Без права на чувства: семейная жизнь она такая

Утро 1 января было тихим и ленивым, каким оно и должно быть после Нового года. Часы на прикроватной тумбе показывали 10:00, а Ин Хо не спал уже почти два часа. Он сидел в постели, опираясь спиной о изголовье, ноутбук лежал на коленях. Экран мягко подсвечивал его лицо, пальцы неторопливо стучали по клавиатуре. Работал он вполглаза — больше по привычке, чем по необходимости. Новый год всё-таки. Он время от времени отвлекался и смотрел на своих девочек. Со Ми спала в своей кроватке рядом с их кроватью, раскинувшись как маленькая звёздочка. Розовая соска была во рту, щёчки чуть припухшие от сна. Одной рукой она крепко обнимала своего зайку — уже слегка потрёпанного, но самого любимого. Грудь размеренно поднималась и опускалась. Со-ён спала рядом с ним, прижавшись боком, закинув на него ногу, будто боялась, что он куда-то исчезнет. Волосы растрепались, лицо было совершенно спокойным — без привычной колкости, без масок. Просто она. Домашняя. Ин Хо закрыл ноутбук, отставил его в сторону и вздохнул с едва заметной улыбкой. — Ну вы даёте… — пробормотал он тихо. — Новый год уже давно начался, а они спят. Прошло ещё минут пятнадцать. Он потянулся, посмотрел в сторону двери…и в сторону гостиной. Ёлка. Подарки. Следы «Санты». Он решил: пора. Он осторожно встал с кровати, чтобы не разбудить жену, и обойдя кровать сел возле Со-ён рядом с кроваткой. Сначала он наклонился к Со Ми. Осторожно, чтобы не напугать, провёл пальцем по её щеке. — Со Ми… — тихо позвал он. — Зайка, просыпайся. Она что-то недовольно промычала, повернулась на бок, зайка выпал из рук, но соску она не выпустила. — Мммм… Ин Хо усмехнулся и наклонился ближе. — А подарки? — прошептал он заговорщически. — Подааарки. Слово сработало почти магически. Со Ми нахмурилась, соска чуть дёрнулась, веки дрогнули. Она приоткрыла глаза, мутные от сна, и сонно пробормотала: — Падаки? — звучало не разборчиво, ведь она даже не вытащила соску. — Да, — подтвердил он так же тихо. — Под ёлкой. Санта приходил. Она медленно вытащила соску изо рта, посмотрела на папу, будто пытаясь понять, шутит он или нет. Потом снова: — Падаки? — Ага. Она всё ещё была сонной, голова чуть заваливалась набок. Но интерес уже проснулся. Со-ён тем временем тоже зашевелилась. Она недовольно вздохнула, уткнулась лбом ему в бок. — Мм… — пробормотала. — Ещё пять минут… — Нет, — спокойно сказал Ин Хо. — Уже десять утра. — И? — И под ёлкой сюрприз. Со-ён приоткрыла один глаз. — Какой ещё сюрприз… — От Санты. Она резко приподнялась на локте и посмотрела на него уже осмысленно. — Подожди, — прищурилась она. — В смысле от Санты? Ин Хо сделал максимально невинное лицо. — Ну…пришёл ночью. Вы конечно, не самые послушные девочки, но Санта походу всё же что-то принёс. Со-ён замерла на секунду, а потом резко повернула голову в сторону кроватки. Со Ми уже сидела, слегка покачиваясь, прижимая зайку к груди и широко зевая. — Па-паа… — сонно протянула она. — Падаки… Со-ён прикрыла лицо ладонью и рассмеялась сквозь сон. — А этой ли ж бы подарки открыть… — пробормотала она. — Боже, как же я хочу спать… Ин Хо поднял Со Ми на руки. Та сразу уткнулась ему в шею, всё ещё сонная, тёплая, пахнущая шампунем и сном. — Пойдём, — сказал он. — Посмотрим, что там. Со-ён нехотя, но уже с интересом встала с кровати, накинула халат и пошла следом. Они вышли в гостиную. Со-ён сделала всего пару шагов…и резко остановилась. Взгляд упал на пол. На светлом полу тянулась цепочка следов из муки — неровных, широких, явно ботиночных. От коридора…прямо к ёлке. На секунду она просто замерла. — … — Потом медленно вдохнула. — …Ин Хо. Он стоял рядом, с Со Ми на руках, и молчал. Очень показательно молчал. Со-ён медленно повернула голову. — Я сейчас… — спокойно сказала она, — …кое-кого выкину с балкона! — Она снова посмотрела на пол, потом на него. — Это. Что. Такое? Ин Хо сделал вид, что внимательно изучает потолок. — Я ещё раз тебя спрашиваю, — голос стал ниже, — что это?! — Ну… — протянул он. — Санта наследил, походу. Непорядок. Со-ён медленно подошла ближе. Очень медленно. Наклонилась к нему и почти прошептала ему в ухо: — Какой к чёрту Санта, Ин Хо. Ты. Что. Сделал. Он усмехнулся краешком губ. — Я потом вымою пол, — сказал он спокойно. — Не кипятись. Она прищурилась. — Потом?! — Ты понимаешь, что я тебя сейчас убью тебя? Теми самыми ботинками, с которыми ты это вытворил! Ин Хо пожал плечами. — Может, прежде чем меня убивать, — невинно сказал он, — ты посмотришь под ёлку? Там вроде… — он кивнул в сторону, — и тебе что-то есть. Со-ён замерла. — Что значит «мне»? Он ничего не ответил. Только посмотрел на неё этим своим спокойным, чуть лукавым взглядом. В этот момент Со Ми, всё ещё сонная, зашевелилась у него на руках. Она потянулась к маме, протягивая ручки. — Мааама… — протянула она тихо. Со-ён тут же немного смягчилась. Вздохнула, забрала булку к себе и прижала. — Доброе утро, булка, — пробормотала она, целуя её в щёчку. Со Ми уткнулась носом ей в шею, ещё секунду просто висела на руках, полусонная…А потом её взгляд упал на ёлку. Точнее — под неё. Яркие коробки. Большие. Маленькие. Банты. Бумага. Глаза моментально округлились. — О-о… — выдохнула она. Потом чуть громче: — Падаки! Падаки! Руми в это время крутился у них под ногами, радостно виляя хвостом, будто тоже понимал, что происходит что-то важное. — Да, — мягко сказал Ин Хо. — Подарки. Со Ми выпрямилась у мамы на руках, забыв про сон. Соски во рту уже не было, зайки тоже. Вся концентрация — там. — Падаки! — уже уверенно сказала она и даже чуть подпрыгнула. Со-ён посмотрела на дочь, потом снова на следы, потом на Ин Хо. — Ты… — начала она, — ты вообще в курсе, что это мука?! — Конечно, — кивнул он. — Самая обычная. — Ты знаешь, как она въедается в пол?! Её не отмоешь! Он наклонился ближе. — Зато ты знаешь, какие у неё сейчас глаза? Со-ён посмотрела на Со Ми. Та уже тянула ручку к ёлке, что-то возбуждённо бормоча на своём. Со-ён закрыла глаза и выдохнула. — Ладно… — сквозь зубы сказала она. — Но полы — твои. И ботинки тоже. — И если я найду муку ещё где-нибудь... — Понял, — улыбнулся он. — Полностью беру ответственность. Она бросила на него еще один убийственный взгляд, но уже с тенью улыбки. — Идём, булка, — сказала она, подходя ближе к ёлке. Пока я не передумала убивать папу. Со Ми уже светилась от счастья, сон окончательно испарился. — АХЛИНЕТЬ... — восхищённо выдохнула она, глядя на коробки. Со-ён не выдержала и рассмеялась. — Вот зараза... - пробормотала она, прижимая дочку крепче. Ин хо стоял рядом, смотрел на них и думал только об одном: Оно того стоило. Со-ён подошла ближе к ёлке и аккуратно опустила Со Ми на пол, сразу же придерживая её за бока, чтобы та не шагнула в сторону муки. — Садимся тут, — мягко сказала она. — Туда нельзя, хорошо? Со Ми посмотрела вниз, на белые следы на полу, потом снова на маму и серьёзно кивнула. Ин Хо тут же присел на корточки рядом с дочкой, приобнял её одной рукой и указал пальцем на цепочку следов. — Со Ми, смотри, — тихо и с заговорщицкой интонацией сказал он. — Это следы Санты, да? Санта наследил? Со Ми наклонила голову, внимательно разглядывая пол, будто реально пыталась всё осмыслить. — …дя, — уверенно сказала она. Со-ён фыркнула, но промолчала. Ин Хо улыбнулся. — Смотри, сколько всего он тебе принёс. Будем распаковывать? Со Ми резко повернулась к ёлке, потом снова к папе и энергично закивала. — Дя! Они втроём опустились на пол. Руми тут же плюхнулся рядом, внимательно наблюдая, но на удивление не лез — будто тоже понимал, что там мука. Со Ми посмотрела на подарки и почти сразу потянулась к самой большой коробке. Пальчики вцепились в упаковку, она потянула её на себя. — Эээта! — Конечно, — усмехнулся Ин Хо. — Начнём с главного. Со-ён аккуратно придерживала коробку, а Ин Хо помогал разрывать бумагу. Со Ми помогала по-своему — дёргала, тянула, радостно визжала каждый раз, когда упаковка поддавалась. Когда коробку наконец открыли, и розовые детали стали видны, Со Ми запищала. — Ааааа! — тонко, радостно, почти