Предательство и другие способы обмена

Чертова Гармония, чертов план и чертова Пенакония. Авантюрин со злостью пнул пустую бутылку Услады, засунув руки в карманы. Стекло с характерным звуком разбилось о стену и рассыпалось на маленькие кусочки. Пьяные прохожие останавливались, удивляясь такому странному поведению в мире грез, куда обычно все приходят развлечься, а не срывать злость. Хотя у каждого разные способы развлекаться. Вот Авантюрин, например, устроил себе настоящую казнь через семнадцать часов. Что вообще можно сделать за семнадцать часов? Посмотреть две последние трилогии Лесли Дина, например. Или напиться до такой степени, чтобы забыть обо всем, что произошло. Учитывая, сколько в Золотом Миге питейных заведений, это было несложно. Хотя какой-то план у Авантюрина все-таки был. Все получилось не совсем так, как он ожидал, но исход в любом случае будет один. Либо он умрет и разгадает тайну часовщика, либо же он просто умрет, что тоже было не самым худшим исходом. Рацио идеально сыграл свою роль, а знал он об этом или нет уже не так важно. Конечно, это предательство могло всколыхнуть какие-то чувства в топ-менеджере КММ, но это ведь всего лишь способ обмена. Не самый приятный, точно не выгодный для обеих сторон, но способ обмена. А самое главное, что Авантюрин знал об этом предательстве еще до того, как оно случилось. Забавная штука, человеческий мозг. Люди всегда надеются на лучшее, хотят они того или нет. У авгина был план и на тот случай, если он ошибется в своих подозрениях, но легче было просто учесть это предательство и разыграть все так, будто бы оно уже случилось. Был ли он расстроен? Может только чуть-чуть. Ненадолго ему казалось, что они с Веритасом нашли общий язык. Можно сказать, вели себя даже как закадычные друзья. Подстебывали друг друга, вместе решали дурацкие загадки Воскресенья. На какую-то долю секунды ему показалось, что изначальный план может сработать, но Рацио поступил именно так, как и ожидал Авантюрин. Предал его. Закономерный конец их недолгого совместного путешествия по царству грез. Семнадцать часов жизни, в течение которых надо было подготовить сцену для предстоящего представления и постараться найти какие-нибудь улики. Даже на пороге смерти он все равно думал о работе, хотя на самом деле хотелось вернуться в ту комнату и дать Воскресенью в глаз. Но пускай радуется, пока может. Яшмовый камень, оставшийся в руках этого недоумка, точно внесет коррективы в его планы, КММ своего никогда не упустят. Топаз уже должна была получить информацию о проделанной операции и передать ее наверх, а дальнейшее уже не его забота. Семье придется провести переговоры, чтобы предотвратить полномасштабное вторжение, а главным козлом отпущения наверняка сделают Воскресенье, глупо посчитавшего, что он всех обхитрил. Авантюрин бы многое отдал, чтобы увидеть это зрелище. Но сейчас он был не уверен даже в том, что сможет пережить эти семнадцать отведенных ему часов. Ноги сами привели его к какому-то бару. Выпить напоследок было заманчивой идеей. К тому же алкоголь неплохо успокаивает нервы. Если верить Воскресенью, то скоро Гармония начнет дурманить его мысли, создавая в голове кашу. Заказав какой-то первый попавшийся коктейль, Авантюрин остался за стойкой, водя кончиком зонтика по поверхности напитка. На самом деле пить не то, что бы хотелось. Но надо было себя чем-то занять хотя бы на несколько часов, прежде чем идти на сцену. — Так картежники проводят свои последние часы перед смертью? — послышался сзади высокомерный голос, от которого на лице Авантюрина тут же застыла кривая усмешка. — А как его бы провели предатели, променявшие друзей на знания? Что там тебе пообещала эта крылатая башка? Тайну мира Грез? Загадку Стелларона? — он даже не обернулся, но зато Рацио уселся рядом, сложив руки на груди. Его надменное лицо было на месте, вот только в глазах читалась какая-то другая эмоция. Жалость? Тревога? Авантюрин покачал головой, решив, что это благословение Гармонии уже начало сводить его с ума. — Второе, если