4
31 мая 2025 г., 20:17
Их не много. Пять человек. Они вооружены, но явно добирались до поселения пешком, оставив лошадей где-нибудь в глубине леса с остальными стражами.
Чонгук и Чимин выходят из дома. Вожак кивает альфам, что настороженно смотрят на него, ожидая приказа о нападении в любой момент, говоря тем самым, что все в порядке. Омеги спешат зайти в дома, прихватив с собой детей. Неизвестно, чем этот неожиданный визит обернется.
Чимин семенит за Чоном, молясь всем высшим силам, чтобы Тэхён не проснулся и ему не взбрело в голову выглянуть в окно или, того хуже, выйти на улицу, когда он не найдет лекаря в доме.
— Должно быть, случилось что-то действительно важное, раз вы так самовольно вторгаетесь на нашу территорию без предупреждения?
Чонгук выходит вперед. Стражники пусть и держатся уверено, а взглядом все равно бегают по альфам, окружившим их. Неосторожное действие или слово может спровоцировать оборотней. Они перегрызут им глотки быстрее, чем воины достигнут заснеженных деревьев, граничащих с поселением.
— Несколько дней назад на вашу территорию пришла ведьма, — заговаривает, по всей видимости, командир. — Мы ранили омегу, но тело не обнаружили.
Лицо Чонгука остается невозмутимым. Он понимает, на что они давят, понимают, зачем они пришли.
— Мы видели кровь, но никакой ведьмы не было. Может быть, омега сбежал?
— Мы прострелили ему ногу, он был тяжело ранен. Не думаю, что омега со стрелой в ноге смог далеко уйти.
— Я повторюсь: никакого омеги на нашей территории мы не нашли, — голос вожака становится ниже, глубже, с рычащими нотами.
— Либо мой стрелок промахнулся, в чем я сомневаюсь, либо вы все же нашли омегу и укрываете его здесь.
— Собираетесь перешерстить каждый дом? — хмыкает Чон, а Чимин, стоящий рядом, начинает нервничать. Будет очень нехорошо, если королевская стража все же решит зайти в дом. Как минимум, Тэхёна обнаружат, потому что прятать его негде. Как максимум, Чонгук отдаст приказ атаковать, и у них будет пять трупов стражников, что очень плохо кончится для их поселения.
— У вас есть веские причины не позволить нам этого?
— Да. Я не позволю вам беспокоить омег, детей и стариков, потому что вы упустили одного омегу и не можете его найти. Сомневаюсь, что вам отдан был приказ обыскивать наши дома, и вряд ли у вас есть соответствующий документ с королевской печатью. Поэтому советую вам убраться отсюда, пока вы еще можете это сделать. — На лицах стражников читается сомнение, и вожак добавляет: — Вы на нашей территории, и ваш визит не что иное, как вторжение.
Лицо командира искажается в злобной гримасе. Он оглядывается, понимая, что если решит дернуться, тигры атакуют их в эту же самую секунду.
— Что ж, если у вас нет больше к нам вопросов, — вздыхает Чонгук, показывая, что им лучше убраться отсюда подальше как можно скорее.
Командир едва не дрожит от злости, но сделать ничего не может. Разворачивает своих товарищей, медленно отходя к лесу, а несколько тигров, после кивка вожака, медленно следуют за ними.
— Мы вас проводим, — скалится Чонгук.
Они должны убедиться, что стража точно покинет их территорию. Если нет — альфы имеют полное право убить их на месте за вторжение.
Стоит людям и оборотням скрыться среди заснеженных деревьев, как по поляне проносится коллективный облегченный выдох. Чон ловит на себе взгляд Хосока и Юнги, и они кивают, говоря тем самым, что он сделал все правильно.
Однако Чимин, кажется, их мнения не разделяет. Он отмирает, бросается к вожаку и цепляется холодными пальцами за его плечи.
— Мы должны отдать его им.
Чонгук хмурит брови и смотрит на лекаря с легким шоком и недовольством. Что за ерунду он несет?
