У озера

      Я лежала у него на диване, сбегала каждую ночь. Меня терзали мысли, съедая изнутри. После смерти Прим, Финна, Койн, Сноу, многое изменилось. Я карала себя. Сбежала от Пита в дом Хеймитча, плача ему в плечо, пока тот допивал бутылку виски, с безразличным лицом.       Мне было стыдно вернуться к Питу, рассказать ему, что это всё игра, и я сама не знаю кого люблю. В дверь моего дома, Меларрка и Эбернети часто приходил стучать Гейл, с цветами, вином, и подарками. Меня тошнило каждый раз, когда я видела как он идёт по долине победителей, пытаясь найти меня. Тогда Хеймитч держал меня за волосы и нервно смеялся от всей ситуации. Мой бывший ходит возле домов с подарками и ищет меня, пытаясь извиниться за убийство моей сестры. Я часто так убегала из дома, любого. Я пыталась сменить обстановку. Живя с Питом мне было больно смотреть на его счастливое лицо. Когда сбегала на несколько дней живя в своем доме в одиночестве, я начинала сходить с ума, а уходя в другие дома для победителей, мне мерещились все, кто умер. Будто крича, что я не заслуживаю жить.       И тогда я сидела возле того же Хеймитча: Пила с ним виски, вино, пиво, коньяк, пытаясь не сойти с ума, а если даже начинала сходить, то мы делали это вместе, пялились в стенку, пол, потолок. Утром (в четыре утра, так как тогда ещё не было людей), я уходила к озеру, он шёл за мной, сидел и ждал когда мне станет лучше. Смотрел, как я сидела в холодной воде, в одном белье и с синяками под глазами, распутными волосами и покусанами губами.       Я была уверена, что Хеймитч давно Уже все рассказала Питу, что я устала от всего. От статуса героини. Что я уже давно не люблю его, и что это была игра на публику ради жизни. Возможно, Пит возненавидел меня, но всё же у него жил кот Прим, возможно, это что-то значилось, возможно, Я всё придумала. Я видела его в окне дома, смотрящего на меня, он что-то мяукал мне, когда я шла рано утром на озеро, закутанная в плед, что украла у Хеймитча.       Когда ночью я прибежала к Хеймитчу, заревела и прокричала, что никогда не вернусь к Питу, он оставил меня у себя. Я про плакала ему всю ночь, а когда Хеймитч ушел спать, уложив меня в гостиной на диване, я прибежала к нему, заплаканная, после кошмаров связанными с Прим. Я просто легла рядом, а он обнял меня, успокаивая и на удивление нежно гладя по голове. Я часто так бегала. И наконец он оставил меня в своей комнате, предлагал, что бы он спал на полу, и когда всё же такое было, Я перебралась к нему на пол, залезая под одеяло и тулясь как можно ближе. У него всегда было до боли горячое тело. По итогу мы оба начали спать на полу, не знаю, почему мы не перебрались на кровать, но такой расклад мне нравился.       Я думала, что сильно перепила, когда мы спали на полу и он потянулся за стаканом воды, нависая надо мной полу голый. Я чуть не сошла с ума, сдерживаясь от прикосновений и молча пытаясь уснуть через силу. Мне становилось ещё стыднее, перед Питом, что я молча сбежала, а сейчас пялюсь и возбуждаюсь от вида нашего ментора, старшего за меня в два раза.       Я тихо дёргала его за плечо, сжимая, указывая головой на выход из спальни. Брала плед, пододеяльник, простынь, что попадалось под руку. Укутывась, босая выходила из задней двери дома, а Хеймитч, уже одетый, шёл за мной, с ножом в кармане. Так, на всякий случай. И там уже я мучилась, сидя в холодной траве, или же в воде на озере. Кричала, срывая голос.              