вам это действительно интересно, — холодно ответил доктор, положив на колени книгу, которую по какой-то причине всегда таскал с собой. — Честно? Мне насрать, что ты там получил. Ты в плюсе, я на дне. Браво, Гильдия эрудитов, десять баллов Гильдии эрудитов, — язвительно заметил Авантюрин, опрокинув бокал коктейля. — Я дал вам склянку, которая может помочь, — Рацио не сводил своих внимательных янтарных глаз с блондина, отчего тому казалось, что он вновь попал на аукцион рабов. — А, точно. Кажется, я обронил ее где-то, — соврал он, прекрасно зная, что склянка лежит в его кармане. — Что ты вообще тут забыл? Поглумиться пришел? Найди жертву получше. — Я хочу убедиться, что вы знаете, что делаете, — и вот опять в голосе доктора проскользнуло что-то отличное от привычного высокомерия и презрения. — Ваш план изначально казался самоубийственным, а сейчас и подавно. Что вы вообще задумали? — Надо же, мистер всезнайка не может раскусить мой простенький план. В любом случае, это не твоего собачьего ума дело, — вспылил Авантюрин, поднимая руку бармену, чтобы попросить повторить коктейль. — Ты сыграл свою роль, молодец. Больше мне твои услуги не требуются. Но несмотря на явную агрессию со стороны авгина, Рацио так и продолжил сверлить его взглядом, не сдвинувшись ни на дюйм. Авантюрин тяжело вздохнул и вновь сразу же выпил залпом новый коктейль, чувствуя, как алкоголь ударяет в мозг. Что сейчас было на уме у этого мистера «ебало кирпичом», он даже представить не мог. Но терпеть его заносчивую компанию и дальше точно не входило в планы на эти несколько часов. Неловко пошатнувшись, Авантюрин слез с барного стула и нетвердой походкой отправился на выход из бара, даже не обернувшись на Рацио, но стоило авгину оступиться, как его тут же поймала чья-то рука, помогая удерживать равновесие. — Никогда бы не подумал, что кто-то вроде вас не умеет пить, — удивился доктор, не убирая руки. — Я бы посмотрел, как бы ты пил, когда у тебя в голове полная каша из-за того дурацкого трюка Гармонии, — огрызнулся Авантюрин, резко высвободившись из цепкой хватки. Рацио ничего не ответил, но от авгина не укрылось то, как он поморщился, видимо, представив себе эту картину. И опять на его лице была ярко выраженная жалость, что раздражало еще больше. Вообще доктор был последним человеком, кого хотелось видеть сейчас перед собой. Как бы Авантюрин раз за разом ни восторгался резкими, но при этом аккуратными чертами лица, шелковистыми волосами и этим пронизывающим до костей холодным взглядом, он не оправдал слабых надежд, которые блондин тщетно продолжал питать. Хотелось верить, что хоть кто-то на этой забытой всеми Эонами планете был на его стороне не потому, что им это было выгодно, а просто потому, что они были друзьями. Никто во всем этом гребанном мире не мог назваться Авантюрину другом. Почему-то только за несколько часов до смерти он сумел это осознать. Или же он всегда это знал, просто до этого момента не придавал этому такого значения. Как забавно все встает на свои места, когда в спину дышит смерть. Авантюрину всегда говорили, что он счастливчик. Когда он родился, на их планете пошел дождь, из-чего все посчитали его благословленным Гаятрой. Но это стало скорее проклятьем, ведь в любой игре, где есть победитель, есть и проигравший. Ими стала вся его семья, а сам он выжил. Чертова удача, неотступно следовавшая за ним по пятам. Чем больше ему везло, тем больше он боялся, что рано или поздно эта удача иссякнет. И вот Авантюрин подошел к самому краю, за которым не было ничего, а вокруг картинки его прошлого, которые благодаря благословению Гармонии сияли все ярче. Его сестра, пожертвовавшая собой, чтобы спасти младшего брата, усмехающийся грузный рабовладелец, грубо сжавший подбородок мальчика, торжествующе оглядывавшего свежую татуировку, красивая женщина в широкополой шляпе, направившая на худого раба оценивающий взгляд, прикидывая его полезность. Вот и вся его жалкая жизнь. — Мы можем поговорить в более тихом месте? — спросил Рацио, с