Приятная остановка

Шериф Коталло говорил с ней так, словно все его слова были осколками металла, а пламя Огневолка клокотало у него в горле. Он готов был уничтожить ее, разобрать на части, как досадную помеху и обузу. Необщительность последнего выжившего Шерифа давила, но его лицо было живым, несмотря на маску невозмутимости и злобу в голосе. Каждый раз, когда они встречались взглядом, Элой видела в его глазах то, что часто видела в своём отражении. Отчаяние на грани жажды достижения цели. Она не надеялась встретить его после посольства, но вот он — белый, как горные вершины, и грациозный, как Ловчий. И его поведение, его внешний вид пробудили в ней что-то электризующее, горячее и клокочущее изнутри. Пока она разбиралась в своих чувствах к нему, к незнакомцу - он легко бежал впереди, словно поход к Неприступному Валу был для него обычной прогулкой. И она ясно ощущала его неприязнь, настороженность и гнев. Но даже ей, изгою с рождения, было ясно, что эти чувства, как и ярость, были направлены не на неё. Она пыталась поговорить с ним, узнать больше, пока они ночевали в Приюте Путника на пути к Валу, но Коталло упрямо огрызался. Если бы не миссия, она, возможно, бросила бы ему вызов и заставила бы его извиниться за его комментарии и колкости. Вместо этого между ними назревало что-то вязкое, готовое взорваться и превратиться во что-то новое. Он... он был прекрасен. Она не могла этого отрицать. Так же, как не могла отрицать его грацию во время боя. Его взгляд, горящий возбуждением и боевым задором. Это... разжигало и будоражило её кровь. Она видела, как он оценивающе смотрит на неё. Его приглушённое ворчание под нос и одобрение её манеры сражаться. Его горячий взгляд обжигал её кожу, как только кровь кропила ее лицо или броню. Если бы не его отстранённость... Элой не знала, что делать со всем этим напряжением. Она не понимала, почему он был таким противоречивым. Наконец перед ними предстал впечатляющий хребет столицы клана Небесников. Элой пришлось признать, что величие центрального поселения ошеломляло: яркие цвета и остроконечные украшения — всё это делало стену одновременно изящной и агрессивной, теряющейся в небесах. Лифт, который находился перед ними, должен был доставить их на самый верх. Она вздохнула и шагнула на скрипучую конструкцию, следуя за напряжённым и мрачным Шерифом. Честно говоря, она устала от этого. Он ведет себя грубо, хотя она была здесь по приказу его Вождя. Не то чтобы она выполняла приказ, но ей нужен был Эфир, а помощь Коталло была шагом к подфункции. Они коротко перебросились репликами, продолжая подниматься. Попытка узнать про поселение чуть больше не увенчалась успехом - Коталло все больше замыкался в себе. Вздохнув, охотница стала осматриваться. Виды вокруг были знакомыми, но в то же время другими, не такими, как в землях Нора. Всё было хорошо, и она даже успела оценить застрявший в стене металл и открывающийся вид на заснеженный лес. Пока лифт не дернулся: раз, другой и замер, покачиваясь. — Что за… — прошипел Шериф и перегнулся через перила. — Солдат. Отчет! О. Он может не шипеть слова сквозь зубы, а громко кидать приказы, так, что они были слышны в вышине. — Шериф Коталло! Проблемы с механизмом. Необходимо заменить одну из деталей, которая тянет тросы. Мастер по деталям придёт, когда сгорят три фитиля. — А быстрее нельзя? — крикнула охотница в ответ, вспомнив, что три фитиля — это немало времени. — Радуйся, что он вообще снизошёл до Чужеземки и калеки... он не сможет сделать это быстрее. Коталло ударил кулаком по перилам и выругался. Наглый и дерзкий тон солдата наверху стих. Они остались одни. Она и этот кипящий, хрипло рычащий мужчина перед ней. Где-то наверху она слышала шум поселения. Смех, крики и разговоры. При мысли о том, чтобы выйти из лифта и подняться наверх самостоятельно, она удивленно вскинула голову, как только услышала хриплое: — Даже не думай об этом. Шериф даже не смотрел на нее, сжимая левое плечо, словно оно вновь разболелось. — Почему? — Потому что ты должна пойти туда со мной, чтобы всё было законно. Тебе не разрешат увидеть Текотте без моего сопровождения. Если, конечно, ты не хочешь разрушить наши ничтожные шансы на успех. — О, так они у нас есть? — немного сердито огрызнулась Элой. Мужчина был прав, но ей было трудно это признать. Она ненавидела все эти племенные условности, но была вынуждена соблюдать их, если хотела добиться своего без лишнего насилия. — Я