«Снова на грани.»

--- Они снова сидели вдвоём, поздно вечером, в пустой лаборатории. За окном моросил дождь, а внутри лампа над чертежами отбрасывала мягкий, тёплый свет. Харли набрал код на голографической панели, но его пальцы замерли на полпути. Питер сидел рядом, молча наблюдая за ним. Ни слов, ни движения. Только лёгкое дыхание — слишком тихое, чтобы замечать, но слишком близкое, чтобы не чувствовать. Харли вдруг понял, как напряжённо держится. Он будто боялся пошевелиться, сделать лишний вдох. Я боялся дышать, боялся, что ты просто отвернёшь голову — и всё исчезнет, — подумал он. Молчание между ними было не неловким — оно было наполненным. Не пустотой, а тем, что они пока не решались сказать вслух. Питер чуть повернул голову, как будто хотел что-то сказать, но так и не сказал. Просто остался сидеть рядом, близко, но не ближе, чем нужно. Харли продолжил работу. Они снова погрузились в цифры, схемы и тишину. И это было нормально. Это было безопасно. Пока. На следующий день Питер пришёл в лабораторию раньше обычного — и застал Харли, стоящего на стуле и яростно пинающего полку. — …Ты чего, танцуешь против гравитации? — осторожно спросил Питер, удерживая смех. Харли бросил на него взгляд снизу вверх, как будто мысленно пытался решить: убить его сейчас или после того, как достанет отвертку, застрявшую на самой верхней полке. — Нет. Я сражаюсь с бюрократией. Эта полка была проектом какого-то студента в 2012-м. До сих пор висит. Криво. И затаила на меня злобу. — Она мстит тебе за плохую карму? — Нет, она просто знает, что я ниже шести футов. Питер ухмыльнулся, подошёл, и, не говоря ни слова, протянул руку и с лёгкостью достал отвертку. — Вау, Питер Паркер: спаситель, мститель и табуретка в одном лице. — Рад быть полезен, — фальшиво поклонился он. — А теперь дай угадаю — ты всё это время отказывался просить помощи, потому что гордость защемило? Харли, прикусив губу, будто обиженно, пробормотал: — Я почти справился сам. Подумаешь, немного борьбы с мебелью. Не всё же тебе сражаться с инопланетянами. — В моём случае — полки опаснее. Они оба рассмеялись — по-настоящему, легко. И в этом смехе что-то растаяло, сблизилось, стало привычным и родным. Питер уселся рядом, держа отвертку. — Ну что, Кинер, давай собирать этого дрона дальше. Пока ты не начал пинать его тоже. — Только если он не начнёт спорить со мной, как ты. — Никто не спорит лучше тебя, поверь. Харли с ухмылкой кивнул: — Приятно иметь репутацию. Они снова засиделись допоздна — допаивали дрон для финального теста перед сертификацией. Лаборатория уже давно опустела, за окном темнело, а лампа над их столом мерцала от перегрузки. Питер, как обычно, увлёкся — его пальцы ловко перебирали провода, губы шевелились, как будто он разговаривал с микросхемой. Харли, наблюдая за ним, вдруг поймал себя на мысли: Вот бы он знал, как глупо красиво выглядит, когда сосредоточен. Он вздохнул, откинулся назад и сказал вслух — почти небрежно: — Знаешь… если бы кто-то пару лет назад сказал мне, что я снова буду сидеть с тобой в три часа ночи, пить мерзкий автоматный кофе и думать, что мне с тобой спокойно… я бы послал его куда подальше. Питер остановился. Поднял глаза. Улыбнулся — немного растерянно: — Рад, что ты не послал. Харли хмыкнул. — А если кто-то сейчас скажет, что ты мне снова нравишься? Только уже… по-другому. По-настоящему. Питер замер. Смотрел на него пару долгих секунд. Харли не отводил взгляд. — Это ты сейчас… серьёзно? Харли пожал плечами, но в глазах была та самая честность, которую он обычно прятал за сарказмом: — Я просто подумал, что ты имеешь право знать. Не жду ответа. Не сейчас. Просто… это шаг. Мой. Питер всё ещё молчал. Но его рука — медленно, чуть неуверенно — легла поверх руки Харли. — Тогда… я здесь. Шаг за шагом. Вместе. И в этой тишине не было больше неловкости. Была тишина выбора. Тишина принятия.