в сердце.

Яркое небо уже давно смеркалось, с каждой минутой темнея, поэтому там, где недавно были пушистые облака, теперь проявлялся серебряный блеск звёзд. За окном дул слабый ветер, от чего некоторые цветные и уже сухие листья срывались с веток деревьев, отлетая на несколько метров, чтобы упасть, закружившись. В старом доме стояла тишина, изредка нарушаемая лишь тихим шелестом жухлой бумаги и лаем дворовой собаки на прохожих. Главный свет был выключен, создавая большую интимную атмосферу для тихого, спокойного вечера в ожидании любимого. На тумбе стояла лампа, освещая всё, что нужно, приятным, теплым, но ярким светом. Финни сидел на кресле, с интересом читая какой-то детектив, полностью погрузившись в него, не обращая ни на что внимание. Вот главная героиня приходит на место поступления, что-то замечает, проходит в глубь тёмной комнаты, вдруг слышит шаги сзади себя, поворачивается, но не успевает ничего сделать, и... Шеи Блэйка что-то коснулось, но тот не дёрнулся, замер на месте, не смея дрогнуть, но тут же сообразил, что или, всё таки, кто это был с горячими руками. Финн запрокинув голову и перед ним предстало лицо нежно ухмыляющегося Робина, волосы которого были собраны в неровный хвост банданой, которая у него ещё со старшей школы, от чего некоторые пряди щекотали впалые щёки. – Привет, — прошептал младший, получая смазанный поцелуй в лоб. – Привет, — ответил старший и опустился на мягкий подлокотник, опираясь одной рукой на спинку кресле, а другую запуская в кудрявые волосы. — Прости, не хотел напугать. – Я зачитался, — пожал плечами Финни, смущаясь тому, что в очередной раз пропустил то, как его возлюбленный вернулся домой. Ареллано опустил голову под совершенно неудобным углом и осторожно прижался губами к бледной шее, как бы говоря, что всё в порядке, и он совсем не обижается. Блэйк блаженно улыбнулся и наклонил голову, предоставляя больше места под любимые горячие поцелуи. Тепло лучами прошлось по холодному телу, которое на протяжении нескольких часов остужалось прохладой улицы и загадками Эркюль Пуаро, заставляя напрягаться, ведь за пледом идти не хотелось. – Как мама? — вдруг спросил Финн, уворачиваясь после самого низкого прикосновения в районе ключиц. – Нормально, — фыркнул старший, не довольный, что его прервали. Но если это такое «нет», то он спорить не собирается. — Передала нам какую-то выпечку. Переживает, что ты голодаешь. Младший засмеялся и поднялся с кресла, чтобы тут же занять место между его коленями и, наконец, поцеловать в губы. Робин был доволен такому раскладу и опустил обе руки на, к чему-то удивлению, сильную талию, слегка разворачиваясь на месте, чтобы не дать упасть ни себе, ни партнёру. Отстранившись, Финни улыбнулся и, быстро чмокнув ещё раз, отошёл, давая недовольному от малой тактильном Ареллано спрыгнуть на пол и последовать за собой на кухню. Блэйк заметил пакет с той самой выпечкой от мамы и, подойдя к столу, заглянул в него. Там было около шести, по видимому, сладких булочек с несколькими начинками и примерно столько же було-улиток, как их называли в семье, с мясом и зеленью в контейнерах, а так же пару яблок. Он улыбнулся такой материнской заботе, которой ему когда-то не хватало, и почувствовал руки на своей талии. Финн почувствовал влажное прикосновение губ к стыку шеи и плеча, а затем, как кончик носа проехался по его загривку. Кажется, это была их любимая поза. Младший чувствовал тепло, прохожие мурашками от затылка, и некую защиту, находясь в сильных руках, а старший обожал приятный запах шампуня, идущий от пушистых кудрей, и холод тела, усмеряющий его пылкую натуру. – Она боится, что я тебе объедаю, — вдруг пожаловался Робин, слыша смех, в котором хотелось раствориться. – Ну печенье моё съедаешь всё ты, — притворно парировал Финни и почувствовал удивлённую усмешку на коже. – Кошмар, — хмыкнул Ареллано и глубоко вздохнул, вдыхая родной запах, давно ассоциирующийся с домом. – Я жду компенсацию, — засмеялся Блэйк, стараясь сильно не дёргаться, чтобы случайно на разбить смуглый нос. Смазанный поцелуй пришёлся Финну по щеке, затем по шее, ещё один и ещё, заставляя обоих смеяться ещё больше. – Хэй, — младший развернулся в цепких руках и заглянул в карии глаза, где пылал яркий огонь. — Я люблю тебя. Старший замер. Он резко наклонился вперёд, с нежностью примыкая к искусанным губам, проводя руками по волосам и бокам. – Я тоже тебя люблю. Финни широко улыбнулся и упёрся лбом в высокое плечо. Где-то под его взглядом бешено билось влюблённое сердце с такт его, с каждым стуком напоминая, что Робин здесь,