Четыре любви пирата

У Синдбада было четыре больших любви. Главных любви его жизни. Впрочем... две из них не могли существовать друг без друга, так что, можно сказать, три. Он усмехнулся. Две не могли существовать друг без друга, а ещё две - без него. Это... грело. Первой любовью было море. Самой ранней, самой ценной, самой пленительной. Он любил его, наверное, с рождения, восхищенно смотря на волны сколько себя помнил - будь он замызганным мальчишкой из портового района в семь, лучшим другом принца в четырнадцать, или капитаном пиратского корабля в тридцать. Океан манил, очаровывал, пел свои песни тихим шелестом волн или ревом бушующей стихии. На рассвете и на закате, в полдень или в полночь. Всегда. Всю его чёртову жизнь, проведенную рядом. Второй любовью стала "Химера". Верный корабль, переживший с ним и головокружительные подъёмы, и отчаянные падения. Прошедший тысячи штормов и сотни абордажей, изломанный в пух и прах, и упрямо починенный вновь. Он полюбил "Химеру" в шестнадцать - корабль с красно-оранжевыми парусами с изображением солнца цепанул взгляд сильнее прочих, когда он прямо из королевского дворца бежал от прошлой жизни. И, хоть тот день и был самым паршивым за всю его паршивую жизнь - выбору своему он был искренне благодарен. "Химера" лучший корабль, и ни одному пиратскому суденышку, торговому судну или военному паруснику, ни одной горе сокровищ, будь она даже равноценна по весу "Химере" - не стать для неё заменой. Пожалуй, ни одно богатство на свете не способно перевесить это судно в его сердце. Ну или... почти ни одно богатство на свете. Протей - третий осколок его сердца - появился в жизни Синдбада неожиданно, а в сердце пробился не снимая сапог: также отчаянно и внезапно, как ринулся вниз по отвестной стене ему на помощь. "Четвертый нож", наследный принц, внезапно предложивший дружбу портовому мальчишке. Им было по четырнадцать. Нет, конечно же, Синдбад не влюбился сразу. В любви к девушкам он, до того момента, не сомневался, а влюбляться в принца с первого взгляда... веет дурным вкусом и отсутствием фантазии, на пополам с извращенными предпочтениями. Но Протей - серьёзный мальчишка с коротким хвостиком, отчего-то решивший помочь абсолютно незнакомому пацану под окнами - оказался действительно потрясающим. Умным, начитанным, сообразительным и очень-очень ловким, не гнушающимся удрать вместе с ним в город, не смотрящим на титулы, не жалеющим добра для портового оборванца. И чем дольше они общались, чем больше проводили время вместе, чем больше доводили окружающих слаженным тандемом - тем сильнее Синдбад понимал, что попал. Попал и пропал, влюбившись в того, в кого влюбляться вообще не следовало. Отрицал, конечно, сколько мог, всеми силами убеждая себя, что ни в кого он не влюбился, и вообще - он не такой! Не такой то, может и не такой: на других парней действительно абсолютно не тянуло - ни тогда, ни позднее - вот только принц оказался исключением из правил, с чем, в конце-концов, все таки пришлось смиться. Конечно же, Синдбад об этом не говорил. Не говорил, не показывал, ни жестом ни словом не выдавая своей тайны. Только сидел иногда рядом, смотрел порой с лёгкой улыбкой, или прикрывал на секунду глаза во время редких объятий, обязательно потом отшучиваясь или бросая очередную колкость. Протей только глаза закатывал, да фыркал, смеясь - остроумия у друга было не занимать, а к подобным остротам он был привычен как никто другой. Так и жили, деля мир, планы и мечты на двоих, пока... Марина поселилась в его сердце годом позже, в один день с "Химерой". Синдбад проклял все на свете, увидев её, спускающуюся с трапа. Проклял, и рванул наутек, вскочив на первый же корабль, лишь бы подальше от родных Сиракуз. Влюбиться в невесту лучшего друга - паршиво. Влюбиться в невесту принца - не только паршиво, но и опасно для жизни. Но влюбиться в невесту лучшего друга-принца, в которого влюблён ты сам - хуже и быть не может! Вот только сверкающей улыбки и развивающихся на вечернем прибое волос - он забыть не мог. Долго, невообразимо долго. Все те годы, что шёл вперёд, через пот и кровь, поднявшись в итоге от захудалого матроса до капитана пиратского корабля. Став Легендой. А потом, когда был уверен, что всё-таки отпустил их обоих - богиня Хаоса столкнула их лбами, накрепко переплетя судьбы троих столь непохожих людей. И, как бы не старался пират, выставляя самую наглую, эгоистичную и паршивую свою часть напоказ - спрятаться от судьбы все равно не смог. Марина влюбилась, разглядев под бронёй из едкого эгоизма то, что полтора десятка лет назад увидел Протей. Разглядела, и тоже влюбилась... И, в итоге, не смогла не сбежать с пиратом. Они завалились за Протеем лишь немногим позже, на ошарашенный вопрос ответив лишь то, что пришли за ним. Принц, естественно, не поверил, вот только Синдбад умеет убеждать, независимо от методов: кулаки это, острое железо, или искренний разговор стоя перед камином - приобнимая за локти и пристроив свой подбородок на чужом высоком плече. Рассказал всё. Как влюбился в пятнадцать, как пытался игнорировать, как отчаянно желал просто находиться рядом - даже просто в качестве лучшего друга. Как сильно иногда хотелось просто-напросто обнять, прижаться к чужому плечу или запустить пальцы в длинные волосы. Как выписывал себе мысленно подзатыльники, стараясь не залипать на чужие ловкие движения, и как яростно проклял тот день, когда появилась Марина. И Протей поверил. Поверил, потому, что, наверное, любил не меньше, и говоря с Мариной тогда на балконе - чуть-чуть слукавил: не все сердце оставалось у него в Сиракузах, а лишь треть. А две другие трети, в объятиях друг друга, направлялись к горизонту под красно-оранжевым парусом с символом солнца. Парусом, под которым двумя часами позже стоял и он, сжимая в объятиях столь дорогих для него людей. Не навсегда, конечно - ни Синдбад, ни Марина не могли предложить Протею подобное, точно зная, что треть его сердца навсегда принадлежит Сиракузам. Но небольшие каникулы под парусом - он вполне мог себе позволить. Недолго. Буквально десять дней... А где-то там, далеко, любовалась на идеально-круглый шарик Эрида, довольно переплетая между собой три неприметные ниточки - куда как прочнее и качественнее старушек Мойр. Ведь если Хаос сводит кого-то - то это уж точно навсегда...