Когда мы были в поле, я бегала и кричала, падала и плакала. Слава Богу, что мы были достаточно далеко от ближайших людей — Мы уходили безумно далеко. Тогда я лежала на траве, холодной, иногда мокрой после дождя или грома. Слёзы сами лились, а он стоял с краю поля, куря или распивая виски под ивой. Я всегда сначала смотрела на него, а потом уже падала. В такие утра он был таким уставшим и одновременно свежим — С синяками под глазами, с приятным адеколоном, а от свежее мытых волос пахло ромашками. Это заставляло меня улыбаться, глупо и смешно, искренне       На озере же, было по другому.       Иногда он брал виски, заходя в воду по пояс и буквально заставляя меня пить, сжимая мои щеки рукой и держа бутылку. Мои руки тогда дрожали, будто я сама могла что-то сделать. Я была как тот хрусталь — Одно неправильно движение или падение, и я разобьюсь в дребезг. Мы слышали хруст веток где-то в лесу, будто кто-то ходит и следит. Мне было плевать, а Хеймитч крутил головой, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти темноте — Солнце тогда только восходило, окрашивая всё в нежно синий цвет с частицами оранжевого, а то и розового, с огромным черными тенями.       Мы выглядели, так сказать, странновато. Он, одетый в джинсы и рубашку, стоял среди озера со мной, по пояс, с бутылкой виски в руках, и с ножом, торчащим из кармана. А рядом я — Заплаканная, с красными глазами и щеками, с синяками под и кровью на губах, одетая в лифчик с бельем, и накинутой на плечи простыней. Будто парочка сумасшедших, сбежавших из лечебницы. Я не пыталась что-то увидеть, зарылась носом в его ключицы, пытаясь обо всём забыть. От него пахло смешанно — Виски, вино, корица и сигареты, а и иногда какой-то травой, гнилыми цветами и розами. Когда я разглядела Гейла, сразу замоталась в простынь и быстро вышла из воды, головой зазывая Эбернети к себе.       Я безумно была рада, что Хоторн не пошёл за нами, или не позвал меня.       Я будто не желала больше туда приходить, но и ночью я начинала сходить с ума без такой процедуры. Моему счастью не было предела, когда Хеймитч объявил в пять утра, что мы идём на речку. Я вяло улыбнулась ему, проснувшаяся среди ночи и смотрела как он уже застёгивается рубашку, бросает мне расчёску в ноги. Я почти мигом встала, валяясь на полу ещё минут пять. Уже там, у речки, с другой стороны пилы воду олени. Я улыбнулась ему, уже стараясь сделать её настоящей или живой. Хеймитч улыбнулся мне, по настоящему и искренне, я пыталась повторить за ним, слыша его громкий смех.       Я скинула с себя простынь, как какая-то порно актриса из дешёвых Капитолийских фильмов. Медленно зашла в воду, пока он сидел на камнях рядом, без ботинков и моча ноги в прохладной воде. Я вылезла к нему, сама не понимая, что делаю. Взяла бутылку с его рук, сидя у него на бедрах, пока тот мирно лежал, улыбался и смотрел на меня. Я сделала глоток, обжигающий горло изнутри. Он держал руки на моих бедрах, пока я пританцовывала с бутылкой в руках, двигая на нем бёдрами, и тихо постанывая от ощущения выпуклости.       — Уверена, что хочешь этого? — Послышался тихий, хриплый от сигарет голос.       — Не знаю. Я устала. — Будто не мой голос. Хриплый и чуждый. Он провёл рукой по моей спине, и я покрылась мурашками, прикрывая глаза и делая ещё один глоток, откидывая голову назад. Алкоголь как огонь обжигал гортань. Его руки медленно опустились вниз, и я громко застонала, выронив бутылку из рук. Она с грохотом разбилась о камни.       Хеймитч тихо выругался, сжав одной рукой бедра, а второй продолжая стягивать бельё. Я привстала, начиная сама снимать бюстгальтер, стараясь не смотреть ему в глаза, откидывая голову и чувствую его руки, что аккуратно проводили пальцами между моих ног. Я опустила рядом с ним, ложась спиной на холодный и жёсткий камень.       