некоторым презрением посмотрев на блюющего неподалеку пьяницу. — Мы уже все обсудили, разве нет? — не сдерживая тяжелого вздоха протянул Авантюрин. — Что еще ты хочешь узнать? Мой план? Я с самого начала говорил тебе, что хочу найти Часовщика, хочу вернуть Пенаконию КММ. Вот и весь мой план. А как я приду к цели? Не знаю, монетку подброшу, авось повезет, как всегда. Буду импровизировать. Ой, прости, ты, наверное, даже таких слов не знаешь, импровизация же нелогична. — Вы закончили? — лицо Рацио оставалось таким же спокойным и надменным, даже его гипсовая маска не нужна была. — Да, еще часа два назад, когда ты меня продал крылатой башке за сраный стелларон. А теперь, господин эрудит, позвольте откланяться, — Авантюрин в издевательской манере приподнял свою шляпу и слегка поклонился, продолжив путь к отелю, чтобы забрать оттуда свои вещи. — Тогда дайте мне сказать, — Рацио неотступно шел следом, вызывая у Авантюрина новую порцию раздражения. Но в чем доктору точно было не отказать, так это в упорстве. Авгин уже успел понять, что Рацио всегда доводит все свои дела до конца, любое исследование закончится успехом, а краха он просто не потерпит. В этом они даже были похожи, только цели различались. Авантюрин стремился доказать свою полезность КММ и приумножить их богатства, Рацио же, судя по всему, следовал каким-то своим целям познать Вселенную целиком и раскрыть все ее секреты. До отеля они дошли в молчании. Авантюрин шел впереди, тщетно борясь с нарастающим головокружением и рябью в глазах, а Рацио, судя по стуку каблуков по брусчатке, шел позади, даже не пытаясь найти какую-нибудь тему для разговора. Может, ему было нечего сказать, а, может, он просто боялся, что блондин вновь взорвется. Хотя чего мог вообще бояться доктор, Авантюрин не знал. Собственный номер встретил его тишиной и чем-то неуютным. Все тут так кричало о роскоши и дороговизне, но на деле все эти вещи были обычной пустышкой. Как и сам Авантюрин, положивший жизнь на зарабатывание этих самых безделушек. Интересно, все начинают всерьез задумываться о смысле своей жизни только в тот момент, когда смотрят в глаза смерти? Он сам был столько раз на грани, что даже не упомнить, но почему-то тогда он все равно чувствовал, что победит, а сейчас… Сейчас он даже не знал, что будет ждать его на той стороне. Рацио молча вошел следом и прикрыл дверь, вновь начиная сверлить Авантюрина взглядом. Это он умел делать просто замечательно. Словно бы перед ним не живой человек из плоти и крови, а очередной научный экземпляр, который срочно надо было препарировать и выпотрошить, изучая каждый миллиметр. Любому от такого взгляда стало бы некомфортно. — И что же ты хотел мне сообщить, раз пошел за мной в такую даль? — Авантюрин плюхнулся на оранжевый бархатный диван, зевнув так, будто бы это была обычная светская беседа, а часики жизни не отбивали каждый миг последние минуты. — Я не предавал вас, — сходу выпалил Рацио, заставив вечную усмешку Авантюрина сойти на нет. — Ты буквально выложил Воскресенью весь мой план с камнями, отдал ему их на блюдечке с голубой каемочкой, а меня привел на эшафот, — Авантюрин откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Головная боль давала о себе знать все сильнее. — Во-первых, я до сих пор не знаю, какой у вас план. Я всего лишь помог открыть коробку и сказал, что камень, лежавший в ней, не авантюрин, — в своей учительской манере ответил Рацио, вставая перед блондином. Тот приоткрыл один глаз, глядя на доктора снизу вверх. — Во-вторых, я не знал, что Воскресенье устроит тот допрос перед лицом Гармонии. Но это же тоже было частью вашего плана, разве нет? — Допрос? — переспросил Авантюрин, вспоминая ту пытку, когда каждое слово застревало комом в горле. — Нет, он в мои планы точно не входил. Можно сказать, из-за него план пошел мелкими трещинами. Хорошо, что я хотя бы сразу знал, что ты предашь меня, так что сделал это частью плана. Треснутое стекло еще не разбитое. — Знали? — и снова эти непонятные нотки в голосе. Что