визгом. Ин Хо снял упаковку полностью. — Смотри… Перед ними была детская кухня — нежно-розовая, почти пудровая. Чуть выше Со Ми ростом. С маленькой плитой с нарисованными конфорками, духовкой с прозрачной дверцей, раковиной с краном, полочками и крючками. В комплекте лежала игрушечная посуда: кастрюльки, сковородка, ложечки, тарелочки. Пластиковые овощи, фрукты, коробочки с «молоком», «мукой», «соком» и так далее. Даже маленькая игрушечная солонка. Со Ми стояла, приоткрыв рот. — Санта клут…ой! — вырвалось у неё. Со-ён рассмеялась. — Крутой, да, — поправила она мягко. Ин Хо наклонился к дочке. — Со Ми, — улыбаясь, спросил он, — будешь готовить? Со Ми резко повернулась к нему, глаза горят. — Дяяя!!! Она тут же схватила коробку обеими руками и попыталась подсунуть её папе. — Папаа…ня! Ин Хо не сдержал смеха. — Сейчас? — переспросил он. — Прямо сейчас? Со-ён посмотрела на него с усмешкой. — Видишь, — сказала она. — У тебя новый шеф-повар. Ин Хо мягко покачал головой и сказал дочке: — Давай так, — спокойно. — Мы посмотрим остальные подарки, а потом я всё соберу. Хорошо? Со Ми на секунду надула щёчки. Прямо заметно. Посмотрела на коробку, потом на папу. — …ммм, — Пауза. Потом она всё-таки кивнула. — Дя. Ин Хо погладил её по голове. — Умница. Со-ён наблюдала за этим, скрестив руки на груди, и поймала себя на мысли, что улыбается так мягко, как редко улыбается вообще. — Ладно, — сказала она. — Что там дальше у Санты? Со Ми уже тянулась к следующему подарку, полная решимости. Следующей Со Ми выбрала коробку поменьше. Она была легче, и малышка сразу схватилась за край упаковочной бумаги, потянула на себя. — Эээ… — сосредоточенно протянула она, дергая бумагу. Ин Хо помог — аккуратно надорвал край, чтобы Со Ми могла дальше «сделать сама». Со-ён придерживала коробку, чтобы та не упала. Бумага с шуршанием слетела, и перед Со Ми оказалась коробка с яркой картинкой. Малышка сначала просто смотрела. Голова чуть наклонилась. Бровки сошлись. — …а? Она явно не сразу поняла, что это вообще такое. Руми тут же сунул нос ближе, понюхал коробку, чихнул и сел рядом, виляя хвостом. Ему всё было одинаково интересно. Со-ён присела ближе к дочке и мягко привлекла её внимание. — Булка, смотри, — сказала она, показывая на картинку. — Это чтобы рисовать. Будем рисовать, да? На упаковке был изображён детский планшет для рисования, встроенный в небольшой устойчивый столик. Нежно-розовый, с округлыми углами. Экран матовый, сероватый, на нём — простые детские рисунки: солнышко, домик, цветочек. Рядом на картинке — толстенький стилус, удобно лежащий в маленькой ручке, и несколько штампиков с простыми формами: сердечко, звёздочка, кружочек. Ин Хо подхватил идею: — Смотри, — сказал он, — тут рисуешь, а потом… — он сделал рукой движение, будто стирает. — Всё исчезает. Со Ми снова посмотрела на коробку. Потом на маму. Потом на папу. — …лйисо-вать? — осторожно переспросила она. Со-ён улыбнулась. — Да. Рисовать. Со Ми вдруг широко улыбнулась и хлопнула ладошками. — Ооой! Ин Хо уже открывал коробку. Достал сам планшет — лёгкий, но устойчивый, с ножками, чтобы стоял на полу. Экран был чистый, гладкий, манящий. — Смотри, — сказал он и дал Со Ми стилус. Она взяла его неловко, всей ладонью, как обычно. Ин Хо накрыл её пальчики сверху и мягко направил руку. — Вот так, — спокойно. — Веди. Со Ми повела стилусом по экрану. И тут же появилась серая линия. Глаза у неё стали огромные. — Ооо… Она резко провела ещё раз. — АХЛИНЕТЬ! Со-ён прыснула. — Со Ми… — предупредила она, но уже с улыбкой. Ин Хо рассмеялся открыто. — Ну всё, — сказал он. — Художник. Со Ми начала тыкать стилусом, чертить линии, хмыкать от восторга. Потом заметила кнопку стирания. Нажала. Экран стал чистым. Она замерла. — …а? Ин Хо снова показал. — Оп. Всё. Можно заново. — Ооо! — снова восторг. Руми попытался лизнуть стилус, Со Ми тут же засмеялась и отодвинула его. — Ня! — "строго" сказала она псу. Со-ён посмотрела на эту сцену и мягко вздохнула. — Ну всё, — сказала она. — Этот подарок зашёл. Ин Хо кивнул. — Сто процентов. Со Ми уже снова рисовала какие-то каракули, полностью увлечённая, и даже не сразу обратила внимание на остальные коробки под ёлкой. — Ладно, — тихо сказала Со-ён, глядя на подарки. — Что там у Санты дальше? Под ёлкой осталось ещё несколько небольших подарков. Со Ми уже не так хаотично тянулась ко всему подряд — она сидела на полу, планшет отложила рядом, будто «потом ещё», и внимательно смотрела, что там дальше. — Ну что, — сказала Со-ён, — давай эти маленькие посмотрим? Со Ми кивнула и ткнула пальчиком в аккуратную коробочку. — Эту. Ин Хо подвинул подарок ближе и помог надорвать бумагу. Со Ми тут же вцепилась и начала сдирать её с деловитым видом. Внутри оказалась стопка книжек. Плотные страницы, яркие иллюстрации: развивающие — с окошками, текстурами, и несколько сказок с крупными картинками и простыми фразами. Со Ми сразу открыла одну, пролистала. — Зай… — показала пальцем. — Да, зайка, — подтвердила Со-ён. — Сказки будем читать перед сном. Малышка серьёзно кивнула, будто соглашалась на очень важный ритуал. Руми подошёл и сунул нос в открытую книгу. — Эй, — сказала Со-ён, смеясь. — Это не для дегустации. Следующий свёрток оказался ещё меньше. Когда бумага слетела, на полу рассыпались магнитные зверушки. Корова, лиса, котик, панда — все яркие, с округлыми формами. Со Ми сразу схватила одного. — Му! — уверенно сказала она, глядя на корову. Ин Хо поднялся и показал рукой в сторону кухни. — Пойдём потом на холодильник клеить? — Дяя! — радостно ответила она. И тут взгляд Со Ми зацепился за тонкий аккуратный свёрток. Она потянулась к нему обеими руками. — Ня… — протянула она вопросительно. Со-ён взяла его, развернула — и улыбнулась. — Ооо… — мягко сказала она. — Булка, смотри. Она достала платье. Со Ми на секунду замерла. Потом выдохнула восторженное: — Оооой! И тут же потянулась к нему. — Дяй! — заявила она безапелляционно. Ин Хо усмехнулся. — Ну конечно. Прямо сейчас. — Ладно, — сказала Со-ён, — раз уж принцесса требует. Они устроились прямо возле ёлки. Со-ён опустилась на колени перед дочкой. — Давай, — сказала она. — Сначала пижамку снимем. Со Ми послушно подняла ручки. Со-ён аккуратно сняла с неё кофточку. Ин Хо в это время помог снять штанишки, осторожно стянул их. — Всё, — сказал он. — Осталась модель в памперсе. Со Ми захихикала, но тут увидела колготки. Лицо тут же изменилось. — Неее… — протянула она с возмущением. — Надо, булка, — мягко сказала Со-ён. — Красиво будет. Колготки были тонкие, нежно-розовые. Со Ми протестовала для приличия — дрыгала ножками, хмурилась. — Фу… — Я знаю, — спокойно сказала мама. — Но потерпи. Через пару секунд сопротивление сошло на нет. Со Ми вздохнула и смирилась. — Всё, — сказал Ин Хо. — Победили. Со-ён взяла платье. Оно было пастельно-розового цвета, с длинными рукавами из мягкой ткани. Верх — гладкий, с аккуратной блестящей окантовкой по линии груди. Юбка — пышная, многослойная, слегка мерцала при движении, будто в неё вплели немного праздника. Она надела платье через голову, расправила ткань, застегнула сзади маленькую пуговку. Ин Хо аккуратно поправил рукава. — Готово. Со-ён достала последнее — обруч с маленькой короной. Миниатюрной, нежной, будто игрушечной. — Это обязательно, — сказала она и надела его дочке. Со Ми посмотрела на себя…и завизжала от восторга. — АААА! Она закружилась, юбка вспорхнула. — Класи-ва! — объявила она гордо. Ин Хо рассмеялся. — Принцесса официально утверждена. Со-ён смотрела на неё, и в глазах было столько тепла, что на секунду всё остальное исчезло. — Моя булка, — тихо сказала она. Последним под ёлкой остался сладкий бокс. Не слишком большой, аккуратный, перевязанный лентой. Но Со Ми, как только его увидела, сразу всё поняла. — Дяй! Дяй! — завизжала она, подпрыгивая на месте и хлопая ладошками. — Вот это мотивация, — усмехнулся Ин Хо и придвинул коробку ближе. — Ладно, Со Ми, давай. Он помог ей сорвать крышку. Со Ми терпела ровно две секунды — а потом с радостным писком запустила в бокс обе руки. Коробка не выдержала