— Они вернутся, ты понимаешь? Вернутся с этой чертовой бумажкой, только уже не впятером, а всем отрядом, и что мы будем делать? Они перебьют нас, как скотину. Ты сам сказал, что не хочешь ставить под удар омег, детей и стариков…
— Что ты несешь? — рычит вожак, делая шаг, и омега боязливо отступает.
— Он преступник! Думаешь, они поверили в твою сказку? Черта с два! Они правы: с его ранением он бы не ушел далеко, максимум прополз бы еще пару метров до следующего дерева и замерз насмерть, если бы дикие звери не добрались до него раньше!..
— Замолчи, — он хватает его за плечи. Рычание вовсе не человеческое, полное гнева. То не человек рычит, а зверь внутри. Тигр, чью самку пытаются подвергнуть опасности. — Никто им его не отдаст, ты меня понял?! Тэхён останется здесь. Мы сможем его защитить.
— Пожертвовав собой?! Да что в нем такого? Это всего лишь омега, что отравил короля и сбежал, — Чимин срывается на крик. Неизвестно точно, что сейчас говорит в нем: страх или ревность, но и то, и то требует лишь одного — избавиться от Тэхёна. Их главной проблемы.
— Давай передадим его волкам, а? На территорию Намджуна они не сунутся. Им и в голову не придет, что он может быть у них.
— Послушай меня, — Чонгук, злясь все больше, встряхивает Пака. — Тэхён останется здесь, ты меня понял? А со стражей мы разберемся.
Он отпускает его резко, словно отталкивает, и, раздраженно поведя плечами, уходит. Чимин тяжело дышит, чувствуя беспомощность и страх. Почему он просто не может прислушаться к нему, как и всегда?
Лекарь встречается взглядом с Юнги, и ему кажется, что омега смотрит на него с каким-то разочарованием.
***
Когда Тэхён проснулся, Чимина не было дома. Он позавтракал в одиночестве найденными сушками с чаем, сделал себе перевязку, как сумел, и собирался выйти на улицу. Дети, увидев его, подбежали и облепили его со всех сторон, упрашивая, чтобы он с ними поиграл. Омеги лишь посмотрели на него со снисходительными улыбками, мол: а мы говорили. Тэхён оставил трость у скамейки, подхватив тигренка, что казался самым младшим из всех, на руки, и направился с детьми лепить снеговиков, строить снежные замки и играть в снежки. Однако бегали по полянке и баловались мальчишки постарше. Тигрята же все скучковались вокруг Тэхёна, порыкивая друг на друга, ведь каждому хотелось залезть к нему на руки, чтобы погладили, стряхнули снег со спинки и погрели замерзшие лапки. Несмотря на беззаботность и детское веселье, Тэхён чувствовал витающее в воздухе напряжение и тревогу. Только никак не мог понять причины. На снегу сидеть холодно, но тигрята прижимаются к нему, мяукая, и Тэхён вздыхает с улыбкой, понимая, что не может подняться и ему не хватает рук, чтобы гладить всех и сразу. Из леса возвращаются альфы. Двое тащат оленя, вожак, идущий впереди, несет в пасти несколько заячьих тушек. Желтые глаза замечают ведьму, сидящую на снегу с малышней, и тигр ускоряет к нему шаг. Тигрята подскакивают, крутясь вокруг него, игриво за лапы покусывая, и вожак порыкивает, но без злобы. Он кладет заячьи тушки на снег рядом с омегой, смотря в глаза. — Это мне? — спрашивает с улыбкой, но трогать заячьи трупики не хочет. Зверь издает звук, похожий на «мявк», видимо, подтверждая. Альфа подходит ближе, и Тэхёну приходится задрать голову. Зверь действительно огромен. Ведьма зарывается руками в теплую шерсть на шее, грея замерзшие пальцы, улыбается в ответ на тихое, но, кажется, довольное урчание вожака. Тигрята принимают заячьи тушки за игрушку, один из них уже хватается зубками за уши, но альфа рычит недовольно, и малышня тут же разбегается, но скорее шаловливо, нежели из-за страха. Тэхён с улыбкой провожает их взглядом и, позволив себе крепче ухватиться за шею зверя, поднимается на ноги, пошатываясь