это? Обида? Разочарование? Галлюцинации, вызванные Гармонией? — А что, если я предал вас, потому что тоже знал? Знал, что это была часть вашего плана? Авантюрин на этот раз открыл оба глаза, всматриваясь в обычно строгое безэмоциональное лицо доктора. Но сейчас оно было совсем другим. Эмоции преобразили его чуть ли не до неузнаваемости. Губы сжаты в тонкую линию, челюсть напряжена, делая и так резкие скулы еще острее. А во внимательных глазах плескалась какая-то странная боль, словно бы ему только что дали пощечину. — Что ж, в таком случае каждый получил свое, — развел руками Авантюрин, делая вид, что не заметил этих резких изменений в поведении доктора. — Ты меня предал, а я тебя использовал. Это всего лишь способы обмена, такие же как кредиты или фишки на карточном столе. — Знаете, вы самый глупый и невыносимый человек из всех, кого я знаю, — не сдержался Рацио, гневно сверкнув глазами. — Жизнь для вас действительно просто игра, в которой вы каждый раз гадаете, сыграет ваша ставка или нет? А что, если в этот раз не сыграет? Вы несетесь в могилу в горящем вагоне на полной скорости без тормозов и сидите тут, затирая мне что-то про способы обмена. Да, вы меня использовали. И я сыграл свою роль в вашей самоубийственной игре. И что дальше? — Не думал, что это фраза так сильно тебя заденет, Веритас, — имя, которое Авантюрин крайне редко произносил вслух, заимело эффект ушата с ледяной водой. Рацио сделал шаг назад, покачав головой, будто наконец-то вспомнив, где и с кем сейчас находится. — Ты прав, жизнь для меня действительно больше похожа на игру. Она дает нам карты на руки, и мы обязаны ими играть, если нет возможности сжульничать. Своего туза я уже выложил, остается ждать, какой картой отобьется мой оппонент. — И, если это будет джокер или что там у вас, картежников, сильнее туза? — с сомнением спросил Рацио, не поднимая взгляд на с виду расслабленного авгина. — Значит я просто сменю козырную масть этой игры, — усмехнулся Авантюрин. — Одна моя знакомая часто повторяет интересную фразу. Правила нужны, чтобы их нарушать. Успокойся, пока что я не собираюсь на тот свет. А вот попасть на изнанку этого чудного мира грез стоит попытаться. Будет обидно, если госпожа удача решит покинуть меня именно в этот миг моего триумфа. — Но что вообще вы собираетесь там найти? — Рацио, казалось, вернулся весь его холод практичного ученого. — Часовщика, розового пони, смысл жизни? Не знаю, — вновь пожал плечами Авантюрин, вставая с дивана. — Но я уверен, что все ответы находятся там. — Настолько, что готовы поставить на кон свою жизнь? — недоверчиво переспросил доктор, застывая на месте. — Смерть — это тоже способ обмена, пускай и не самый гуманный. И да, я готов сделать такую ставку, чтобы докопаться до истины. Авантюрин подтянул к себе чемоданчик с различными безделушками, с помощью которых планировал разузнать что-то прежде, чем отправится выполнять самую грандиозную часть своего плана. Но не успел он дойти до двери, как крепкая рука схватила его за запястья, развернув лицом к Рацио и прижав к синей стене отельного номера. Сердце блондина пропустило удар, когда над ним склонилось рассерженное лицо доктора. Пронзительный взгляд опустился на шею, где на бледной коже ярко виднелась ненавистная татуировка, как напоминание о том, кем Авантюрин был на самом деле. Продолжая сжимать запястья Авантюрина над собой одной рукой, другой Рацио аккуратно провел по клейму, рисуя пальцем очертания черных полос. Выражение его лица понять было попросту невозможно, взгляд был сосредоточен, губы поджаты. Из аккуратной прически выбилась пара прядей, упав на лоб. Даже под беспощадным благословением Гармонии Авантюрин почувствовал, как ему стало тяжело дышать, а от каждого осторожного движения по его шее по телу разливалось приятное тепло, собираясь тянущим комком где-то внизу живота. — В таком случае, — голос Рацио стал хриплым и тихим, — расскажите, какие еще бывают способы обмена. Не успел Авантюрин сказать и слова, как его губы тут же накрыли чужие, утягивая в сладкий