напора. Содержимое неаккуратно высыпалось на пол: что-то покатилось, что-то шлёпнулось на ковёр. Со Ми замерла, уставившись на россыпь сладостей, будто это сокровища. — Ооо… — протянула она, присев. Руми тут же оказался рядом, сунул нос в конфеты. — Даже не думай, — строго, но с улыбкой сказала Со-ён. — Это не для пёсиков. В боксе было всё, что Со-ён подбирала с умом, но и с любовью: Фруктовые пастилки — мягкие, разноцветные, в форме мишек и сердечек, пахли клубникой и яблоком. Маршмеллоу — маленькие, воздушные, розово-белые. Шоколадные драже в яркой упаковке. Мини-печеньки с ванильным запахом. И, конечно, парочка «запрещёнки» — карамельки и маленькая шоколадка. Со Ми брала по одной, рассматривала, перекладывала. — Это… — она подняла пастилку. — Ммм… — Это клубничка, — подсказала Со-ён. — Ку-би-ка, — повторила малышка по-своему. Со-ён вздохнула, но улыбнулась. — Лааадно, булка. Сегодня можно перед завтраком. Ин Хо удивлённо поднял бровь. — Это точно ты? — Новый год, — пожала плечами она. — можно и сейчас. Со Ми внимательно слушала, потом посмотрела на сладости, потом на родителей. — Вы-блай? — уточнила она. — Выбирай, — кивнула Со-ён. Малышка долго думала. Взяла маршмеллоу — отложила. Потянулась к шоколаду — замерла. Потом вдруг схватила фруктовую пастилку и победно подняла вверх. — Эту! — почти чётко сказала она. — Молодец, — сказал Ин Хо. — Хороший выбор. Со-ён развернула пастилку и подала дочке. Та осторожно откусила, зажмурилась. — Ммм… — протянула она и тут же выдала фирменное. — АХЛИНЕТЬ! На секунду повисла тишина. А потом Ин Хо рассмеялся. — Ну всё, — сказал он. — Мы её не от учим. Со-ён покачала головой, но тоже улыбнулась. — Со Ми, — мягко сказала она. — Мы же говорили… Малышка посмотрела на неё, не очень понимая, в чём проблема, и просто уткнулась в маму лбом, продолжая жевать. — Мм, — довольно. Со-ён поцеловала её в макушку. — Ладно… Руми тем временем сидел рядом, глядя на сладости с таким видом, будто ему тоже перепадёт. — Румичка, даже не проси, — сказала Со-ён. — Аллергия, помнишь? Я тебе сейчас дам твою вкусняшку. Руми вздохнул и улёгся рядом, смирившись. Со-ён уже почти успокоилась, наблюдая, как Со Ми ковыряется в сладостях, когда вдруг заметила под ёлкой ещё два подарка. Они стояли чуть в стороне. Аккуратные, явно не детские. И на обоих — ярлычки с её именем. Она сначала просто смотрела. Потом медленно выпрямилась. — Подожди… — тихо сказала она и прищурилась. — Это…это мне? Она повернула голову к Ин Хо. Медленно. С выражением, в котором уже читалось всё: подозрение, надежда и предательски вырывающаяся радость. — Это мне "Санта" принёс? — спросила она и уже не смогла сдержать улыбку, та сама расползлась по лицу. Ин Хо пожал плечами с самым невинным видом. — Думаю, да. Видно он всё таки тебя пожалел, и решил не обделять подарком, — Он чуть наклонился к ней. — Открывай. Со-ён выдохнула, будто боялась спугнуть момент, и взяла подарок побольше. Бумага была плотной, шуршащей. Она разорвала её нетерпеливо — и замерла. Чёрно-белый логотип. — Не может быть… — прошептала она. Ин Хо уже знал эту интонацию. Улыбнулся. Со-ён быстро, но аккуратно открыла коробку. Внутри — тканевый чехол. Она откинула его, и на свет появилась та самая сумка. Маленькая. Чёрная. Идеальных пропорций. Гладкая кожа, глубокий цвет, магнитный замок с едва заметным блеском. Та самая модель из новой коллекции, на которую она засматривалась, листая телефон, делая вид, что ей «просто нравится», но постоянно намекая на неё мужу. — Ин Хо… — выдохнула она. — Это…это она. Она даже не стала рассматривать дальше — просто подсела ближе к нему и обняла, крепко, прижавшись всем телом. — Это то, что я хотела, — сказала она ему в плечо. Потом отстранилась и чмокнула его в губы, быстро, радостно, почти по-детски. — Спасибо. Ин Хо обнял её в ответ, наклонился и поцеловал уже чуть дольше. — Открывай второй, — сказал он тихо, с улыбкой. Со-ён кивнула, всё ещё сияя, и взяла подарок поменьше. Бумагу она уже рвала без осторожности. Коробка была плотной, с минималистичным дизайном. На крышке — изображение камеры. Она замерла. — Подожди… — она подняла на него глаза. — Это что… — Пауза. — Это камера? Та самая? — Да, — спокойно ответил он. — Ты же жаловалась, что твоя уже не очень. — Он пожал плечами. — Теперь твои стримы будут качественнее. Со-ён смотрела на коробку, потом на него, потом снова на коробку. — Я… — она рассмеялась. — Я же тебе даже не говорила, чтобы ты… — Ты говорила, — перебил он мягко. — Просто когда-то. Между делом. Вот тут она поплыла окончательно. Она буквально прилипла к нему, обняв за шею. — Ты невозможный, — пробормотала она и снова поцеловала его, уже не торопясь, чуть дольше, с теплом. Ин Хо тихо усмехнулся, не отстраняясь. Рядом Со Ми, всё это время наблюдавшая за происходящим, вдруг подняла голову. — Мамаа… — сказала она и протянула к Со-ён руки. — Ой, — Со-ён тут же наклонилась. — Иди сюда. Она взяла дочку на руки, всё ещё прижимая к себе коробку с камерой и посадив рядом с собой, прижала к себе. — Смотри, — сказала она мягко. — Мамочке тоже подарки принесли. Со Ми посмотрела на коробку, потом на сумку. — Класи-ва, — вынесла вердикт она. — Очень, — рассмеялась Со-ён. Ин Хо наблюдал за ними молча. Его девочки. Утро первого января. Ёлка, подарки, смех. Со-ён, всё ещё держа Со Ми на руках и прижимая к себе коробку от камеры, вдруг хитро прищурилась и посмотрела на Ин Хо. — Ин Хо, — протянула она с этой самой интонацией, от которой он сразу насторожился, — а тебе Санта ничего не принёс? Он приподнял брови. — В смысле? — Ну… — она кивнула в сторону ёлки. — Посмотри под ёлкой. Ин Хо бросил быстрый взгляд вниз, потом наклонился. Сначала он ничего не заметил, но затем, чуть в глубине, за нижними ветками, увидел два маленьких аккуратно запакованных подарка. Он вытащил их и на секунду завис. — Это что… — пробормотал он. Со Ми тем временем уже тянулась к коробочкам. — Дяй! — требовательно сказала она. — Не-не, — мягко остановил её Ин Хо. — Это папино. Он сел прямо на ковёр и взял первый подарок. Бумага легко поддалась. Под ней оказалась строгая коробка с логотипом Dior. Со-ён тут же сказала: — Я долго выбирала запах. Вот это — оно. Это прям твой. Ин Хо открыл коробку. Внутри лежал флакон — тёмное стекло, тяжёлый, холодный в ладони. Он аккуратно достал его, нажал на распылитель и брызнул на тыльную сторону руки. Поднёс к лицу. — Ммм… — протянул он, закрыв глаза на секунду. — Хороший аромат. — Он посмотрел на Со-ён и улыбнулся уже мягко, по-настоящему. — Спасибо большое, — Потом придвинулся к ней и наклонился, поцеловав в лоб. — Очень в точку. Со-ён довольно улыбнулась. — Ну, — загадочно сказала она, — давай смотри второй. Ин Хо взял вторую коробочку. Она была плоской. Он снял упаковочную бумагу…и замер. На коробке был айфон. Последняя модель. Pro Max. Чёрный. Лаконичный, дорогой, новый. Он медленно поднял на неё глаза. Взгляд был абсолютно потерянный. — Ты… — начал он. — Ты серьёзно? Со-ён пожала плечами, как будто речь шла о носках. — Ну я подумала…твой же уже в хлам убитый, — Она начала загибать пальцы. — Со Ми два раза экран била. Он лагает. Камера никакая. И вообще он уже отстойный. Со Ми, услышав своё имя, радостно сказала: — Била! — Вот! — тут же подхватила Со-ён. — Подтверждает. Ин Хо всё ещё смотрел на коробку. — Твоему телефону уже пять лет…пять, — продолжила она. — Так что пора менять. Ты же сам не хочешь покупать, мол зачем, дорого, он мне не нужен, вот я и решила. Он выдохнул, резко притянул её к себе и крепко обнял, так что Со Ми между ними тихо пискнула. Потом поцеловал Со-ён — быстро, но очень искренне. — Со-ён…ну зачем ты тратишься, — сказал он тихо. — Это же дорого. Она тут же отстранилась и надулась, демонстративно отвернувшись. — Не ну ты что вообще, — фыркнула она. — Ты из меня нищебротку делаешь? — Она повернулась к нему боком. — Между прочим, у меня хороший заработок со стримов! Ин Хо усмехнулся, снова притянул её к себе. — Да не дуйся ты, — мягко сказал он. — Спасибо большое. — Он снова поцеловал её в губы, уже