и прихрамывая. Тигр тут же подбирается ближе, задирает голову, жмурится довольно, пока его продолжают почесывать за ушами, и мурлычет. Только нос и усы шевелятся, выдавая его попытки принюхаться и ощутить омежий феромон со сладковатым ароматом шалфея. Зверь ведьму выбрал. И это начинают замечать. Пока что самые близкие: Юнги с Хосоком, Бомгю и Чимин. И только последнего это совершенно не радует. Даже злит. Вы только вдумайтесь: Чонгук, оборотень-тигр, вожак(!) выбрал в качестве своей пары какого-то человека… Что он сможет ему дать? Ничего из того, на что способны лишь омеги-оборотни. Ладно, захотелось альфе какого-то разнообразия, секса, ладно, поживут они вместе, а когда дело дойдет до детей — тогда что? Человек не сможет выносить тигренка, а Чимин практически уверен, что это будет именно зверь, а не омежка-ведьма. Чимин изводит себя своей же злостью, зубы стискивает до скрипа челюсти с такой силой, что кажется, вот-вот клыки крошкой осыплются, и дрожит от гнева каждый раз, заметив вожака и ведьму в опасной близости к друг другу. Чимин в него влюблен уже не первый год, и если поначалу успокаивал себя тем, что младше, и ему стоит немного повзрослеть, набраться опыта, заслужить уважения и какой-никакой авторитет как лекарь, то теперь же единственная причина, мешающая их с Чонгуком отношениям — ведьма, что взялась, не пойми откуда. Омега видит, как Тэхён гладит тигра, как какого-то дворового кота, лыбится довольно, а зверь жмурится и мурлычет, порой бодая лбом ведьмину грудь, как котенок, упрашивая лишь больше ласки. Рычит и заходит в дом, хлопнув дверью так сильно, что проходящие мимо омеги подскакивают от испуга. — Что-то случилось? — шепотом спрашивает Тэхён, и тигр открывает глаза, смотря на него горящими янтарями. — Все выглядят встревоженными чем-то. Зверь лишь вновь бодает его своим лбом, из-за чего омега пошатывается, и урчит пуще прежнего, словно просит человека ни о чем не волноваться. Тигр вдруг оглядывает его, замечает мокрые от снега штаны и валенки, вспоминает, что он сидел на снегу с тигрятами, и рычит, подталкивая его в сторону дома лекаря. Оглядывается, цепляет зубами трость, протягивая омеге, забирает заячьи туши и продолжает подпихивать его к дому. Заболеет ведь! Тэхён посмеивается, но покорно идет. Стучит ногами о крыльцо, стряхивая прилипший снег, и входит. Чимин стоит у стола, перебирая свои травы. Пока ведьма разувается и снимает с себя тулуп, тигр проходит вглубь и оставляет заячьи туши на стуле. Пак ворчит, что он запачкает тут все заячьей кровью, перехватывает зверьков за уши, перекладывая к умывальнику, и возвращается, краем глаза замечая, как зверь обнюхивает бедро Тэхёна в том месте, где повязка, пытаясь понять, есть ли кровь, и рычит, обернувшись к лекарю. Чимин стискивает в руках сухие листики, и они осыпаются крошкой на стол, прилипая к его ладошкам. Лизнув напоследок ведьмину ладонь, Чонгук уходит. — Чего мокрый такой? — Чимин старается сохранять спокойствие, но его голос звучит грубо. — С тигрятами в снегу играли, — улыбается, стаскивая с себя свитер и оставаясь в одной майке, а затем стягивает штаны. Опускает их до колена, кривясь от вида кровавого пятна на повязке. Лекарь вздыхает, отходя к шкафчику, где у него лежит перевязочный материал. — Как твоя нога? — спрашивает, аккуратно (в этот раз) разматывая бинт. — Побаливает, но терпимо. — Рана выглядит намного лучше, — заключает Пак, и Тэхён брови вопросительно поднимает, глядя на стекающие по своему бедру капли крови. Чимин пропитывает кусок ткани чем-то едко пахнущим, должно быть, каким-то антисептическим настоем, прижимает к ране, хватая омегу за колено, чтоб не дергался, и спрашивает вдруг: — И долго еще ты собираешься здесь быть? — Что? — Ты