глубокий поцелуй. Свободная рука доктора все еще исследовала его шею, удерживая на месте, а та, что держала запястья, медленно стала опускаться, очерчивая тонкие изгибы под мягкой тканью пиджака. В голове авгина все мысли смешались в полную кашу. Минутой ранее Рацио смотрел на него так, будто бы хотел убить на месте, а сейчас целует как в последний раз. Хотя, этот раз действительно мог стать последним, учитывая все происходящее. Но думать о том, что ждет его за дверью этого номера Авантюрин не хотел. Грезы ведь для того и нужны? Чтобы выполнять самые потаенные желания тех, кто в них попадает. А сам топ-менеджер давно хотел получить этот лакомый приз гильдии Эрудитов. Холодного, отстраненного и жадного до знаний доктора. Авантюрину было нечего предложить Веритасу кроме того, что тот и так знал. Но, судя по этому страстному поцелую, сводившему с ума, оно и требовалось. Авантюрин закусил нижнюю губу Рацио, наконец высвободив руки из цепкой хватки. Одна тут же зарылась в синеватые кудри, мягко сжимая их между пальцами и оттягивая назад, а другая прошлась по твердой спине, словно выточенной из мрамора. Не по возрасту хрупкое тело блондина так и оставалось прижато к стене, которая, казалось, плавилась под напором этих двоих. Крепко сжав шею Авантюрина, доктор отстранился от него, видимо, желая изучить реакцию блондина. Однако взгляд Рацио был затуманен очевидным желанием продолжить эту сладкую пытку, но почему-то он из последних сил сдерживался, чтобы не сорваться прямо сейчас. Авантюрин вернул на лицо привычную усмешку, не обращая внимания на колотящееся сердце в груди и нехватку воздуха из-за легкого перекрытия поступления кислорода в легкие. — И о каком же обмене речь пойдет на этот раз? — прошептал он, не сводя своего гипнотизирующего взгляда с Рацио. Тот ничего не ответил, снова утягивая Авантюрина в жаркий поцелуй, вот только на этот раз он явно собирался зайти дальше. Ловкими пальцами он стал расстегивать пуговицы на пиджаке с педантичностью ученого, когда любой другой на его месте, просто бы сорвал ненужный элемент одежды. Авантюрин не сопротивлялся, но и не стал помогать. Это даже забавляло его в какой-то степени. Голова окончально пошла кругом. От присутствия рядом доктора, от жадного поцелуя, проникающего все глубже, от благословения Гармонии, смешивающего окружающий мир в калейдоскоп из красок и образов. Казалось, только пронзительные янтарные глаза оставались четкими в этом сладком бреду, в который Авантюрин погружался все сильнее. Холодный воздух обжег разгоряченное тело, когда Рацио наконец-то избавился от пиджака и рубашки. Губы доктора сместились на наконец-то освобожденную шею, засасывая кожу на месте клейма, будто бы таким образом он хотел стереть черные полосы. Авантюрин потянул за край белой ткани, служившей для ученого чем-то вроде мантии, стягивая ее ниже. Все эти тряпки и раньше казались ему несуразными, а сейчас раздражали еще больше. — Умеете продумывать сложные финансовые стратегии, но не можете разобраться с одеждой? — прохрипел Рацио в шею Авантюрина, обдавая ее горячим дыханием, от которого по коже тут же пробежали мурашки. — Не переживай, разобраться с твоими штанами ума мне точно хватит, — авгин бросил попытки стянуть многочисленные тряпки и спустил руку ниже, проводя ладонью по уже заметно вставшему члену доктора, из-за чего тот только сильнее напрягся. Веритас резко развернул Авантюрина спиной к себе, вжав его в стену, и вновь потянулся к бледной шее, как будто это был какой-то его отдельный фетиш. Впрочем, блондина он устраивал целиком и полностью. Легкие поцелуи, засосы и нежные укусы только больше возбуждали и так разгоряченное тело. Хотелось чего-то большего, чем обычные ласки. Чего-то такого, после чего можно будет спокойно идти на свою смерть, не чувствуя при этом жалости. После очередного укуса, место которого Рацио тут же поцеловал, холодная рука доктора опустилась к ремню, ловко расстегнув застежку. Авантюрин хотел обернуться, но вновь был вжат в стену всем телом, а приятный