спокойнее. — Просто…я не привык получать подарки. Со-ён прищурилась. — Потому что ты мужчина? Типа только ты должен дарить? — Нет, — он покачал головой. — Я не к этому… — Пауза. — Просто неожиданно приятно. Со Ми, устав от взрослых разговоров, и нежностей потянулась к коробке. — Папааа, дяй! Ин Хо рассмеялся. — Потом, принцесса. Это папе. Со-ён посмотрела на них обоих и улыбнулась. Ёлка тихо мерцала, подарки были распакованы, утро первого января тянулось медленно и правильно. И всё было на своих местах. Со-ён ещё раз оглядела гостиную, сияющую от ёлочных огней, разбросанные коробки, счастливую Со Ми… и следы из муки, которые белыми отпечатками тянулись от коридора к ёлке. Она медленно перевела взгляд на Ин Хо. — Что ж, — сказала она слишком спокойно, и это было подозрительно, — а теперь, милый…ты будешь драить полы, — И указала пальцем прямо на следы. Ин Хо проследил за её жестом, посмотрел на муку, потом снова на неё. — Я знал, — вздохнул он. — Я знал, что это аукнется. Со-ён скрестила руки на груди. — Ты вообще понимаешь, сколько муки ты перевёл? — прищурилась она. — И по какому полу ты в ней прошёлся? Он виновато пожал плечами. — Ради магии. — Ради магии ты теперь будешь ползать с тряпкой, — отрезала она. Потом Со-ён резко сменила тон, повернулась к дочке и улыбнулась уже совсем по-другому — мягко, тепло. — А мы с тобой, булка, идём кушать, да? Со Ми, всё ещё в своём новом платье, с чуть растрёпанной юбкой и коронкой на обруче, радостно кивнула. — Агааа! — Она тут же потянулась к маме, протягивая ручки. — Мамааа. Со-ён подхватила её на руки, легко прижала к себе. — Пойдём, булка, — сказала она. — Завтракать. Ин Хо усмехнулся, глядя им вслед. — Вот так всегда, — пробормотал он. — Я, значит, Санта…а потом ещё и клининговая служба. Руми, будто поддерживая его драму, сел рядом с мукой и виновато вильнул хвостом. — Даже не смотри так, — сказал Ин Хо псу. — Тебя это не касается. У тебя лапы хотя бы чистые. Он встал, пошёл на кухню, достал швабру, ведро, налил воды. Вернулся к ёлке, и начал вытирать белые следы. Мука размазывалась, оставляя мутные разводы. — Прекрасно… — буркнул он. — Просто прекрасно. Из кухни донёсся голос Со-ён: — И не забудь под ёлкой тоже! Там ты особенно «наследил»! — Да-да, — отозвался он. — Санта был неаккуратный. Со Ми, сидя уже в детском стульчике, болтая ножками, смотрела в его сторону и вдруг громко сказала: — Папаа…ахлинеть. Со-ён прыснула со смеху. — Вот видишь, — сказала она, — твой авторитет в семье официально подорван. Ин Хо поднял голову, посмотрел на них и усмехнулся. — Зато эмоции были? — спросил он. Со-ён посмотрела на дочку, на подарки, на утренний свет, льющийся из окна, и кивнула. — Были, — тихо сказала она. — Очень даже. И пока Ин Хо драил полы, а его девочки шли завтракать, утро первого января продолжало быть именно таким, каким должно быть: шумным, тёплым и по-настоящему семейным.

***

Они сидели за столом уже без суеты, без спешки — утро первого января тянулось лениво и мягко, будто само понимало, что сегодня можно никуда не торопиться. На столе стояла большая тарелка с печеньем. Тем самым — неровным, чуть разным по форме, местами с перекосившейся глазурью, местами с кривыми линиями, но от этого только живым. От него пахло ванилью, корицей и чем-то тёплым, домашним, тем самым запахом, который невозможно повторить в магазине. Со Ми сидела у мамы на ручках, уютно устроившись боком, одной ладошкой сжимая печеньку, второй — цепляясь за край стола. Щёчки у неё уже были слегка перепачканы глазурью. Рядом стояли кружки: у Ин Хо — маленькая чашка с эспрессо, густым и тёмным, у Со-ён — латте с молочной пенкой, а у булки — поильничек с тёплым какао. Со-ён откусила кусочек печенья, медленно пережевала…и тихо простонала: — Ммм… — она даже глаза прикрыла. — Это очень вкусно. Вау, — Она посмотрела на Ин Хо поверх кружки. — Всё-таки хорошо, что ты их сделал. Ин Хо жевал печенье, чуть наклонив голову, и довольно усмехнулся. — Я же говорил, — спокойно ответил он. — Домашнее всегда лучше магазинного. Он сделал глоток эспрессо, поставил чашку и перевёл взгляд на дочку. — Со Ми, — мягко сказал он, — тебе нравятся печеньки? Булка посмотрела на папу, потом на печеньку в своей руке, потом снова на папу…и торжественно подняла большой палец вверх, продолжая жевать. — Ммм, — промычала она с набитым ртом и довольно улыбнулась. Со-ён рассмеялась. — Всё, — сказала она. — Это официальное одобрение. Она поднесла поильничек к губам малышки. — Давай какао, аккуратно. Со Ми послушно сделала глоток, причмокнула и довольно выдала: — Ммм! Потом снова вцепилась в печеньку и продолжила хомячить, сосредоточенно и серьёзно, будто это было дело государственной важности. Ин Хо наблюдал за ними, опершись локтем о стол, и улыбался — тихо, без слов. Ему нравилось это утро. Нравилось, как Со-ён расслабленно сидела, как малышка уютно прижималась к маме, как в доме было тепло и пахло кофе, печеньем и чем-то очень правильным. — Знаешь, — вдруг сказал он, глядя на Со-ён, — ради таких моментов можно и полы потом драить. Со-ён приподняла бровь и усмехнулась. — Вот и хорошо, — сказала она. — Запомни это чувство. В следующий раз муки возьмёшь поменьше. Со Ми, будто услышав слово «мука», серьёзно посмотрела на них и вдруг выдала: — Ахлинеть. Со-ён не выдержала и засмеялась, прижав дочку к себе. — Ну всё, — сказала она. — Новый год официально удался, — Со-ён допивала свой латте, лениво помешивая пенку ложечкой, когда вдруг, как бы между делом, сказала. — Кстати…у нас сегодня фотосессия. Ин Хо замер с печенькой в руке. Медленно повернул к ней голову. Взгляд у него был именно тот самый — «ты сейчас серьёзно, женщина?». — В смысле? — переспросил он. — Какая ещё фотосессия? Со-ён даже не сразу посмотрела на него. Она аккуратно вытерла Со Ми ротик салфеткой, сняла с её пальчиков липкую глазурь и только потом подняла глаза. — Семейная. Новогодняя, — спокойно сказала она. — Нам нужны красивые фотографии. — Со-ён… — Ин Хо вздохнул и отложил печеньку. — Ты мне об этом не говорила. Она пожала плечами, совершенно невинно. — Ну вот теперь говорю. Он закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами. — Через пару часов надо выходить, — продолжила она, как ни в чём не бывало. — Так что иди мой голову. Ин Хо медленно открыл глаза. — Со-ён, ну нет… — протянул он. — Ну давай хоть на праздник никуда не поедем, а? Первое января. Дом. Печенье. Кофе. Я только что пережил муку по всей квартире. Он жестом указал куда-то в сторону ёлки. — Это же жестоко. Со-ён усмехнулась и чуть наклонила голову. — Ин Хо, — мягко сказала она, — я хочу, чтобы у нас остались воспоминания. Он посмотрел на неё внимательнее. Уже без иронии. — У нас и так они есть, — сказал он. — Вот, например. Он кивнул на Со Ми, которая в этот момент пыталась засунуть печеньку в рот, одновременно придерживая поильничек. — Это тоже воспоминание. — Я знаю, — тихо ответила Со-ён. — Но я хочу, чтобы они были не только у нас в голове. Чтобы потом…через годы…открыть альбом и сказать: смотри, это был наш Новый год. Ты маленькая, мы все вместе. Она провела пальцами по волосам дочки, легко, почти невесомо. Ин Хо выдохнул. — Ты умеешь давить на слабые места, — сказал он. — Я твоя жена, — усмехнулась она. — Это входит в обязанности. Со Ми, будто почувствовав внимание, подняла голову и радостно сказала: — Фото! — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — удивился Ин Хо. — Фото, — повторила она и захихикала. Со-ён засмеялась. — Видишь? Даже она за. Ин Хо покачал головой, но уголки губ предательски дёрнулись. — Ладно, — сдался он. — Но если фотограф скажет «улыбнитесь» больше трёх раз подряд — я уйду. — Договорились, — довольно сказала Со-ён. — А теперь марш в ванную. Он встал, наклонился к Со Ми и поцеловал её в макушку. — Ты тоже в сговоре, да? — пробормотал он. — Дя, — уверенно ответила булка. Ин Хо только вздохнул и пошёл в сторону ванной, а Со-ён проводила его взглядом — довольным, тёплым и немного победным. Впереди был день. И ещё одно воспоминание, которое они обязательно сохранят.