говорил, что отправишься к волкам, когда тебе станет лучше. Я спрашиваю: когда ты собираешься отправиться в стаю Намджуна? Тэхён теряется. Вопрос слишком внезапный. — Я об этом еще не думал… — А стоит, — бросает Пак. — Сегодня утром по твою душу приходила королевская стража. Они ищут тебя. — Они приходили сюда? В поселение? — Ким нервничает. — А куда ж еще? — он принимается наматывать бинт. — Чонгук изобразил из себя дурачка, сказал, что они видели кровь, но тебя не было. Как думаешь, они поверили? — ведьма поджимает губы. — Они собирались обыскивать наши дома. Тэхён чувствует, как по позвоночнику бегут мурашки. — Чонгук им не позволил, наплел что-то про официальный документ с королевской печатью. Их было пятеро. Не думаю, что им составит труда получить эту несчастную бумажку, но вряд ли в следующий раз они придут такой же маленькой компанией. И что нам делать? Чимин поднимает на него глаза. — Против королевской печати ничего не сделаешь. Чонгук позволит им зайти в наши дома, чтобы убедиться, что тебя тут нет. И где нам тебя прятать? Лекарь давит на него. Ведьма тяжело сглатывает. — Мы помогли тебе. Ты ведь не станешь подвергать нас опасности? Рысь видит в фиолетовых глазах тревогу и растерянность, и чувствует, как в груди разливается приятное чувство. Тэхён напуган. Его глаза судорожно бегают, как и мысли в голове в поисках решения. — Подумай об этом. Он заканчивает перевязку, собирает все баночки и ткани и отходит. Тэхён сжимает в руках края своей майки, тяжело дышит, думая, как ему поступить. Как добраться до волчьей стаи?***
Тревога, как бушующее море, захлестывает его волнами вновь и вновь. То накрывает до дрожи в руках и учащенного дыхания, то отпускает, словно дает передышку, чтобы охватить его вновь. Тэхён не может находиться в доме, не столько из-за многозначительных взглядов Чимина, который будто бы ждет от него решения проблемы в эту самую секунду, сколько из-за собственной неусидчивости и невозможности найти себе место. Он выходит на улицу, надеясь немного отвлечься. На летней кухне, под навесом, сидит Юнги и кормит крошку Тиена свежей рыбкой, которую разделывает Хосок, с улыбкой наблюдая за своей семьей. Ведьма двигается к ним. Садится напротив них с улыбкой. Тиен, облизнув мордочку и папины пальцы, мяукает, тянется лапкой к отцу, и Хосок посмеивается: — Кнопочка, я не успеваю чистить рыбу так быстро, — он целует тигренка в лоб, а Юнги заботливо подтягивает рукава его свитера. И поворачивается к Тэхёну, внимательно смотря на него с минуту. — У тебя все в порядке? — Да, — ведьма прячет под стол дрожащие руки. От глаз омеги это не скрывается. — Ты уверен? — Да, все в порядке, правда. Неизвестно, насколько Юнги ему верит и верит ли вообще, но вопросов больше не задает. Тэхён снова улыбается, наблюдая за Тиеном, уплетающим рыбку с рук папы, и у него по позвоночнику проходит нервная дрожь. Если королевская стража придет… В поселении много детей, совсем маленьких, тигрят еще. Много стариков, много омег, некоторые из них в положении. Они не смогут себя защитить. Как минимум, испугаются, будут вынуждены прятаться, а как максимум — пострадают. Смогут ли альфы всех защитить? И даже если и так, сколько жертв будет среди тигров? У королевской стражи есть оружие, и как бы Тэхён не верил в оборотней, он сомневается, что им удастся выстоять без потерь. А все из-за него. Из-за его доверчивости, из-за его оплошности, из-за его побега. Он себе проблем нажил и принес их оборотням, которые ни в чем не виноваты. Его начинает подташнивать. Он делает глубокий вдох носом и выдох через рот, пробежавшись глазами по играющим в снегу детишкам, и поворачивается к Юнги: — Вы Хёншика не видели? Мне нужно у него кое-что узнать. Омега хмурится. — Он