сдержать. Не дать себе соскользнуть в ту бездну, которую открывал в нём этот взгляд. А взгляд не отступал. Он не разрывал, не пронзал. Он держал. Ли молчал. Он не играл, не соблазнял, не провоцировал. Просто смотрел — так, будто Джисон был книгой, которую он уже читал. Не один раз. И всё равно открывал снова. Время текло иначе. За окнами темнело. Где-то на улицах двигались машины, жужжали огни, жила жизнь. Здесь — ничего. Здесь был только он и он. Джисон чувствовал, как уходит контроль. И не физически — в голове. То, что раньше было чётким и холодным, растворялось. Сомнения, вопросы, логика — всё стиралось мягкими прикосновениями чужого присутствия. И это пугало. Не потому, что Минхо был опасен. А потому, что рядом с ним Хан впервые чувствовал себя не инспектором, не солдатом, не инструментом расследования. Он был человеком. С дрожью в пальцах. С тоской под рёбрами. С болью, которую так долго прятал, что уже не помнил, как она начиналась. Он отвёл взгляд. Это был рефлекс — как у хищника, что чувствует, что сейчас сломается. — Мне нужно идти, — сказал он, но голос прозвучал слабо. — Тогда иди, — ответил Минхо просто. Не с вызовом. Без сожаления. Просто — как выбор, который Джисон должен сделать сам. Он стоял на пороге — и физически, и внутренне. Шаг в сторону — обратно в расследование, холод, воронку смерти, из которой он выныривал с каждым делом. Шаг вперёд — в неизвестность, где каждый взгляд, каждое слово будто обнажали его, как скальпель. Хан не ушёл. Он остался стоять. А это уже был выбор. Он остался. Стоял, не двигаясь, и чувствовал, как внутренний шум - тот что обычно помогает не чувствовать, начал утихать. Этот Ли, заставил его чувствовать что-то, то что он пытался забыть в крови, трупах, мёртвых взглядах. Минхл сделал шаг. Небольшой, едва заметный. Но в этой тишине он прозвучал как выстрел. Ли поднял взгляд - встретился с ним глазами. Ошибся. В этих глазах не было слабости, не было жалости, только принятие. Глубокое. Тяжёлое. Оно не спасало, не прощало - просто говорило: я вижу тебя. Хан резко вдохнул. Так будто до этого задерживал дыхание слишком долго. Пальцы дрогнули. Он сдал их в кулаки, пряча дрожь, которую стыдно было назвать дрожью. Когда Минхо протянул руку — не к нему, а мимо, выключить пластинку — его пальцы скользнули слишком близко от плеча Джисона. Не коснулись. Но кожа всё равно отозвалась. Вспышкой. Он вздрогнул, и в ту же секунду Ли посмотрел на него, будто почувствовал этот отклик. — Боишься меня? - улыбнулся Хо, но эта добрая улыбка заставила Джисона ещё сильнее напрячься, его улыбка и голос не были нежными. Просто честными. — Вот и правильно. - добавил тот. - Боятся значит понимать. Джисон хотел сказать, что это не страх. Что он не боится, просто не хочет терять контроль. Но это была бы ложь. Потому-что он боялся. Не Ли. Не правды. Себя. Себя, такого, каким он был сейчас. Всё происходящее начало терять очертания, он будто стоял на краю чего-то слишком важного, слишком необратимого. И всё-таки не делал ни шага назад. Минхо не приближался. Он не брал силой, не толкал, не шептал слов. Он просто смотрел. В этом взгляде Джисон нашёл странное спокойствие. Тот вид тишины который проходит за миг до грозы. Когда ты ещё цел, но уже знаешь: всё изменится. И он позволил сделать себе шаг. Вперёд. Почти незаметно. Он не косну лся Ли. Но этого шага было достаточно. Он сделал выбор.