***

Студия встретила их тёплым светом и запахом свежего дерева и кофе. Высокие окна, мягкие гирлянды, искусственный снег в углах, большая наряженная ёлка и декоративный камин с «огнём», который тихо потрескивал из динамиков. Всё выглядело уютно до приторности — ровно так, как Со-ён и хотела. Они уже переоделись. Одинаковые новогодние пижамы смотрелись неожиданно гармонично: тёмно-красные штаны и клетчатые рубашки на пуговицах, мягкая фланель, немного мешковато, по-домашнему. На Со Ми пижамка была точно такая же, только миниатюрная — с закатанными рукавами и штанишками, которые чуть собирались гармошкой у щиколоток. — Боже, — протянула Со-ён, глядя на них в зеркале, — мы как реклама семейного счастья. — Мне уже страшно, — буркнул Ин Хо, поправляя манжеты. — Где подвох? Фотограф, девушка лет тридцати с доброй улыбкой, хлопнула в ладоши. — Всё, начинаем. Садимся у ёлки. Их усадили на пушистый светлый ковёр перед ёлкой. Огни мягко отражались в игрушках, рядом стоял камин, у которого лежали декоративные дрова. Со-ён села в позу лотоса и усадила Со Ми между своих ног, обняв её за животик. Малышка сразу попыталась дотянуться до блестящего шара на нижней ветке. — Нельзя, булка, — тихо сказала Со-ён, придерживая её ручки. Ин Хо сел позади них, вытянув ноги и приобняв обеих — одной рукой Со-ён за талию, другой придерживая Со Ми за плечико. Он слегка наклонился вперёд, почти касаясь щекой волос жены. — Отлично, — сказала фотограф. — Ин Хо, чуть ближе. Да, вот так. Со-ён, смотрите не в камеру, а на дочку. Со-ён посмотрела на Со Ми, улыбнулась мягко, по-настоящему. — Булка, — прошептала она, — помаши ручкой. Со Ми серьёзно посмотрела в объектив…и показала большой палец. — Идеально! — рассмеялась фотограф. — Просто идеально. Ин Хо тихо хмыкнул. — Это наш фирменный жест. Следующая поза была у камина. Со-ён посадили на ковёр, оперевшись спиной о Ин Хо. Он сел позади, вытянув ноги по бокам от неё. Со Ми усадили ему на колени, лицом к родителям. — Обнимаем, — сказала фотограф. — Максимально близко. Ин Хо обнял Со-ён за плечи, она положила голову ему на грудь. Со Ми начала крутиться, пытаясь ухватить пуговицу на папиной рубашке. — Со Ми, — тихо сказал Ин Хо, — папу не раздеваем. — Ня! — возмутилась она и тут же рассмеялась. Со-ён засмеялась вместе с ней. — Улыбки! — сказала фотограф. — Отлично, держим! Щёлк. Щёлк. Щёлк. Потом их поставили стоя. Ин Хо держал Со Ми на руках, она прижалась к нему, одной рукой держась за ворот рубашки, второй — за мамину ладонь. Со-ён встала сбоку, положив голову ему на плечо. — Очень красиво, — сказала фотограф. — Теперь поцелуй. — Кого? — тихо спросил Ин Хо. — Мамину щёку, — улыбнулась она. Со Ми неожиданно сама потянулась и чмокнула Со-ён в щёку. — Ой… — выдохнула Со-ён и рассмеялась. — Всё, я поплыла. Ин Хо улыбался — открыто, спокойно, совсем не так, как обычно на камеру. — Вот, — сказала фотограф. — Вот этот момент. Не двигайтесь. Последней была самая живая сцена: их уложили на ковёр — Ин Хо на спину, Со-ён рядом, боком, а Со Ми между ними, почти лежа на папе. Малышка тут же начала щупать пуговицы, волосы, тянуться к лицам. — Это не фотосессия, — пробормотал Ин Хо, — это нападение. — Терпи, — шепнула Со-ён, улыбаясь. Со Ми вдруг громко сказала: — АХЛИНЕТЬ! В студии на секунду повисла тишина…а потом все рассмеялись. — Кажется, это лучший кадр дня, — сказала фотограф, вытирая слёзы от смеха. — Всё, у нас есть золото. Со-ён посмотрела на Ин Хо, сияя. — Я же говорила, — тихо сказала она. Он вздохнул, но улыбнулся. — Ладно. Признаю. Это того стоило. Со Ми, уставшая, но довольная, зевнула и уткнулась папе в шею. И в этот момент щёлкнул последний кадр настоящий, живой, их. Со-ён вдруг оживилась так резко, будто усталость выдуло сквозняком. — А у вас… — она повернулась к фотографу, — есть ещё какие-то наряды? Ин Хо медленно перевёл на неё взгляд. Очень медленно. С выражением человека, который уже всё понял, но ещё надеется, что ослышался. — Со-ён, — спокойно сказал он, — Со Ми засыпает. И правда: малышка уже висела у него на руках, тёплая, расслабленная, с полузакрытыми глазами, щекой прижавшись к его плечу. — Давай в следующий раз, — добавил он. — Сейчас поедем домой, уложим её, всё. — Нет! — мгновенно ответила Со-ён. — Сейчас! Он даже не успел возразить, как она уже снова повернулась к фотографу, глаза горят. — Ну так? У вас не найдётся ещё немного времени на нас? Фотограф улыбнулась — явно из тех, кто обожает такие спонтанные моменты. — Конечно. Мы как раз можем предложить что-то весёлое. Например… — она задумалась на секунду. — Папу в костюм Санты, а вас с малышкой — в эльфов. Помощники Санты, всё такое. Со-ён сначала моргнула…а потом прыснула со смеху. — Господи, — выдохнула она, — Ин Хо в костюме Санты, — Она повернулась к мужу, уже смеясь. — Мы точно это делаем. — Нет, — сразу сказал он. Чётко. — Нет. — В смысле «нет»? — она приподняла бровь. — Вообще-то это круто. — Со-ён, — он посмотрел на неё с лёгким прищуром, — я не буду позориться. — Позориться?! — она рассмеялась ещё громче. — Это не позор, это легендарно. Ин Хо тихо выдохнул и пробормотал: — А потом мы приедем домой, и ты выложишь эти фото. И будешь показывать их всем. И всю жизнь напоминать мне, как я выглядел идиотом. — Ой, — она сделала невинное лицо, — а ты правда думаешь, что я это выложу? Больно ты мне нужен в моих соцсетях…подписчики должны любоваться только мной, — и гордо подняла голову. Он закатил глаза. Со-ён тем временем уже повернулась к фотографу, даже не давая ему шанса. — Мы готовы. — Отлично, — с улыбкой сказала девушка. — Тогда бегом переодеваться. — Только, — Со-ён подняла палец, — сделайте из меня супер секси-эльфийку. Я должна блистать. Ин Хо тихо буркнул себе под нос, поправляя Со Ми на руках: — Начинается… Фотограф рассмеялась. — Всё будет. И колпачки, и ушки. — Ушки?! — переспросил он. — Ушки, — невозмутимо подтвердила Со-ён и уже направилась в сторону гримёрки. — Смирись, Санта. Он посмотрел ей вслед, потом на дочку, которая сонно зевнула. — Видишь, — прошептал он Со Ми, — папу никто не спрашивает. Со Ми что-то сонно пробормотала и снова прижалась к нему. И так, всей этой слегка уставшей, но смеющейся компанией, они пошли переодеваться — Ин Хо с обречённым видом, Со-ён — сияя, и Со Ми — засыпая, даже не подозревая, что впереди у папы самая нелепая фотосессия в его жизни.