холодок по напряженным ягодицам заставил его сжаться в ожидании большего. — У вас ведь есть смазка? — ухо Авантюрина вновь окатило тяжелым дыханием, но терпения на ответ уже не хватало. С каждой секундой пульсирующая боль в штанах становилась все сильнее, а голова начинала кружиться как на каруселе так, что мыслить здраво уже не получалось. Он даже не до конца понял заданного вопроса, просто хотелось уже заполнить эту ноющую пустоту внутри, хотелось, чтобы Рацио хотя бы раз уступил своей дурацкой педантичности и наконец-то сорвал с него эти дорогие штаны. А еще лучше вставил, не задавая ненужных вопросов. — Да, всегда в заднем кармане ношу, — съязвил Авантюрин, сильнее прижимаясь к Рацио, словно пытаясь подтолкнуть его к более активным действиям. — А это..? — доктор неожиданно отстранился, выпустив блондина, отчего тот еле успел подавить разочарованный стон. — Серьезно? Даже перед моей смертью будешь поступать как конченный ублюдок? — он резко развернулся и проследил за взглядом Рацио, устремленным на журнальный столик. — О. На стеклянной поверхности лежал полный комплект вещей для всех утех, о которых вообще можно было подумать. Смазка, бархатные наручники, несколько вибраторов, фаллос и даже плетки. Мужчины смотрели на это раздолье в полной уверенности в том, что когда они зашли в этот номер, ничего такого тут, конечно же, не было. — Мир грез? — предположил Авантюрин, хватая новенький даже нераспечатанный тюбик смазки. У Рацио точно должны были быть ответы на все вопросы. — Мир грез, — согласился он, видимо, даже не пытаясь разобраться в том, как это вообще работает. Вместе этого он поймал кинутый тюбик и легко расстегнул ремень на поясе, из-за чего все его тряпки тут же свалились на пол, оставив его в одной безрукавке. Авантюрин про себя заметил, что стоило учесть это на будущее. Хотя какое у него вообще было будущее по истечении этой казни? — Так на чем мы там остановились? — он кинул взгляд на стену, где они стояли минутой ранее, но доктор схватил его за руку, потянув за собой на диван. Узкая конструкция явно не была рассчитана на то, что они собирались делать, но Рацио, казалось, это и не заботило. Он усадил блондина себе на колени, вновь целуя его и проводя руками по худой спине вдоль позвоночника, вызывая легкие разряды тока во всех местах, где он касался. Добравшись до штанов, он с силой приспустил их, сжимая упругие ягодицы в широких ладонях. — Быть сверху так возбуждает, — протянул Авантюрин, заерзав на мужских коленях. Сзади послышался характерный звук открывания тюбика, однако Рацио не сводил своих янтарных глаз с блондина. — Если не соизволите заткнуться прямо сейчас, мне придется воспользоваться тем кляпом на столе, — прохрипел он, явно испытывая дискомфорт от постоянных движений Авантюрина. Достаточно смазав пальцы, он провел ими по узкому кольцу мышц, другой рукой мягко погладив напряженный член блондина, отчего тот судорожно вздохнул, вцепившись в спину Рацио. Доктор сразу же погрузил два пальца, аккуратно растягивая анус в поисках той точки, которая вызывала больше всего удовольствия. Авантюрин еле сдерживал вырывающиеся стоны, закусывая нижнюю губу, будто бы принял угрозу Рацио всерьез. Но ему оставалось лишь удивляться этой стойкости ученого, пускай он и прекрасно чувствовал бугорок под собой. Однако протяжный стон все-таки не удалось сдержать, когда к пальцам добавился третий, давя прямо на простату. Авантюрин выгнулся дугой, стараясь сделать так, чтобы пальцы вошли глубже. Ощущения становились все более яркими, а чужая рука, все еще медленно водившая по члену блондина ощущалась раскаленной кочергой. Хотелось внутри чего-то большего, чем просто пальцы, отчего Авантюрин даже заскулил, прижимаясь губами к шее Рацио, в попытках донести до него свое истинное желание. Наконец Веритас приподнялся на диване, легко подхватывая авгина одной рукой, и стянул с себя штаны, высвободив напряженный член, глядя на который Авантюрин вообще не понимал, откуда у этого человека столько выдержки. Казалось, стоило