думала, ты считаешь нашу миссию бессмысленной. Коталло опасно покосился в ее сторону, поморщившись и приоткрыв губы в оскале. — Я не верю в наш успех, но сделаю всё, чтобы его добиться. С тобой или без тебя. И я не позволю тебе разрушить даже этот призрачный шанс, — мрачно сказал Шериф. Некоторое время они молчали, пока Элой не выдержала: — Ты всегда была таким... холодным? Почему ты не можешь просто поверить, что мы справимся? Знаешь, мой отец говорил, что выход есть из любой ситуации. Нужно просто поискать. — От моего прошлого ничего не осталось. Моя жизнь разрушена... — Коталло поморщился и бросил взгляд на левое плечо. — Ты не из Тенакт. И ты не знаешь наших обычаев. — Так объясни! Расскажи мне больше. У нас ещё есть время. Он закатил глаза к небу и откинулся бедрами на перила, раздражённо выдыхая морозный воздух. — Мне не нужно ничего тебе объяснять. Я предоставил тебе всю имеющуюся информацию. Если ты не понимаешь... — Клянусь, если бы мы были на земле, я бы тебя ударила. — сердито буркнула Элой, очевидно, уставшая от бессмысленности разговора. Это было похоже на удар молнии. Тенакт сократил расстояние между ними, и лифт опасно закачался от силы, с которой он прижал её к противоположным перилам. Она ахнула и посмотрела на него. О... Он был опасен, она это знала, но эта скорость и сила... Она была прижата этим Ледоклыком в человеческом обличье и замерла, заинтригованная. Столько... эмоций за несколько секунд... Любопытство всегда было ее пороком. — Это вызов, Чужеземка? Я готов ответить тебе, как только мы окажемся на земле. Ты и я на арене. Я бы не был настолько самоуверенным, чтобы бросать мне вызов. Даже одной рукой я заставлю тебя расчесать песок твоими окровавленными волосами, а твоё лицо будет прижато мною к полу арены. Это... это не должно было звучать так... горячо. Но это обожгло, зажгло внизу ее живота приятную сладкую боль. Её щёки покраснели, и Коталло устремил свой бездонный медовый взгляд на её щёки, шею и обнажённую кожу. Он увидел, что она краснеет под его взглядом и его губы приоткрылись, словно он не мог поверить в то, что видит перед собой. Воздух между ними сгустился, превратившись в нечто со вкусом морозной сладости. Он обжигал лёгкие и совсем не охлаждал разгорячённую кожу. А потом они оба сошли с ума, одновременно двигаясь и сталкиваясь. От него пахло зимними ягодами и чем-то землистым, горьким и в то же время восхитительным. Сочетание губ и краски пленило охотницу, и она застонала ему в губы, поднимая руки вверх и цепляясь за шипастый ворот его брони и путаясь в его косах. Тенакт воспользовался возможностью, и его язык встретился с её языком, исследуя и превращая поцелуй в нечто дикое. У неё перехватило дыхание, когда она почувствовала его твёрдую руку на своей талии, сжимающую и удерживающую на месте. Он все еще вжимал ее в перила и будь она проклята, если ей не хотелось узнать, насколько быстро он уложит ее в песок. — Эти твои бесконечные вопросы... — он прервал поцелуй, зарычал на неё (Богиня, он рычит! Чудесным горловым рычанием, неосознанным и гравийным, а голос... голос!) и запустил руку в её косы, удерживая на месте. Их носы соприкасались, пока он говорил, целуя словами ее губы. — Вопросы и провокации. Ты слишком дерзкая для Чужеземки. Тебе бы молчать и подчиниться... Она зарычала на него, оскалив зубы, и его глаза расширились. — Я не подчиняюсь никому, Шериф. Еще один поцелуй, гораздо более глубокий и его рука идеально удерживала ее на месте, не позволяя отстраниться от того, что он ей давал. Она ощущала слабость в ногах, огонь в венах и он так вкусно целовался, заставляя ее забывать о дыхании и Элой всхлипнула, когда он отпустил ее и опустил руку к пояснице, прижимаясь к ней бедрами. Они оба покачивались в странном тихом ритме, пока она не остановила его, тяжело дыша. Её рука легла на его правое плечо, а пальцы другой перебирали бирюзовые бусины на его груди. Она не сводила с него глаз и прошептала: — Раз уж мы... застряли здесь, то...