***

Они вышли из гримёрки почти одновременно — и Ин Хо реально на секунду захотел исчезнуть. На нём был костюм Санты…но не тот благородный, из рекламы. А именно тот самый: красная куртка с белым искусственным мехом, пузатый пояс, штаны, колпак, который всё время съезжал на бок, и накладная борода, от которой чесался нос. Он посмотрел на своё отражение в зеркале и глухо простонал: — Я никогда тебе этого не прощу. Со-ён, увидев его, просто сложилась пополам от смеха. — Чёрт… — она вытерла уголок глаза. — Ин Хо…ты выглядишь как Санта с алиэкспресса. — Спасибо, — сухо ответил он. — Очень поддержала. — Нет, ну честно, — она подошла ближе, поправила ему колпак. — Ты очаровательный. Такой…слегка уставший Санта. — Слегка униженный, — буркнул он. Зато Со-ён…Вот тут уже Ин Хо пришлось замолчать. На ней было облегающее эльфийское платье тёплого изумрудного цвета — ткань мягко обтягивала фигуру, подчёркивая талию и бёдра. Платье было чуть выше колен, с длинными рукавами, на манжетах — золотистая вышивка. Тонкий пояс с маленьким колокольчиком, высокие сапожки, аккуратные острые ушки, а волосы — распущены, слегка завиты. — Ты… — он запнулся. — Ты специально? Она довольно улыбнулась. — Я же сказала. Супер. Секси. Эльфийка. — Это нечестно, — пробормотал он. — Я выгляжу как шут, а ты как обложка журнала. — Баланс, милый, — она подмигнула. Со Ми же была просто чистой милотой. Маленький костюм эльфика: короткая курточка, мягкие штанишки, крошечные ушки, которые ей всё время хотелось потрогать. На голове — маленький колпачок, который она пыталась снять, а потом забывала о нём через секунду. — А… — она посмотрела на себя в зеркало. — Я? — Ты, — Ин Хо наклонился к ней. — Самый красивый эльф. — Касивый! — радостно повторила она. Фотограф хлопнула в ладоши. — Всё, идём. Это золото. Позы пошли одна за другой — Хорошо, — сказала она, — Санта садится на кресло. Мама — рядом, на подлокотнике. Малышку — к папе на колени. Ин Хо сел, всё ещё неловко поправляя бороду. Со Ми уселась к нему, тут же начала трогать мех на костюме. — Амм, — сказала она серьёзно. — Это борода, — пояснил он. — Не ешь. Со-ён села боком на подлокотник, положила руку ему на плечо, наклонилась ближе. — Улыбка, — сказала фотограф. — Лёгкая. — Я не умею улыбаться в этом…мне хочется плакать, — пробурчал он. — Умеешь, — Со-ён шепнула ему на ухо. — Представь, что это не фотосессия, а кошмар. Он фыркнул — щёлк. — Отлично! — сказала фотограф. — Ещё! Потом их поставили стоя: Ин Хо держал Со Ми на руках, она ухватилась за его колпак. — Нееет, — простонал он. — Только не колпак. — Папа Санта! — радостно заявила она. — Всё, — Со-ён смеялась. — Она тебя разоблачила. Потом сделали кадр, где Со-ён присела перед ними, обняла Со Ми, а Ин Хо наклонился сверху, обнимая обеих. — Вот так, — сказала фотограф мягко. — Очень хорошо. Смотрите друг на друга. Со Ми вдруг ткнула пальцем в бороду Ин Хо. — Папа…смешной. Со-ён рассмеялась. — Слышал? Официальный вердикт. Он вздохнул, но улыбнулся — уже по-настоящему. — Ладно, — сказал он. — Ради этого можно и потерпеть. Фотограф опустила камеру. — Это было прекрасно. Ин Хо посмотрел на Со-ён. — Ты счастлива? Она кивнула, всё ещё сияя. — Очень. И в этот момент даже костюм Санты перестал казаться ему таким уж унизительным Со-ён, всё ещё сияя после съёмки, вдруг повернулась к фотографу: — Слушайте…а у вас можно выкупить этот костюм Санты? Фотограф моргнула, явно не ожидая такого вопроса. — Ну…в принципе да, — начала она. — Мы иногда… — Зачем он тебе?! — мгновенно вклинился Ин Хо, резко повернув голову. Со-ён медленно, с максимально невинным выражением лица, посмотрела на него, а потом опустила взгляд на дочку. — Булка, — сладко протянула она. — Хочешь, чтобы папа-Санта в этом костюме поехал домой? Ммм? Со Ми сначала зависла, потом её лицо озарилось, она подпрыгнула у мамы на руках и радостно завизжала: — Дяяяя!!! Папа Сантааа! Ин Хо закрыл глаза. — Со-ён… — он говорил уже сквозь зубы. — Ты вообще в адеквате? — Вполне, — пожала плечами она. — Я не выйду в этом на улицу. Даже. Не. Проси. Со-ён склонила голову набок. — Ты что, ради дочери не можешь Сантой побыть? Ну совсем чуть-чуть. До машины. — Одно дело фотосессия, — он махнул рукой. — А по городу так ходить — нет. Нет. Нет. — Вообще-то, — спокойно заметила она, — мы на машине. — Со-ён, — он показал на себя. — С меня штаны спадают. Они мне велики! Я сейчас шаг сделаю — и всё, Санта без штанов. И в этот момент…Со Ми сломалась. Сначала её нижняя губа задрожала. Потом она всхлипнула. А потом это переросло в тот самый плач, от которого у родителей внутри всё сжимается. — Неееееть… — протянула она, выгибаясь. — Неее…аа-а-а! Голос сорвался, стал визгливым, захлёбывающимся. Она тёрла глаза кулачками, ножки дёргались, дыхание сбивалось. — Эй, булка, — Со-ён сразу сменила тон, прижала её к себе. — Тише-тише… — Ааааа! — Со Ми уже сама не понимала, чего хочет. — Папааа! Неее! Ааа! Ин Хо замер. Он смотрел на них, как олень на фары. — Она… — он растерянно посмотрел на Со-ён. — Она просто устала? — Она очень устала, — коротко ответила Со-ён. — И перегрузилась. А ещё она хочет, чтобы её отец побыл Сантой! Со Ми плакала навзрыд, икала, хваталась за мамину кофту, отталкивала её же руку, потом снова тянулась. Классика: хочу — не хочу — не знаю что хочу. — Всё, — резко сказала Со-ён. — Переодеваемся. Она действовала быстро: усадила Со Ми, начала снимать эльфийский костюм. Малышка всхлипывала, плач стал тише, но всё ещё прерывистый. — Ааа… — жалобно. — Мамаа… — Я здесь, — мягко. — Всё, всё. Сейчас спать поедем. Ин Хо всё ещё стоял столбом. — Со-ён… — пробормотал он. — Я… — Ты, — она посмотрела на него, — берёшь дочку и выходишь. В костюме. — Что? — Я оплатила костюм, — спокойно сказала она. — Потом разберёмся. Сейчас — ребёнок. Со Ми снова заплакала громче, уткнувшись лицом в мамину грудь. Ин Хо сдался. Он молча взял её на руки — она сразу вцепилась в его куртку, всё ещё всхлипывая. Он неловко поправил бороду, вздохнул так, будто принимал свою судьбу. — Я выгляжу как идиот, — глухо сказал он. — Как папа, — ответила Со-ён, уже надевая куртку. Фотограф сдерживала улыбку. — Это будет лучшая история, — сказала она. Ин Хо только буркнул: — Я вас всех ненавижу. Но прижал Со Ми крепче, чуть покачал, и она начала постепенно затихать. Так они и вышли из студии: плачущая, уставшая булка на руках у Санты с перекошенным колпаком, следом — Со-ён, довольная, но уже мягкая, готовая через минуту обнять обоих. И это было чертовски по-семейному Они вышли из здания, и холодный январский воздух ударил в лицо. Парковка была освещена фонарями, асфальт поблёскивал от инея, где-то хлопали двери машин, люди смеялись, кто-то курил, кто-то прощался после съёмок. Ин Хо шёл быстрым шагом, прижимая к себе Со Ми. Со-ён шла рядом, всё ещё довольная, с этим своим выражением «это был лучший день». И тут — писк. Тот самый. Предательский. Надрывный. Не просто писк или капризное хныканье. Это был тот самый звук, который заставляет кровь стынуть в жилах у любого родителя. Надрывный, резкий, пронзительный вопль чистого, неконтролируемого детского протеста против всего мира. — ААААА! — Со Ми выгнулась дугой. — Нееееть! Аааа! — О нет… — выдохнула Со-ён. — Только не опять. Со Ми выгнулась в его руках, как тугая пружина. Её маленькое, ещё минуту назад расслабленное тело напряглось, ноги в мягких ботиночках уперлись ему в живот, и она начала отталкиваться с силой, которой позавидовал бы иной взрослый. — Со Ми, тише, — он попытался покачать её. — Всё, сейчас в машинку… — Неееее! — визг перешёл в плач с захлёбыванием. — Ааа! Ааа! Люди начали оборачиваться. Кто-то притормозил. Кто-то откровенно уставился. — Она хочет вниз, — быстро, почти срываясь, прошептала Со-ён. — Видишь? Она упирается ногами. Ей неудобно, она хочет на землю. Поставь её. — Что?! Сейчас?! Посреди парковки?! — он почти крикнул, сжимая дочь так, будто она пыталась выпрыгнуть из окна. — Ты с ума сошла? Она тут же ляжет на асфальт! — Она уже орёт так, что у неё лопнут связки! Поставь её, Ин Хо, быстро! Сжав