только дотронуться, и Рацио тут же кончит, но он со свойственным ему спокойствием вновь выдавил на руку смазку из тюбика и откинул его в сторону. Почувствовав у слабо разработанного ануса что-то толще пальцев, Авантюрин вновь впился ногтями в бархатную спину доктора, приподняв зад. В голове снова все смешалось, обостряя ощущения до максимума, пока твердый член медленно заполнял все внутри. С губ авгина снова сорвался стон, который сразу потонул в грубом собственническом поцелуе. Чужая рука зарылась в его волосы, притягивая голову настолько близко, насколько вообще было возможно. Рацио не забывал массировать пульсирующую головку члена Авантюрина, но не спешил с активными действиями, словно давая привыкнуть к новым ощущениям. Хотя какими новыми они были? За свою жизнь раб с Сигонии успел повидать много дерьма, и было бы странно, если бы тот похотливый рабовладелец не воспользовался приятной внешностью мальчонки, долгое время не способного дать отпор. Но сейчас все было совсем по-другому. Рацио был удивительно нежным, не делая ничего лишнего. Казалось, это был его последний подарок приговоренному к казни. Последний раз, когда Авантюрин мог почувствовать вкус выигрыша. — Ты слишком нежен для того, кого не интересуют другие люди, — выдавил Авантюрин на выдохе, тут же застонав от первого толчка. — Не все люди мне безразличны, — прохрипел Рацио, сильнее зарываясь рукой в блондинистые волосы. — Хочешь сказать, что я попал в круг избранных? — от очередного толчка Авантюрин вскрикнул, царапнув спину доктора, но тот даже не дрогнул, продолжая ускорять темп. — Ты очень давно это сделал. Отельный номер стал заполнять звук шлепков, прерываемый уже не сдерживаемыми стонами авгина, начавшего непроизвольно подмахивать бедрами. Рацио тяжело дышал у самого уха Авантюрина, уже явно не заботясь о комфорте своего партнера. Они обменивались беспорядочными поцелуями, полностью отдавшись животным чувствам. Доктор вновь закусывал кожу на шее, вырывая с губ блондина тихое шипение. Толчки стали ощущаться глубже и быстрее, словно Рацио уже был на самом пределе. Рука на члене Авантюрина тоже стала двигаться резче, усиливая вырывающиеся стоны, которые он уже даже не стал пытаться заглушить. Может, стоило сказать Воскресенью, что его это дурацкое благословение действует не хуже афродизиаков. Хотя скорее всего оно просто обнажало все чувства, делая их более яркими и поглощающими все остальные мысли. Рацио вошел в последний раз так глубоко, что у Авантюрина искры из глаз полетели. Доктор тяжело дышал, прижавшись лбом к плечу блондина, бессильно опустив руку, но вторая продолжала поступательные движения, доводя авгина до грани. Будь они в других обстоятельствах, он бы пошутил про бессонные ночи Рацио с его фотографией на прикроватной тумбочке, но подступающий оргазм заставил все тело содрогнуться, прижимаясь к доктору в попытке продлить это сладкое ощущение. Несколько минут они сидели молча, слушая тяжелое дыхание друг друга, казалось, боясь даже пошевелиться. Авантюрин все еще чувствовал приятную заполненность в животе, не делая попыток слезть, а Рацио хаотично поглаживал вспотевший затылок блондина. — Это тоже был способ обмена? — голос доктора был настолько сексуально хриплым, что Авантюрин боялся, как бы они такими темпами по второму кругу не пошли. — Можно сказать и так, — он попытался слезть с Рацио, но тот жестко схватил его за бедра, удерживая на месте. — Тогда постарайтесь выжить, — доктор поднял затуманенный взгляд на Авантюрина и словно в каком-то забытье отвел со лба светлую прядку. — И что мне за это будет? — лукавая улыбка вновь вернулась на усталое, но довольное лицо. — Узнаете, когда вернетесь. Авантюрин засмеялся, опуская голову на широкое плечо. Способов обмена было много, и, конечно, предательство один из них. Однако сейчас он понимал, что все это было всего лишь его игрой, в которой запутался даже он сам. Не стоило все усложнять, когда были гораздо более приятные способы обмена. И в этот раз он точно не намерен умирать.