заходил к дядюшке Хану, привез ему что-то с города. Тэхён кивает. Ерзает нервно, стараясь сконцентрироваться хоть на чем-то, но лишь прожигает взглядом входную дверь дома дядюшки Хана. Спустя долгие минуты, когда Хёншик выходит во двор, ведьма хватает трость и поднимается на ноги, спешит к альфе, хромая. — Привет, — улыбается Пак. — Ты уже бегаешь. — Да, с тростью проще. Еще раз большое спасибо. — Ерунда. Главное, что тебе лучше. — В городе что-то слышно обо мне? — Ничего такого. В основном все перешептываются о смерти короля и принце, что должен взойти на престол. Честно говоря, люди ему не очень рады. — Да, он… довольно деспотичен. Уверен, часть законов и указов претерпят изменения. Они не спеша идут по дорожке, обсуждая слухи, что ходят между людьми и торговцами, прибывшими с других земель. Разговор плавно перетекает к жизни Хёншика в городе, к его паре. Альфа говорит, что пусть и тоскует порой по лесу, по поселению, но к жизни в городе он привык, да и оставлять свою пару не хочет. Болтая ни о чем, Тэхён подгадывает момент и спрашивает: — Далеко отсюда поселение волков? — Нет, они там, за пригорком. — И как вы добираетесь до них, если надо? — Через реку. Летом вплавь, зимой по льду. Есть обходной путь, — Хёншик указывает на запад, где редкий лес и пригорок. — Но добираться долго, да и зимой там все заметает, тропинок нет. — Вы часто пересекаетесь? — Нет, только если нужна помощь. Обычно мы посылаем кого-то одного с весточкой, и там либо они к нам приходят, либо мы к ним. У нас больше продовольствия, да и к городу мы ближе. Так что я порой приношу им лекарства или какие-то детские вещи, и несколько альф приходят, чтобы забрать их. Тэхён понятливо кивает, стараясь увести разговор в другое русло. Он узнал все, что ему нужно было. Юнги, сидящий под навесом, разговора их не слышит, но хмурится. Не нравится ему все это.***
Тэхён приглаживает складки на штанах и выдыхает. Все в порядке. Он все делает правильно. Покидает комнату, тихонько прикрывая за собой дверь, и на носочках спускается на первый этаж, стараясь сильно не скрипеть половицами. Оглядывается, прижимая к груди бумажку, стиснутую в дрожащих пальцах, и проходит к столу. Оставляет записку, поджимает губы, чувствуя вину, что уходит вот так, попрощавшись на бумажке, и спешит одеться. Знает, что заикнись он об этом вслух, Чонгук и Юнги принялись бы его отговаривать и убеждать, что все будет в порядке. Но ведьма не хочет подвергать их опасности. Из дома выходит все также тихо, оглядывает пустую поляну, боясь наткнуться на кого-то. Но на улице, под светом полной луны, никого нет. Тэхён идет не спеша, стараясь смотреть под ноги. Движется к реке. Так, по словам Хёншика, быстрее. Ким не знает дорогу в обход — боится потеряться, а через реку, по словам альфы, он прямиком выйдет к пригорку, за которым и должна быть волчья стая. Он различает среди белизны снега лед на реке. Спускается на берег, присматривается, словно может сквозь слой снега что-то разглядеть. Ставит на лед трость и наступает одной ногой. Лед кажется крепким, но если пойдет, не факт, что сможет его выдержать. Ведьма дышит глубже, стараясь унять тревогу, и ложится на лед, решая ползти. Одежда промокает, руки мерзнут, а бедро болит при каждом движении, но омега ползет дальше, успокаивая себя тем, что осталось совсем немножко. Он почти достиг середины реки, до другого берега всего ничего. Он ползет, морщась от колючих ощущений холода. Продвигается по чуть-чуть, приближаясь, и вдруг замирает испуганно, услышав странный звук. Сглатывает, медленно двигая ногой, чтобы проползти еще чуть-чуть, но понимает, что ему не почудилось. Под его ногами трескается лед.
Примечания:
Я буду благодарна, если вы оставите отзыв о своих впечатлениях!💜