зубы от бессильной ярости на весь мир, на этот писк, на эти любопытные взгляды, Ин Хо начал медленно, как сапёр с миной, опускать Со Ми. Как только её ножки коснулись холодного, жёсткого асфальта, она мгновенно прекратила выгибаться. Но облегчения не наступило. Маленькая, разгневанная фурия тут же присела на корточки и вцепилась в ближайшую опору. А опорой оказались широкие, ярко-красные штаны костюма Санта-Клауса, мешковатые и свободные. — Со Ми, нет, отпусти… — он даже не успел договорить. Ффффп. Звук сползающей ткани прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине. Штаны, лишённые поддержки, поехали вниз, собравшись у щиколоток его дорогих кожаных ботинок. Наступила секунда абсолютной, сюрреалистической тишины. Даже ветер, казалось, замер. Ин Хо стоял в костюме Санты, в одних боксерах, посреди парковки, с орущей дочерью у ног. Его мозг отказался обрабатывать информацию. Он просто стоял, застыв в позе человека, которого только что ударили током. Рот приоткрылся. Он почувствовал ледяной ветерок там, где его быть не должно было. А Со Ми, сидя у его ног всхлипывала, уткнувшись мокрым лицом в его голую икру. — … — у него даже рот приоткрылся. Со Ми продолжала орать, уже просто потому что всё плохо: — АААААА!!! И тогда раздался смех. Сначала это было простое хихиканье. Потом короткий взрыв. А затем — настоящий, неконтролируемый, животный хохот. Со-ён согнулась пополам, схватившись за живот, слёзы брызнули у неё из глаз. — А-ха-ха-ха-ха-ха! БОЖЕ МОЙ! ИН ХО! — она едва выговаривала слова, задыхаясь. — Ты…ты выглядишь…а-ха-ха!..как Санта после очень неудачной попойки! А-ха-ха-ха! Люди смотрели. Кто-то хихикал. Кто-то шептался. Кто-то откровенно смеялся. — Со-ён… — прошипел Ин Хо, наконец придя в себя. Его лицо пылало жгучим стыдом. — ЗАТКНИСЬ. Это НЕ СМЕШНО! Но она уже не контролировала себя. Сквозь слёзы смеха она достала телефон. — Подожди…Это…это исторический момент! — она всхлипнула от нового приступа хохота. — Надо…надо запечатлеть для потомков! А-ха-ха! Щёлк. Щёлк. Звук затвора камеры прозвучал для него как выстрел. — Ты что, совсем офигела?! — он рявкнул, наконец дёрнув штаны из ослабевших пальцев дочери и натягивая их на себя с яростной, неловкой поспешностью. И тогда она подбежала. Прильнула к нему сбоку, подняла телефон на вытянутой руке. На её лице было выражение абсолютного, детского восторга. — Селфи! Быстро! Скажи «сыр»! Нет, лучше «позор»! А-ха-ха! — ТЫ В СВОЁМ УМЕ?! — он отшатнулся от неё, как от прокажённой, подхватывая на руки окончательно расплакавшуюся от новой суеты Со Ми. — УБЕРИ ЭТУ ШТУКОВИНУ! Но селфи уже было сделано на фоне Санты без штанов и орущего ребёнка. — Ты… — он наконец пришёл в себя, резко дёрнул штаны из кулачков Со Ми, натянул их, — ТЫ ВООБЩЕ НОРМАЛЬНА?! Он подхватил дочку на руки, та всё ещё всхлипывала, уткнувшись ему в плечо, и почти побежал к машине. — Ты считаешь, что это УМЕСТНО?! — крикнул он через плечо, запихивая Со Ми на заднее сиденье. — ДА! — крикнула она в ответ, всё ещё давясь смехом. — Это гениально! Абсолютно гениально! Ха-ха-ха-пфф! — Ты больна, Со-ён! У тебя что, мозгов вообще нет?! Твой муж стоит БЕЗ ШТАНОВ перед всей этой…этой богемой, а ты ржёшь и фоткаешь! — он открыл заднюю дверь. — БОЖЕ, КАКОЙ ПОЗОР! Он усадил плачущую Со Ми в детское кресло, пристегнул, хлопнул дверью, обошёл машину, открыл переднюю. — Садись! — Окей, окей… — она всё ещё улыбалась, но послушно села. Дверь захлопнулась. Машина тронулась. Смех закончился. Ин Хо сжал руль так, что побелели костяшки. — Ты сейчас ведёшь себя как идиотка, — резко сказал он. — Ты понимаешь это? Со-ён сразу вспыхнула: — О, вот как, — её голос мгновенно потерял все следы веселья и стал холодным, как лезвие. — Я идиотка. Понятно. А ты, выходит, эталон адекватности? Который орал на парковке как резаный? — Я НЕ ОРАЛ, Я ПРОСИЛ ТЕБЯ ПРЕКРАТИТЬ ЭТОТ ЦИРК! — он ударил ладонью по рулю, и машина вздрогнула. — Ты видела эти лица? Ты слышала этот смех? Я был ПОСМЕШИЩЕМ! А моя жена вместо того, чтобы помочь, хохотала и выкладывала это в инстаграм! — Ничего я никуда не выкладывала! И не собиралась! — парировала она, её щёки запылали. — Я просто…отреагировала на абсурд! Это было смешно, чёрт побери! Это был чистый, концентрированный абсурд! Штаны Санты на парковке! Что я должна была делать, по-твоему? Рыдать? Причитать? Падать в обморок? — НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ, КОГДА ИХ БЛИЗКИХ ВЫСТАВЛЯЮТ ИДИОТАМИ, НЕ ХОХОЧУТ! — его голос сорвался на крик. — Они испытывают ЧУВСТВО СОЛИДАРНОСТИ! СТЫДА! ХОТЯ БЫ ПОНИМАНИЯ! — О, какая трогательная солидарность! — язвительно бросила она. — Может, мне надо было тоже спустить штаны, чтобы тебе не было одиноко? Или лечь рядом на асфальт и биться в истерике? — Да заткнись ты со своим сарказмом! — он рванул рычаг коробки передач, и машина дёрнулась с места. — Ты всегда так! Всегда надо вывернуть всё в шутку! Сделать из трагедии фарс! У тебя вообще есть хоть капля такта? Хоть грамм понимания, что такое личные границы и ЧУВСТВА ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА? — Мои чувства тебя, я смотрю, волнуют в последнюю очередь! — её голос тоже поднялся до крика. — Ты только что назвал меня ИДИОТКОЙ! Поздравляю, Ин Хо! Ты перешёл на новый уровень! И вообще…ты сам согласился на этот чёртов костюм! — Я согласился ради ребёнка! — он ударил ладонью по рулю. — А ты превратила это в цирк! — Да хватит драматизировать! — НЕТ! — он резко повернулся и выпалил не думая. Слова вырывались сами, отравленные обидой и унижением. — ХВАТИТ ТЕБЕ! Ты ведёшь себя как избалованная, инфантильная дура! У нас ребёнок, ты мать, а твои реакции — как у девочки-подростка, которая увидела смешной тикток! ПОРА БЫ УЖЕ ВЗРОСЛЕТЬ, СО-ЁН! ИЛИ ТЫ НА ЭТО НЕ СПОСОБНА? — Не смей со мной так разговаривать! — А ты не смей выставлять меня посмешищем… — Да кто тебя выставлял?! Это была СИТУАЦИЯ! — …Или ты вообще тупая?! — вырвалось у него. В салоне повисла гробовая тишина. Даже сопение Со Ми на заднем сиденье казалось оглушительным. Слова, как ножи, воткнулись в пространство между ними. Со-ён отвернулась к окну. Её плечи напряглись. Когда она заговорила снова, её голос был тихим, ровным и невероятно холодным. — Взрослеть. Ясно. А взрослость, по-твоему, это — орать на жену в машине? Обзывать её? Выливать на неё свою злость из-за того, что тебе стало неловко перед посторонними? — Это не «неловко»! — он всё ещё не мог успокоиться, хотя уже чувствовал ледяную тяжесть совершённой ошибки. — Это ПОЗОР! И ты была его частью! — А ты — его главным действующим лицом, — холодно заметила она. — И знаешь что? Мне жаль. Мне жаль, что твое самолюбие и твой «имидж» для каких-то левых людей оказались важнее, чем просто…пережить глупую ситуацию вместе. Посмеяться. И забыть. — Забыть? — он фыркнул с нескрываемым презрением. — Да ты уже, наверное, скинула фото в общий чат! Чтобы все подружки тоже посмеялись над твоим «нелепым» муженьком! Она резко повернулась к нему. В её глазах, наконец, блеснули не шутливые, а настоящие, горькие слёзы. — Вот до чего ты меня дотянул, — прошептала она. — Ты действительно думаешь, что я настолько…мелкая? Бестолковая? Настолько злобная? Ты правда меня настолько не знаешь и не уважаешь? Ин Хо сглотнул. Гнев начал медленно отступать, оставляя после себя пустоту и неприятный, едкий привкус стыда уже другого рода. Но назад слова не забрать. — Я…я не это имел в виду, — пробормотал он, глядя на дорогу. — Ага, — коротко бросила она и снова уставилась в окно. — Конечно. Они ехали молча. Окна быстро запотели от их тяжёлого дыхания, отсекая их от сверкающего праздничного города. Весёлые гирлянды на улицах теперь казались насмешкой. Смешное, нелепое и тёплое осталось там, на той парковке, промёрзшей и яркой. Здесь, в тёплом салоне машины, было холодно от обидных слов, которые повисли в воздухе тяжёлым, ядовитым туманом. И Ин Хо уже понимал, что смех, даже невпопад, даже раздражающий, был в тысячу раз лучше, чем эта ледяная, ранящая тишина, которую он создал своими собственными руками.