может, ты захочешь занять меня, чтобы я не задавала глупых вопросов, Шериф? Его титул в её устах внезапно стал не просто словом. Он стал весомым и неожиданно сильным, манящим. Коталло поднял голову и посмотрел на потолок лифта, просчитывая шансы и возможности. А затем облизнул губы, с какой - то злой ухмылкой посмотрев на ее лицо. — С удовольствием. А потом она оказалась в сладчайшем аду, чувствуя, как пожар становится лавой и разливается по её венам и взрывается внизу живота, вверх, обратно по позвоночнику и заставляя ее разум отключаться. Его ласки стали смелее, губы спустились к колоне ее шеи, оставляя краснеющие следы, пока он посасывал нежную кожу. —Помоги мне. Это властное рычание придало ей сил, она расстегнула пояс своих доспехов и сумела приспустить раздражающе мешающее бельё, пока он не остановил её и не опустился на колени, словно давно хотел оказаться там. - Положи ногу мне на плечо, — грубо произнес он. Резкие нотки в его голосе манили. Она подчинилась, и Тенакт с удивительной нежностью стянул с неё нижние брюки, оставив их на одной ноге. Он покусывал внутреннюю сторону её бедра, проводя грубой ладонью по голой коже. Контраст между его мозолистыми пальцами и мягкостью ткани вокруг его ладони заставлял ее двигаться. Она застонала, когда его пальцы наконец коснулись влажных складок, раскрывая ее для собственного взгляда. Ругань из его рта была тихой, но она покраснела, понимая, что он восхищен тем, что она уже влажная, хотя все, что он делал - это вызывающе себя вел с ней и целовал. Его волчья, слегка высокомерная ухмылка раздражала её, когда он вновь посмотрел ей в глаза. Ощущая себя проигрывающей, она вильнула бедрами, попытавшись притянуть его лицо туда, где она хотела ощутить его рот. — Ну же! Или это всё, что ты можешь сделать? Молча смот... Ха... Да! Он не дал ей договорить: Коталло прижался к ней с такой страстью, словно это было единственное, что могло принести ему покой. Лифт заскрипел под ними. Она прислонилась к перилам и понадеялась, что лифт выдержит и что этот скрип вызван не попыткой рухнуть в пропасть под ними, а её собственными дрожащими ногами, в то время как Шериф превращал её в расплавленное месиво с помощью своего неожиданно талантливого рта. Ей не потребовалось много времени, чтобы достичь вершины, заглушая стоны с помощью ладони и прижимая лицо мужчины ближе к себе, пока она терлась о его язык, гоняясь за удовольствием, которое так невыносимо кипело в ней. Наконец Коталло отстранился от неё, поднимая лицо к ней. Пока в ее голову пыталась добраться мысль, что его подбородок и губы были обнаженными, без краски, он осторожно провел пальцами по ее чувствительной коже и проник ими внутрь, поглаживая ее изнутри. Элой всхлипнула, не зная, куда себя деть: зрачки Коталло расширились и он искал что - то в ее лице, пока она не произнесла, тихим и низким голосом: — Пожалуйста... Коталло... — она откинула голову назад, когда он наклонился и еще раз провел языком между ее складочек, словно не мог насытится этим вкусом. Она ощущала себя опустошенной, когда он встал, прекратив ласку и облизал пальцы. Как завороженная, не в силах отвести взгляд от этого похотливого действия, она не сразу поняла, что он обращается к ней: — Тебе это нравится, Чужеземка? Хочешь больше? Храброе "да" и он развернул её лицом к перилам, слегка наклонив тело вперёд и шурша доспехами, освобождая член. — Ты неожиданно сладкая, знаешь? Это мурлыканье у ее уха было тёплым, и она задрожала, чувствуя, как у неё замирает сердце. Коталло вошёл в неё плавно, как будто она была создана для него. А напряжение после оргазма ещё больше разжигало его желание. — Кровь грёбаных Десятых... Ты... — он несколько раз толкнулся в её узкую киску, крепко держа её за бедро. Она ахнула под ним и изогнула спину, пытаясь получить больше. Костяшки её пальцев, сжимавших перила, побелели. — Невероятная... Элой... Он не хотел произносить её имя с таким почтением, но эта женщина не боялась и не презирала его. Он думал о том, как легко она побеждала мятежников и что ещё она могла бы ему показать: сражения или победу над Текотте. Она распадалась на части от его движений и легко двигалась в ответ, ругаясь и проклиная на грани шёпота. Эта странная ненависть к ней внезапно стала ненужной, грубой, и Коталло почувствовал, что распаляется ещё сильнее, но с новой нуждой. Он хотел разорвать её и собрать заново, чтобы она увидела звёзды от его ласк. Он не лгал, когда говорил ей, что она сладкая, и это неожиданное желание поклоняться ей жгло его, несмотря на вечный холод здесь, в этом проклятом и благословенном лифте, рядом с его бывшим домом. Без одной руки было сложнее, чувство потери кололо его сердце, заставив сомневаться в правильности его действий. Он калека, но она принимала его, отзывалась и хрипло постанывала его имя, бархатисто всхлипывая от перенасыщения. Она оттолкнула бы его, если бы не