Я про себя помолилась, да бы никто не услышал меня. Мои стоны раздавались с каждой секундой всё громче и громче. Он быстро водил ладонью вверх низ, Я сжималась изнутри, его руки были быстрыми и грубыми. Резкий мой вскрик раздался по лесу, я почувствовала два пальца в себе, извиваясь под ним. Из моей груди вырывались вскрики, стоны и всхлипы. Резко он прекратил. Вытащил пальцы и улыбнулся мне, смотря на моё лицо. Я почти достигла оргазма, он резко опустился вниз, и я снова вскрикнула.       Он провёл языком по мне снизу, медленно, почти не касаясь меня, спуская вниз головой. От живота до вагины. Я снова застонала, не успевала я издать один стон, из моей груди сразу выбивался второй, ещё более громкий. Я зажимала свой рот рукой, а он наоборот, положил свою ладонь на мою, убирая мою, слушаю мои стоны и громкие вскрики. Язык ускорялся, вверх вниз, всё быстрее и быстрее, входя в меня и выходя. Я отчаянно обхватывала его голову ногами, сжимая ляшками и прикрывая глаза от блаженства, двигая бёдрами по кругу. Смешанный чувства — Чего-то нового, нежного, блаженного, и... Странного. Я начинала трястись, а его движение грубее и грубее. Он не смел останавливаться, сбавлять темп или становиться нежнее — Это сводило меня с ума.       Я снова почти дошла до оргазма, он поднялся и улыбнулся, смотря на меня. Мои ноги сразу обхватили его талию. Моя голова была откинута назад, Я открывала глаза, смотря на востающее солнце. Будто какой-то обряд, и меня это смешило.       С моих уст сорвался смешок, тихое хихиканье, смешанное с тяжелым дыханием.       — Это похоже на какой-то обряд. Знаешь, я невинная девица, и ты взрослый мужчина. — Он тихо хохотнул, целуя мою шею и сжимая руками мою тонкую талию.       Он медленно и грубо покрывал мою шею засосами, поцелуями и укусами. Я тихо мычала, он улыбался, кусая сильнее. Мои руки блуждали по его спине, опускаясь ниже и начиная стягивать, растегивать ремень.       — Погоди, солнышко... — Он засмеялся, руки спустилась к моей груди, аккуратно сжимая. На меня нашел жар: Все тело дрожало, мне было безумно жарко, а возбуждение росло и росло, что невозможно скрыть. Ноги безумно хотелось свести и поджать под себя, но при малейшей попытке Эбернети ставил свое колено между моих ног, не давая мне даже шанса.       Я громко застонала, выгибаясь в спине от сладких поцелуев в грудь, с примесью грубых укусов. Я шептала его имя, выгибаясь к нему навстречу.       На несколько секунд мне захотелось всё остановить, вдруг кто-то увидит? Ребенок прибежит к речке за водой, или Пит решит прогуляться, или Гейл будет на охоте. Все мои мысли испарились после одного грубого и быстрого толчка — За ним второй и третий. Я громко вскрикнула, застонала. Мне захотелось провалиться сквозь холодный камень подо мной. Он входил и выходил из меня быстро, без остановки, не сбавляя темпа.       В попытке приподняться на локтях, я сразу упала, ноги начало безумно сводить. Он не был нежен — Наоборот, грубым, для моего первого раза. Я и не просила останавливаться. Боль стала привычной — Особенно смешанная с чем-то сладко приятным. Я обхватывала его тело ногами и сжимала их, пока Хеймитч лишь наращивал темп, не думая даже останавливаться.       Я резко громко застонала, достигая оргазма и откидываясь на камень, ноги сползли с его талии. Я снова громко застонала, ноги начали трястись ещё сильнее. Эбернети рухнул рядом со мной, улыбаясь, приоткрыв глаза. Тяжело дыша я приподнялась и нависла сверху, поцеловав его, жадно и до крови, с языком и страстно.       Я услышала шаги, мигом одела нижнее белье и бюстгальтер, накинула простынь на себя, начиная уходить, а Хеймитч за мной. Среди деревьев возле реки я увидела Пита. Пришёл бы он на несколько минут раньше — Я бы сбежала из Панема навсегда, провалившись сквозь холодную и влажную землю под ногами.