***

Они вернулись домой уже спокойнее, чем были в машине. Усталость сделала своё дело. Со Ми быстро уложили на дневной сон — малышка уснула почти сразу, едва коснувшись подушки, будто её просто выключили. Ин Хо поправил одеяльце, Со-ён молча постояла рядом пару секунд, посмотрела на дочь и вышла из спальни первой. В гостиной она плюхнулась на диван, привычно забравшись с ногами, взяла телефон. Экран светился, пальцы лениво скроллили ленту — она делала вид, что полностью занята. Ин Хо сел рядом. Сначала просто рядом. Потом чуть ближе. Он помолчал пару секунд, потом вздохнул. — Ты всё ещё дуешься? Она не посмотрела на него. — Я? — её голос прозвучал неестественно лёгко, фальшиво. — С чего ты взял? Всё прекрасно. Он хмыкнул. — Потому что ты сидишь, как статуя обиженной кошки, — он повернул голову. — И смотришь так, будто хочешь прожечь экран взглядом. — Мне просто интересно, что нового в мире, пока мой муж публично выставил свой зад, — парировала она, но в её тоне уже не было той ледяной остроты. Была усталая колючесть. Он покосился на неё, потом осторожно придвинулся ещё ближе и положил руку ей на талию. — Со-ён… Она тут же попыталась сдвинуться в сторону. — Не липни. — Я не липну, — он улыбнулся уголком губ и подтянул её к себе сильнее. Она упёрлась ладонью ему в грудь. — Ин Хо, я сказала… — Я знаю, что ты не злишься, — перебил он тихо. — Ты ничего не знаешь, — фыркнула она. — Знаю, — он обнял её уже обеими руками, притянул к себе. — Если бы злилась — ты бы уже три раза высказалась. — Ты ещё и драматизируешь, — пробормотала она, но её голова уже непроизвольно искала удобное положение у него на плече. Телефон безжизненно упал на диван. — Не драматизирую. Констатирую, — он опустил голову и прижался губами к её макушке. Это был не страстный поцелуй, а нечто другое — ритуал, знак перемирия, прикосновение, напоминающее о связи, которая сильнее любой глупой ссоры. — Я был сволочью. И кричал как последний…ну, ты знаешь. Прости меня. Пожалуйста. Она попыталась вырваться, но без особого рвения. — Отпусти. — Нет. — Ин Хо. — Нет, — повторил он упрямо. Она ещё секунду поёрзала, для приличия, потом всё же осталась у него в объятиях, уткнувшись плечом ему под подбородок. — Я не «бестолковая», — тихо выдохнула она, и в её голосе прозвучала уже не злость, а обида, которая ищет подтверждения. — И не «инфантильная дура». И не «ребёнок»… — Нет, — твёрдо сказал он, гладя её по спине. — Ты самая умная и сильная женщина, которую я знаю. Просто у тебя…своеобразное чувство юмора. Которое иногда очень странно направленно в мою сторону. — А ты сам лезешь под прицел, — она приподняла голову, и в её глазах, наконец, появился знакомый ему огонёк — не злорадный, а озорной. — Ну кто в здравом уме надевает такие штаны? Они и так еле держались. Он закатил глаза, но не мог сдержать улыбки. Уголки его губ дрогнули. — Это был акт самопожертвования ради детского счастья. А ты превратила его в фарс. — Не я превратила. Наша дочь. Она — режиссёр этого цирка, — парировала Со-ён, но теперь она уже улыбалась, прикрыв это, притворяясь всё ещё серьёзной. — А я — просто благодарная зрительница. С фотоаппаратом. — Которую я потом назвал инфантильной дурой, — напомнил он, и его улыбка померкла. — Это…это было самое мерзкое. Прости. Она вздохнула. — Ну…да. Он улыбнулся и слегка сжал её в объятиях. — Ты невозможная. — Знаю, — буркнула она. — Ты женился добровольно. — Это был осознанный риск, — усмехнулся он. — Ты реально выглядел как идиот в этом костюме, кстати. — Спасибо, — сухо ответил он. — Очень утешила. Она не выдержала и тихо засмеялась. — Но… — добавила она, — было смешно. — Я так и понял, — он покачал головой, но тоже улыбнулся. Он снова поцеловал её — коротко, в висок. — Всё, мир? — наконец спросил он, его голос был теперь тёплым, почти шёпотом. Она сделала паузу, демонстративно подумала. — Ну… — протянула она. — Почти. — Почти? — Я ещё немножко пообижаюсь, — честно сказала она. — Для профилактики. — Конечно, — он вздохнул. — Куда ж без этого. Она устроилась у него поудобнее, прижавшись спиной. — Но ты всё равно мой Санта без штанов, — тихо добавила она. — Со-ён… — Молчи, — хихикнула она. — Я это никогда не забуду. Он закатил глаза, но обнял её крепче. И на этом — обычная семейная ссора закончилась так, как и должна: не словами, а объятиями.

***

Прошло несколько дней. Ин Хо вернулся с работы ближе к вечеру. Дом встретил его привычными звуками: тихим бормотанием мультика на фоне и сосредоточенным детским лепетом. В гостиной, на ковре, Со Ми возилась возле своей новой кухни — той самой, новогодней. Пластмассовые кастрюльки были расставлены с важным видом, дверца духовки то и дело хлопала, а сама булка что-то усердно «мешала», тихо приговаривая себе под нос. Стоило входной двери закрыться, как она подняла голову. — Паааа! — радостно протянула она и, не раздумывая ни секунды, сорвалась с места. Ин Хо только успел снять обувь и куртку, как маленький комок счастья уже летел к нему. Он присел, подхватил её на руки, и она тут же обвила его шею ручками. — Привет, — улыбнулся он. — Я скучал. — Паа! — довольно повторила она и ткнулась лбом ему в щёку. Руми, как всегда, примчался следом, радостно виляя хвостом и путаясь под ногами, будто боялся, что папу вдруг снова унесут. В гостиной, на ковре, в позе лотоса сидела Со-ён. Она что-то перебирала перед собой — аккуратно, сосредоточенно. Увидев их, она поднялась, подошла к Ин Хо, обняла его за талию и легко поцеловала. — Привет. — Привет, — ответил он, всё ещё держа Со Ми на руках. Со-ён чуть улыбнулась, потом взяла его за руку. — Пошли. Покажу кое-что. — Что именно? — настороженно спросил он. — Садись — увидишь. Она подвела его обратно к ковру. Там, на полу, лежал новый семейный фотоальбом. Плотная обложка, спокойный цвет, аккуратная надпись. Таких альбомов у них действительно было уже немало. Ин Хо сел. Со Ми тут же начала карабкаться на него, чуть ли не на шею, устраиваясь, как ей удобнее. Руми улёгся рядом, положив морду на лапы, будто тоже собирался участвовать. Со-ён села напротив и открыла альбом. — Пришли фотографии с фотосессии, — сказала она. — Я уже всё вложила. Он вздохнул, но промолчал. Они листали страницы. Новогодняя студия. Одинаковые пижамы. Со Ми на руках, смех, уют, тепло. Ин Хо невольно улыбался — некоторые кадры действительно были очень хорошими. — Тут мы классно получились, — заметил он. — Я знаю, — довольно ответила Со-ён. Она листнула ещё. И в самом конце… Он замер. На странице были две фотографии. Первая — обычный кадр. Парковка. Он в этом дурацком костюме Санты. Со Ми орёт, как сирена. Штаны у него на уровне щиколоток. Полный абсурд. Вторая — селфи. Со-ён сияет улыбкой, а на заднем плане всё тот же хаос. Ин Хо медленно поднял глаза. — Ты… — он сделал паузу. — Ты нормальная, женщина? Со-ён смотрела на альбом с умилением. — Смотри, как мило! — Мил… — он ткнул пальцем в страницу. — Это позорище, Со-ён. Что это вообще такое? — Это память, — спокойно сказала она. — Настоящая. — Зачем ты это туда вложила?! Она посмотрела на него с прищуром. — Будешь орать — я вообще повешу эту фотку на стену. Понял? — Ты издеваешься? — Абсолютно серьёзно, — кивнула она. В этот момент Со Ми, уже сползшая с папы, вернулась к своей кухне, схватила оттуда пластмассовую курочку и торжественно потопала обратно. — Папаааа… — протянула она. — Ня! — Со Ми, я сейчас… — начал Ин Хо, всё ещё глядя на Со-ён. Но малышка была настойчива. Она с важным видом подняла курицу и запихнула её ему в рот. Прямо. Без предупреждения. Ин Хо машинально открыл рот — и тут же получил туда пластмассовую курицу, которая: — побывала на полу, — была обслюнявлена Руми, — и только что прошла через липкие после сладостей руки Со Ми. Он замер. Со-ён сначала моргнула…А потом согнулась пополам от смеха. — АХАХАХАХА! — вырвалось у неё. Руми радостно гавкнул, решив, что началась игра. Ин Хо выплюнул курицу, кашлянул и посмотрел на неё так, будто жизнь только что сделала с ним что-то очень личное. — Это… — он не договорил. И вдруг сам рассмеялся. Сначала коротко. Потом громче. Потом уже нормально — с выдохом и смехом через нос. — Боже… — выдохнул он. — У меня что, такая судьба? Со Ми радостно захлопала в ладоши. — Паа! — гордо сказала она. Со-ён вытерла слёзы от смеха. — Видишь, — сказала она. — Настоящая семья. Настоящие моменты. Он посмотрел на альбом, потом на неё, потом на дочь и пса. — Ладно, — вздохнул он. — Но на стену ты это не повесишь. Она хитро улыбнулась. — Посмотрим. Он притянул Со Ми к себе, поцеловал её в макушку. — Вы обе сговорились против меня. — Дяяя! — радостно подтвердила булка. И Руми снова завилял хвостом, будто тоже был в этом заговоре.