хотела, верно? Почему эта Чужеземка так больно вонзается внутрь него и заставляет злиться сильнее, алкать ее? Будь проклята его травма, он так хотел собрать её волосы в хвост второй рукой, чтобы врезаться в неё грубее, прижимая к себе и выгибая сильнее. Он не позволил отчаянию и новой волне ненависти пронзить его. Вместо этого он изменил угол наклона бёдер и толкнул её так, что она вскрикнула, и этот крик эхом разнёсся по вершинам Вала. — Ах, вот оно, охотница?.. — Коталло сделал ещё два резких движения, проверяя это место, и она вновь отозвалась, двигая бедрами в ответ. — Здесь, да? Его ритм был грубым, хоть и плавным: Коталло вжимался внутрь нее и покидал теплое нутро, прежде чем с жаждой вернуться обратно. О, он надеялся, что охранники наверху слушают, что он с ней делает, как возносит ее, как его имя скатывается с ее алых искусанных губ, как молитва. Жар скрутился в тугой узел внизу живота, он был близко, но ему так нужно, так хочется довести ее еще раз до края, ощутить то, как ее киска будет сжимать его, пока оргазм оставляет ее бескостной. Коталло наклонился к ее уху, не теряя темпа, отчасти поражаясь своему отчаянному и резкому голосу: — Погладь себя, Чужеземка. Элой не могла поверить, что его слова так на неё действуют. Этот тон, эти яркие и хриплые стоны, пока он овладевал ею здесь, под носом у поселения. Ей было всё равно, услышат ли её, только это ощущение искр под кожей сжигало её дотла, пока он двигался так идеально, так тепло и горячий воздух оседал на ее коже, пока она чувствовала себя так хорошо, до дрожи в ногах. — Да!... Коталло, не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста... Она кончила и разрушила его, её пульсация и отзывчивость на его действия уничтожили его здесь и сейчас, когда он вышел из неё и излился горячим семенем на её ягодицы. Он стиснул зубы, прижался лбом к её укрытой озерамской броней спине и застонал, дрожа от интенсивности ощущений. — Кровь Десятых… Ты... У него не было слов, чтобы описать ее достаточно точно. Поэтому вместо пустой болтовни он подтянул ее спиной к себе, поворачивая дрожащей, но крепкой рукой голову так, чтобы он мог поцеловать ее. Поцелуй был тихим, неожиданно контрастным, по сравнению с тем, что они делали пару мгновений назад. Поэтому когда поцелуй закончился, он отвел взгляд, не зная, как она отреагирует. Может быть это и вовсе ей было не нужно. — Да уж, Шериф… Это было… Сильно. Я никогда не делала этого в лифте… да и на такой большой высоте. Коталло, пошатываясь, отошёл от неё, унимая бешенный стук сердца. Вид его спермы на её ягодицах и её взъерошенный вид отозвались в нем. С некоторым сожалением он поправил нижнюю часть своей брони, прежде чем обратиться к ней: — Позволь мне помочь навести порядок... — пробормотал он. Вытирая Элой и помогая ей застегнуть ремни пояса, он молчал. Как будто что-то сдвинулось и проросло внутри него. Это было... новое чувство. — Коталло… Твоя краска? Шериф усмехнулся. Эта улыбка была тёплой, как весенний луч. Элой вздохнула, краснея уже по другой, странно новой причине. — Ну... у меня нет запасной краски, так что... В его карих глазах мелькнуло веселье.

***

Они все это время молчали, думая каждый о своем, пока лифт не начал работать и не поднял их на вершину Вала. Помимо ожидаемых замечаний о его руке и спутнице, он также слышал удивлённые шепотки о его полуобнажённом лице и белых отметинах на шее и губах Элой. Текотте небрежно поздоровался с ними и поперхнулся, увидев белую краску на губах и шее Чужеземца и небрежный вид Коталло. Он грубо указал Шерифу на этот факт, с ухмылкой напомнил ему о пропавшей руке и отослал их прочь. Чужеземка одарила его уничижающим взглядом, не предвещающего ничего хорошего. А потом он снова поперхнулся, подавившись своей грубостью, после разрушения Вала. Он разозлился, осознав, что о незнакомце с огненными волосами теперь будут говорить громче, чем о Десятых. И он никогда не забудет, с какой гордостью Коталло, всё ещё без краски на нижней части лица, нагло попросил его отправить людей в Кульрут. После Кульрута он вновь увидел ее в поселении. И покраснел от удивления, заметив, что краска Шерифа ещё больше покрыла её лицо и шею. В этот раз так, словно кто - то намеренно раскрашивал ее белой краской шерифов, подчеркивая исключительность. У Десятых, очевидно, были свои причуды, раз уж эти двое... столкнулись. Текотте вздрогнул, подумав о том, какие сюрпризы может преподнести этот странный союз.